— У этого дома есть душа… — ты лежишь без очков, и если бы я умел, я бы нарисовал сейчас твоё лицо — настолько оно выразительно. — Душа змеи. Моя душа.
Знаешь, Кику, небо над Марракешем синее и чистое, как горный хрусталь. Когда смотришь в него слишком долго, начинаешь сливаться с этой бесконечно-высокой глубиной, с её безусловностью и простотой.
Мы в саду возле дома. Твоя голова лежит у меня на коленях, и взгляд устремлен туда, в высоту и свободу восточного небосклона. Я люблю твоё лицо без очков, — оно одновременно кажется беззащитным и очень красивым, за счёт той открытости, которую приобретает взгляд. Ты столько умеешь выражать им… Первая неделя в купленном доме. Сейчас нас очаровывает всё вокруг — мы влюблены в это сапфировое небо, запах пряностей и цитрусовых деревьев, фасады домов цвета слоновой кости, национальную одежду и буйство ярких красок тканей на базарах. Я сошёл с ума, я люблю даже этот безумный вездесущий красный песок, который забирается всюду, и как будто проникает, раскалённый, под кожу, разжигая кровь. Здесь мы заново влюбились даже друг в друга, будто не было этих семи лет прожитых вместе под одной крышей. Успели поругаться из-за персидского ковра в гостиной (ты хотел его оставить на память, а я выбросить, потому что он выглядел, как старая тряпка, пока Билл его не почистил) и помириться, лёжа на нём же теперь в саду. От местного чая и сладостей кружится голова и перед глазами провисает влажная пелена лени, не хочется лишний раз шевелить ни рукой, ни ногой. Ты и я — мы оба мираж и в то же время, нет ничего важнее для меня в целом мире сейчас, кроме твоего лица, на которое я смотрю и в котором вижу скрытую печаль.
— Ты меня любишь? — ты лукаво приоткрыл один глаз. Ты задаёшь этот вопрос единственно из кокетства.
— Кику, ты знаешь, что люблю… — обычно я высмеиваю тебя в такой момент, но сейчас мне хочется говорить тебе нежности.
— Да. Я знаю. Просто не всегда это чувствую… — ты приподнялся и потянулся за лежащим на серебряном подносе персиком.
Я успеваю перехватить фрукт и беру его первым, чтобы самому поднести к твоему рту. Ты кусаешь и сладкий густой сок течёт по губам и моим пальцам. Нежная желтоватая мякоть манит впиться в неё зубами и, наклонившись к тебе, я кусаю персик с другой стороны. Он такой сладкий, и мне кажется, я в жизни не ел ничего вкуснее. Твои глаза напротив спокойны и чисты. Ты счастлив. Сейчас, в эту минуту. Я это знаю и читаю в глазах, где вижу своё отражение. Мы снова кусаем по очереди, пока я не убираю руку и медленно слизываю с твоих губ фруктовый нектар. Я даже не хочу реагировать на твою реплику, потому что тебе не нужны мои слова. Есть ли в этом мире что-то более настоящее и ценное, чем возможность целовать того, кого любишь? Хочется сказать тебе, что мы всегда будем вместе, но я не люблю это слово «всегда». Какие-то вещи просто знаешь и всё. Их суть в самом ощущении этого знания. Я знаю, что люблю тебя сейчас, в эту самую минуту и вот это «сейчас» для нас легко превращается в «навсегда» и поэтому любовь, если она настоящая, может жить вечно. Будем ли мы чувствовать это завтра? А через год? Я не знаю, ведь завтрашнего дня не существует, пока мы сами не создадим его. Мы создаём нашу любовь, ею пропитано всё вокруг, она, как река, уносит нас в будущее. Каким оно будет для нас? Таким, каким его сделаем мы.
Париж, наши дни
«Вне всякого сомнения, скандал связанный с репутацией Эммануэля Макрона, набирает обороты благодаря готовящейся к выходу книги Одетт Шефтель, посвящённой Пьеру Берже, деловому партнеру, мужу Ива Сен-Лорана и открытому гомосексуалисту. О том, что Берже поддерживает Макрона, известно не только представителям гей-лобби. Вряд ли такое покровительство пойдёт на пользу кандидату в президенты. Мы публикуем лишь небольшой отрывок из книги, которая выйдет в свет в конце января. Её автор, независимая журналистка, Одетт Шефтель собирала информацию на протяжении нескольких лет и высказывает своё мнение.
«Позиция терпеливого принятия, которую занимал Пьер Берже на протяжение многих лет рядом с Ивом Сен-Лораном, вполне логична и объяснима. Речь идёт об ответственности, которую Берже осознавал перед своим другом. Ведь именно с его лёгкой подачи в жизнь Ива вошли все прелести жизни французской богемы того времени, где Берже чувствовал себя, как рыба в воде — алкоголь, наркотики, многочисленные сексуальные излишества. На момент знакомства с Пьером модельер вёл уединённый и скромный образ жизни, тогда как репутация Пьера Берже, что называется, шагала впереди него. Никогда не скрывавший свою гомосексуальность, тот впоследствии неоднократно пользовался ею и для укрепления различных деловых и полуделовых связей в отношениях с определёнными людьми, и здесь нет необходимости делать пояснения. Он открыто пишет о своих взглядах на свободу в сексуальных отношениях, и вот что вспоминает одна из ближайших подруг модельера:
«Я думаю инициатива всегда исходила от Пьера. Ив был слишком застенчив и трудно сходился с людьми. Не думаю, что ему всё это нравилось, но он был очень привязан к Пьеру и слишком горд, чтобы выражать своё недовольство. Они дико ревновали друг друга. Ив многое делал ему назло, он обижался, ему не хватало внимания, которое Пьер мог оказывать другим мужчинам при нём же. А лёгкие наркотики все тогда принимали… Я думаю, что Ив легко поддавался влиянию, и Пьер имел на него это влияние. Он хотел всё контролировать и ему это удавалось… до определённого момента».
Одетт пролистала статью до конца и довольно улыбнулась. О её книге написали уже несколько крупных французских изданий. Кроме того, у неё появился ещё неожиданный козырь. Вчера она получила по электронной почте письмо, которое вполне можно было расценивать, как угрозу или шантаж. Её просили добровольно отказаться от публикации, намекая возможными неприятностями, если она не перестанет «собирать сплетни и ворошить старый мусор».
Утром за завтраком женщина поделилась этой новостью с мужем. Поль не разделял её подозрений:
— Ты думаешь, это Пьер Берже?
— Вряд ли бы он сам стал писать мне письма на почту… но это могли сделать по его поручению. Я знала, что он должен будет прореагировать… этот человек не привык выпускать ситуацию из-под контроля.
Поль нахмурился.
— И ты не беспокоишься? Думаешь, это блеф?
— Если со мной что-то случится, у тебя будут все основания привлечь общественность к происшествию… я думаю, написать об этом пост в твиттере. Подстраховаться.
— Ради Бога, он бизнесмен, а не гангстер! Ты и так сделала из него какого-то Аль Капоне! Не перегибай палку! У тебя нет доказательств… угрожать может кто угодно.
— Кто бы это ни был, я не собираюсь идти на поводу у его угроз! — с вызовом сказала она. — Кстати, я тоже голосовала за Макрона… но это ничего не меняет…
Поля, кажется, вся эта ситуация беспокоила больше, чем её. Её вообще огорчало, что муж совершенно не разделяет её энтузиазма. Как он изменился… каким апатичным, равнодушным стал! Другой бы гордился, а он всё сомневается и озирается…
Единственное, в чём сомневалась сама Одетт, так это в том, стоило ли касаться в книге сексуальной стороны вопроса. Пьер Берже никогда не скрывал, что они с Ивом не хранили физической верности друг другу и любили провести время с красивыми молодыми мужчинами, в том числе, устраивая совместные сексуальные оргии. К случайным любовникам в данном случае относились как к исписанной бумаге — их просто выкидывали после за ненадобностью. И всё-таки необходимо было учитывать специфику того времени — 60–70-е годы, сексуальная революция и открытое потворство групповому сожительству. Сама она не верила в свободную любовь. И отчего-то ей казалось, Ив Сен-Лоран тоже не верил. Он следовал за любимым человеком, который открыл для него новые горизонты чувственных наслаждений, пристрастил к богемному образу жизни, который вёл сам. Возможно, не сознательно, но он толкнул его на дорогу к пороку, только в отличие от него Ив уже не мог остановиться. Или не хотел. Одно несомненно — Пьер Берже знает о своей ответственности больше, чем говорит.
