Когда дело доходит до Грейвза, она остается профессионалом.

– Мистер Грейвз был моим начальником. Мы не были друзьями. Мы не общались достаточно для того, чтобы я знала, что у него происходит в личной жизни.

– Но вы разговаривали с Криденсом Бэрбоуном? – спрашивает Робовиц. – И он ничего не говорил о своих отношениях с мистером Грейвзом?

– Я никогда не спрашивала, – отвечает Тина. – И с мистером Бэрбоуном я тоже не находилась в дружеских отношениях. Он был потенциальным свидетелем, я время от времени его проверяла. Больше всего мы общались после… после того, как я использовала при нем магию.

– А потом? – нажимает Робовиц.

– Мистеру Бэрбоуну стерли память, – говорит Тина. – Я не предполагала, что он будет меня помнить.

– И все? – спрашивает Робовиц. – Вы больше никогда не встречали мистера Бэрбоуна?

– Я не общалась с мистером Бэрбоуном до тех пор, пока не выяснилось, что он Обскур. Мистер Скамандер распознал его, увидев в моих воспоминаниях – после того, как эти воспоминания едва не привели меня к казни. В последний раз я видела мистера Бэрбоуна целым под станцией Сити-Холл. К тому времени было вполне очевидно, что он источник Обскури.

– Вы говорили, что не знаете, что такое Обскури, мисс Голдштейн, – напоминает Робовиц.

– Это было уже после того, как мистер Скамандер рассказал мне о многих существах, о которых я не знала прежде. Вы, должно быть, помните, что одно из этих существ помогло МАКУСА стереть память примерно пяти миллионам не-магов Нью-Йорка. Это было в газетах.

Пожалуй, она сказала больше положенного, но это все равно приносит некоторое удовольствие.

Тина признается в своем преступлении снова и снова: она использовала заклинание, чтобы не дать женщине, происходящей из семьи, известной своим отношением к беглым Охотникам за головами, и дальше мучить молодого человека, чья магия питала нечто темное и очень могущественное.

Это было незаконно. Но было ли это неправильно?

На следующий день «Призрак» называет ее героем, но Тина выбрасывает его, даже не глядя на первую полосу со своим снимком.

Дальше дают показания авроры, нашедшие мистера Грейвза. Потом – женщина, узнавшая Элизабет Кемпер. Потом – поочередно двадцать авроров, которые допрашивали Геллерта Гриндевальда. Потом выступает французская ведьма, едва пережившая одну из стычек Гриндевальда и Грейвза в Шварцвальде. Через переводчика она объясняет, что ей пришлось остановить себе сердце, чтобы не истечь кровью.

Через неделю защита вызывает Ньюта Скамандера.

– Пожалуйста, назовите свое имя для протокола, – говорит Селестина Ванагандр.

– Ньютон Артемис Фидо Скамандер, – отвечает он, глядя налево.

Тина невольно задается вопросом, не высматривает ли он ее в толпе. Но она понимает, что из центра зала вообще трудно что-либо разглядеть: все огни направлены на тебя, а не на людей вокруг тебя.

– Обычно меня называют Ньют, – добавляет он.

– Чем вы занимаетесь, мистер Скамандер?

– В настоящее время я работаю над книгой о волшебных животных.

– И вы привезли некоторых из этих животных с собой в НьюЙорк?

– Да, – признается Ньют. – Привез.

– Не могли бы вы рассказать о некоторых из существ, которых вы доставили на территорию, находящуюся под юрисдикцией МАКУСА? В частности, где вы их приобрели и что бы вы хотели, чтобы суд о них знал?

Самсон Робовиц в стороне громко вздыхает.

– Протестую! – пыхтит он. – Это займет вечность, и какое это имеет отношение к делу об измене?

Серафина Пиквери смотрит на Селестину Ванагандр.

– Какое это имеет отношение к делу? – спрашивает она.

– Я устанавливаю компетентность свидетеля, госпожа Президент.

– Свидетель должен ограничиться тремя существами, – распоряжается Пиквери. – Выбирайте с умом, мистер Скамандер, и не тратьте время суда.

Ньют поднимает на нее глаза, потом смотрит в столешницу и сглатывает.

– Мистер Скамандер, – говорит Ванагандр, – прошу.

Ньют откашливается, не поднимая головы.

– Есть Дугал, он камуфлори, – начинает он. – Как правило, я даю животным имена, как только они ко мне попадают. Это вопрос уважительного отношения. Большинство волшебных существ гораздо умнее не-магических, но даже многие не-магические существа понимают, когда к ним обращаются по имени.

Ньют немного отвлекается, но быстро возвращается к теме.

– Я нашел Дугала в джунглях Лаоса… Французского Лаоса на юго-востоке Азии. Как вам, вероятно, известно, шкуры камуфлори высоко ценятся, потому что из их шерсти изготовляются мантии-невидимки. Возможно, дело в этом, а может, то был несчастный случай… хотя вряд ли, если учесть, что камуфлори обладают некоторой способностью к предвидению…

Он хмурится.

– Я пытаюсь сказать, что Дугал был ранен, когда я его нашел, и вполне естественно, что я решил его вылечить. Этим я занимался на обратном пути в Гонконг из Индии. Я договорился с коллегами – волшебниками – что Дугала вернут в Лаос, но он не захотел уходить. Камуфлори очень милые создания, такие же умные, как шимпанзе, но более спокойные. Камуфлори можно доверить ребенка или другое животное так, как ни одному волшебнику в здравом уме не пришло бы в голову доверять шимпанзе.

Ньют кивает сам себе, удовлетворенный ответом.

– Да, Дугал, – говорит он. – Если бы мне пришлось выбирать любимчика, что было бы довольно несправедливо с моей стороны, я сказал бы, что это одна из моих лечурок, Пикетт.

Он улыбается.

– У меня много лет живет целая колония лечурок. Они попали ко мне в Шотландии, их жилье уничтожило пожаром. Одна моя подруга… то есть, знакомая, направила меня туда, потому что то место было хорошо известно как источник древесины для палочек. Лучшие деревья часто привлекают волшебных существ. Пикетт из второго поколения, но я беру в свои путешествия всю колонию. Если честно, я понятия не имею, как бы ускользнул из-под ареста здесь, в Америке, без Пикетта. Не хочу рекламировать его местным непорядочным людям, но у нас в Британии хорошо известно, что лечурки умеют открывать любые замки. Вот, Пикетт. В общем и целом, лечурки очень мирные и застенчивые, особенно Пикетт. Но я никогда за него не волновался, потому что лечурка запросто выколет человеку глаза, если дереву – или карману – где она живет, кто-то угрожает.

Ньют снова улыбается, думая, что, если уж на то пошло, это приключение сделало Пикетта немного смелее. Конечно, их отношения пострадали, но они оба теперь знают, что Пикетт не трус. Во всяком случае, когда это очень надо.

– Одним из сбежавших животных была самка взрывопотама, довольно редкий африканский зверь, которого я повстречал в Намибии. Местные колдуны рассказали, что она уже некоторое время живет одна, и настояли, чтобы я забрал ее с собой. Я назвал ее Бетси, хотя, по правде говоря, не думаю, что ей есть дело до имени. В общем и целом, издалека взрывопотамы довольно сильно напоминают африканских белых носорогов.

Он взмахивает рукой.

– Все из-за рога. Но рог взрывопотама способен пронзить любой материал: от кожи до металла – и впрыскивает в незадачливую цель взрывчатую жидкость. Разумеется, животное не атакует, если его не провоцировать, но последствия атаки обычно катастрофические. Вы можете представить, какой угрозой для популяции является обычный брачный сезон.

Чувствуя себя как на особенно увлекательной лекции, Ньют продолжает:

– Их рога, хвосты, а также взрывчатая жидкость, которая так и называется Взрывчатая Жидкость, используются в зельях африканских колдунов, и ограниченный импорт позволяется в большинство стран магической Европы – под строгим контролем, разумеется. По очевидным причинам. Но когда речь заходит о животном, чьи части используются для магических манипуляций и стоят денег, никто не может сравниться с окками из Юго-Восточной Азии. Они немного похожи на центральноамериканских Пернатых Змеев, это родственные виды. Окками – покрытое перьями двуногое существо с крыльями и змеиным телом…