Он проходит в гостиную и садится на диван. Каждое движение исполнено спокойной невозмутимости и претензии на чувство собственного достоинства, и это выводит меня из себя.

Тебе конечно же немедленно потребовалось выпить, что ты и делаешь, и я не лишаю тебя такой возможности.

— Ключ в моей спальне, на столике, — сообщаю я тебе.

И ты выходишь из комнаты. Действительно выходишь. А я следую за тобой и закрываю дверь на ключ, смотрю на Жака.

— Вот у нас и появилось несколько минут для серьёзного разговора.

Ты начинаешь барабанить в дверь и орать, что я псих.

Жак улыбается. Ему все это кажется забавным.

— Послушай, Пьер… Я на самом деле неплохо к тебе отношусь. Я тебя даже уважаю. Да. И Иву говорю об этом, чтобы он ценил тебя. Но Иву не нужна еще одна нянька в моем лице. Раз он со мной, значит, я даю ему то, что нужно, не правда ли?

— Меня не это волнует. Ты играешь на его слабостях! Ив не умеет контролировать себя, а ты подсадил его на кокаин! Я знаю, что это ты!

— Я всегда просил его быть к тебе снисходительней… — в голосе Жака звучит откровенная насмешка. Он подходит ближе. — Ведь тебе не так повезло… Я понимаю, что ты завидуешь… — он снисходительно смотрит сверху вниз и… кладет руку мне на плечо. — Есть из-за чего беспокоиться. Но зато у тебя есть ум. И деньги. Правда, молодость и красоту на них всё равно не купишь…

 — Значит так. Ты оставишь его в покое. Ты не будешь писать ему, звонить и видеться с ним. Ты исчезнешь из его жизни… — тихо произнес я. –Ты это сделаешь.

— Нет, — он произносит это с улыбкой. — Я не боюсь тебя, Пьер. Мне тебя только жаль…

Вдруг я отчётливо понимаю, что это тупик. Я ненавижу Жака де Башера, но не только потому что он отнимает тебя у меня. Ему, в сущности, это совершенно не нужно. Ему плевать. На меня, на тебя, даже на Карла, может быть. Такие, как он ничем не дорожат. У них есть их Молодость, Красота. Деньги. Секс. Четыре столпа, на которых держится этот мир. Власть их тоже не интересует. Он будет жить сегодня так, будто может умереть уже завтра.

— Я ненавижу таких, как ты! — голос мой дрожит от ненависти. — Паразитов! Вы ничего не способны создать, но так как вам нужно хоть какое-то действие, вы разрушаете… Вы уже рождены с этой гнилой кровью… со своими титулами, которые получили по наследству, и деньгами, которые заработали за вас другие люди! Вы родились с этой червоточиной и, как зараза, отравляете всё живое вокруг. Вы ничем не дорожите, даже своей жизнью…

За дверью я слышу твой голос. На какое-то время ты затих, вероятно слушал, о чем мы разговариваем.

— Если ты не выпустишь меня через минуту, я тут всё разнесу!! Пьер! Ты слышишь?! Это не смешно!!!

— А разве здесь кто-то смеётся? Сейчас момент драмы. Кажется, Пьер будет меня убивать. Черт, Ив, я тебе завидую… Интересно, Карл способен на такое? — Жак хохочет, а я вздрагиваю, будто меня с ног до головы окатили ледяной водой. Эти слова я уже слышал. Я чувствую, что пора заканчивать эту трагикомедию, подхожу к Жаку и спрашиваю прямо:

— Сколько он тебе заплатил?

— Что? — Жак удивлённо приподнимает брови.

— Сколько платит тебе Карл за то, чтобы ты спал с ним? Спаивал его… давал наркотики? Сколько?

— За кого ты меня принимаешь? — он снова смеётся.

Я подхожу к серванту, открываю одну из дверец и достаю конверт, чтобы швырнуть его на стол.

— Возьми их, и чтобы я больше не видел тебя никогда. Иди и скажи ему, чтобы он подавился. Я презираю тебя… но его я презираю вдвойне. Я не знаю, где нашел тебя Карл, но поверь мне, я всегда даю только одну возможность.

После этого я открыл дверь, позволив тебе войти. Вид у тебя был совершенно идиотский. Волосы взлохмачены, очки съехали набок.

— Ты больной!! Совершенно ненормальный!

— Ненормальный? Он только что оценил тебя… В пятьдесят тысяч!

Мы оба поворачиваемся в сторону Жака. В руках его конверт с деньгами.

— Что?!

— Ты идиот. Тебя унижают… над тобой издеваются, смеются… а ты этого даже не видишь, не хочешь замечать… — мне так стыдно за тебя, что я даже смотреть на тебя не могу.

— Мы уходим! — ты делаешь очередную попытку что-то мне доказать. Но я готов. Мои слова звучат взвешенно и уже спокойно.

— Если ты сейчас уйдешь, то можешь не сомневаться, когда ты вернёшься, то меня здесь больше не застанешь! Всё, Ив! Игры окончены! Ты перешёл границу! Вы оба перешли! Из этой комнаты сегодня выйдет только один человек! Хочешь быть с ним? Мне уйти? Я уйду. Но ты знаешь, если я УЙДУ, я уйду насовсем. Я не вернусь. Я уйду отовсюду. Ты нужен ему, пока тратишь на него деньги… пока Карл платит за это! За то, чтобы уничтожить нас обоих! Ты слепой, если не видишь этого! Давай, какое будет твоё решение?

— Он всегда всем ставит условия?

— Замолчи, Жак. — Ты перебиваешь его, не сводя с меня взгляда. Ты видишь, до чего меня довёл?.. Ты молчал. Я загнал тебя в угол. Какими бы не были наши отношения, я знаю, ты боялся меня потерять. Ты уже зависел от меня больше, чем от наркотиков. Не знаю, хотел ли ты умереть? Твоя жизнь невыносима, но без меня она вообще перестанет быть жизнью. Кажется, впервые в жизни я вынуждал тебя принять решение за нас двоих. Когда-то ты принял его, решив быть вместе, теперь я давал тебе возможность его отменить.

«Я не потерплю к себе снисхождения».

— Решай. Давай. Вот твоя свобода. Сделай выбор. В этой комнате должен остаться только один из нас, — тихо произнес я.

Через минуту хлопнула входная дверь. Жак ушел. Пачка денег так и осталась лежать на столе.

— Что ты натворил… Ты чудовище… — ты закрыл лицо руками.

— Почему он? Ответь мне только на этот, единственный вопрос и я больше ни о чём тебя не спрошу. После того, через что мы прошли вместе…ты и я…чем пожертвовали… почему он?

— Ты действительно хочешь это знать?

— Да.

Ты смотришь на меня ещё несколько мгновений и произносишь:

— Потому что он так не похож НА ТЕБЯ. Потому что, будь твоя воля, ты бы и замену себе для меня подыскал сам… на своё усмотрение. Потому что мне не нужно твое разрешение или одобрение на единственную вещь, которую я хочу оставить при себе: ЛЮБИТЬ! Любить кого я хочу!

«Нет. Я не хочу этого слышать, замолчи!»

— Я ненавижу тебя, Пьер! Я любил тебя, но теперь ненавижу! Думаешь, дело в нём? Нет! Я знал, что ты не сможешь этого принять… принять, что я с ним. Как будто ты совершаешь такой подвиг, давая мне свободу, но у этой свободы есть свои правила… Даёшь мне разрешение спать с другими при условии, что любить я должен только тебя? А мне не нужно твое разрешение!

«Остановись… перестань… не разбивай мне сердце… я умоляю…» — я чувствую, что ты сейчас убиваешь меня. Расстреливаешь своими словами. Они так жестоки…

— Я просто хотел сделать тебе больно… вот почему.

Мне кажется, ещё чуть-чуть и я умру. Я уже истекаю кровью. Ты этого не видишь… тебе всё равно.

— Потому что я схожу с ума, я задыхаюсь рядом с тобой! Я уже не знаю, где я настоящий… Ты проник везде! Я уже даже не могу отличить свою мысль от твоей, ты меня душишь! Я просто хочу дышать! Я хочу жить! А ты мне не даёшь!

— Живи.

Это единственное, что я мог сказать тебе. Вот он, наш экватор. Чашка не разбилась вдребезги. Из неё даже можно было бы пить чай. Но она была безнадёжно испорчена, сколько бы мы оба не пытались убедить себя в обратном. Это был обратный отсчёт нашей любви. Ты не порвал со мной, оставив этот хрупкий мостик между нами, чтобы я мог наблюдать твое падение. И я не закрывал дверь до конца, а оставлял её приоткрытой, прикрываясь тем, что ты нуждаешься в моей заботе. Но при этом ты хотел продемонстрировать мне, что ТЫ, ТЫ можешь жить без меня. Что я не нужен тебе. Что это я нуждаюсь в тебе. И чем ниже опускался ты в своем отчаянии и одиночестве, тем выше я поднимал голову. Я задирал её, не желая смотреть на тебя… на твой взгляд наказанного жизнью за своё преступление.

Наверное, это удивительно, но мы не расстались в тот день, а лишь спустя полтора года. Я хорошо помню ту дату — 6 марта 76 года. Не мог представить себе, что однажды решусь оставить тебя, но чаша моего терпения была переполнена. Ты сделал всё для того, чтобы я бросил тебя. И прекрасно знал, что рано или поздно я это сделаю.