— Клетку я оставил открытой. Одну схему аванпостов передал Рику, вторая по-прежнему у тебя?

Киваю и удосуживаюсь экспонировать свернутый в несколько раз рулон бумаги. Не сбивая шагу, я перевожу дыхание и беспокою Дуайта вопросом:

— Если что-то пойдет не по плану и все останутся целы, отец обязательно поднимет тему открытой клетки. Ты придумал… кхм, так называемый алгоритм действий?

— Нет. И не собираюсь. Я очень надеюсь, что именно сегодня вся эта каша и закончится.

Притормаживает. Дуайт потирает выпуклый лоб и наконец проговаривает:

— На месте.

Стягивает липкий от грязи полог, прикрывающий решетину клетки. За прутьями показывается чумазое лицо Дэрила.

— Где Карл?! — грянет сердитость, к которой подоспевает румянец обурения. Я уже промышляю вцепиться в Дуайта и начать выпытывать, какого черта он все не обустроил, как обещал. В нескольких метрах от меня показывается фигура со шляпой.

— Я тоже скучал, — выпаливает бесцветным голосом Граймс-младший.

— Правда?

Молча соглашается. Как по команде мы с Карлом поднимаем глаза на Дуайта, шипящего, как жир на сковороде:

— Я еле уговорил Нигана отпустить Карла. Сказал, что мне нужна помощь в прибирании… Так что не облажайтесь и действуйте по плану: пользуетесь пожарной лестницей, взбираетесь на ящи…

— Хорошо-хорошо, — обрываю того и притопываю ощетинившимся шелупенью сапогом. — У нас нет времени на формальности, поэтому… — затихаю. Как же давно я не говорила этого, тем более искренне. — Спасибо, Дуайт. Правда, спасибо.

Почтительно кланяет головой. Какое-то время Дуайт глядит на скважину в двери решетки и, как бы вспомнив анекдот, слабо улыбается под нос.

— Удачи вам.

***

В животе возникает тошнотворное чувство. Не знаю, то ли предощущение поражения, то ли мысли о войне. Но что-то непонятное выбивает из колеи. Колит, причиняет боль, и чем дальше по коридору мы идем, тем сильнее дискомфорт. Пол усыпан осыпавшейся штукатуркой, как снег. Почти ползком добравшись до лестницы, Дэрил осторожно спускается вниз. Дергает ручку изо всех сил, заторможено оглядывается на пыльные ботинки, поднимает медленно голову на дверь…

— Ты же говорила, что будет открыто, — тихо подмечает он, не прекращая попыток сломать рукоять.

Никто не спешит прибегать к мерам превентивности и искать другой путь. Конечно, от выхода идет длинный коридор, неизвестно куда ведущий. Есть шанс, что там тоже есть пути для отступления, а вот гарантии — нет.

Как мне удается отследить, дорожка данного коридора плавно переходит в три отдельных прохода. И хрен бы меня осенил, какой куда ведет.

Висящий на стене тускло-желтый огрызок карты привлекает мое внимание. Это схема этажей.

— На этаже ниже есть еще два выхода, один из которых выводит в рассадник. Второй, по-видимому, выведет к расположенному загону со скотом, но он может пригодиться в случае ЧП.

— Очень надеюсь, что эта информация нам ни к чему, — сурово отчеканивает Карл.

Дэрил, чье сердце наверняка готово выскочить из груди, судорожно глотает воздух и коцает пальцами щелку.

— Черт подери, этот сученыш нас обманул! — спешит выругаться Диксон. — Я ему…

С глухим щелчком кто-то оттягивает затвор. Мы нерасторопно поворачивается на звук.

— Энди?!

Волосы юноши взлохмачены. Из-под накинутого сверху плаща виднеются только шея и голова. Пистолет дергается у него в руках от пробиваемой тело дрожжи. Между нами словно разверзается земля, когда парень идет в наступление, а мы не можем оружие достать: малейшее движение и он выстрелит.

На миг закрываю глаза, глубоко дышу. Когда снова открываю их, все вокруг как застывает. И я больше засматриваюсь на тон кожи Энди. Кажется, что я смотрю на вылитую из мрамора статую. Энди резко останавливается, весь бледный и как неживой. Так же резко он ступает вперед и приказывает нам убрать руки за головы.

Он приближается, и я наконец рассматриваю отпечатавшийся на коже слепок зубов.

— Тебя укусили… Поэтому ты сказал, что я была права?

— Нет, Челси. Я это сказал, чтобы замять ссору. Знаешь ли, мне не нужны недоразумения ни с тобой, ни с твоим отцом. Вот я и подумал, чем не грех исчерпать конфликт? А потом я подслушал краем уха ваш с Дуайтом разговор и понял… Понял, что от вашего побега будет всем только хуже! Тебя одной хватит, чтобы столько невинных погибло! Как тогда, когда ты не контролировала эмоции и убила ходячего!

— Ты безумец! Сейчас на улице твои люди ведут переговоры с объединением трех общин, а тебя волнует отстрел чертовых ходячих! Ты облажался, Энди, когда решил, что препятствие нашему побегу, упасет всех от уймы смертей!

— Нет… Я не могу повлиять на исход этих переговоров. Не в таком состоянии. Но помешать трем безоружным смельчакам — вполне.

«Доставать оружие — не вариант. Мы на мушке и, если кто дернется, все пойдет по наклонной».

— Ты ведь на дух не переносишь пролитие крови.

— Никто не собирается вас убивать. Но мой поступок обеспечит всем спокойную жизнь. Спасители приняли меня… Я им благодарен, и какие бы убеждения у них не были, они хотя бы не убивают из злости!

Благодарность Спасителям вызывает какой-то слабый отклик в памяти. Помню, как сама сперва оправдывала их, отца. Потому что только недавно к ним попала и не имела предостаточно сведений. Закрываю глаза и расслабляюсь, прежде чем вновь напрячь связки:

— Твою мать, ты серьезно? Естественно, Спасители не убивают из злости — они или ломают волю людей, или убивают непокорных и оправдывают это крайней нуждой! Мстить за убийство ходячего… И ладно еще мне, но в чем провинились эти двое?!

— Они ничем не отличаются от тебя! — пошатываясь, кривит губы. — Считают, что выше законов природы и способны менять этот мир под себя.

Полный решительности Дэрил опережает прямолинейность Карла. Делает выпад вперед и замирает, когда прицел оказывается на лбу. На его морщинистом лице проступают капли пота, взгляд далеко не тупой, как когда люди творят необдуманные вещи — он все обдумал. Но действовать не решается.

— Да этого хера уже лихорадит после тактильной близости с ходячим, — огрызается он и болезненно морщится. Энди показательно нажимает курок, и Дэрил нехотя отступает.

— Это из-за них меня укусили… На той вылазке этот пацан сунулся в дерьмо, из которого я его достал! Тот ходячий, что на тебя напал… Он должен был укусить тебя, а не меня!

Карл поглядывает на Дэрила, приспуская тяжелое веко. Он будто готов принять свою судьбу и умереть, хоть и продолжает безмолвно держаться в строю.

Откуда-то издалека, по-видимому, с улицы, доносятся щелчки, наталкивающие на идею. Человек всегда выделяет несколько центров интереса, а пустоты между ними заполняет «упаковочным материалом», который пробегает вполглаза. И даже если не щелкать пальцами прямо перед носом, люди переводят внимание, как прожектор.

— Думаешь, мы стали такими на ровном месте? Нет, обстоятельства вынуждают нас быть жестокими. Мы бы сами не прочь обойтись без убийств, но оглянись! Прямо сейчас защитник морали в роли тебя угрожает нам пушкой. Этот мир уже не тот, и мы должны бороться за выживание. Ходячие — угроза для нас и наших близких. И если массовое убийство этих тварей способно уберечь мою семью, я прямо сейчас выйду в поле, кишащее ими, и разорву их голыми руками.

Энди застывает в ступоре, а в голове вмиг всплывает схема коридора. Я обследовала Святилище не так хорошо, как малыш Ди, но внезапно мне кажется, что я знаю территорию лучше кого-либо. Ноги сами ведут меня.

Крепко ухватываюсь за предплечье Карла. Не кричу, но произношу весьма отчетливо:

— Бежим!

Не оглядываясь, сворачиваем за угол. И еще один. Каждый поворот являет моим глазам картину, еще более жуткую, чем предыдущую. Черная мохнатая плесень покрывает участки стен возле окон. Разбросанные пачки сигарет напоминают о том, что здесь частенько бывает Шерри. Я заметила, когда ей нужно покурить, она выбирает именно лестничную площадку. Унылое место, однако. Зато безлюдное.