– Пойдём в Планетарий, – быстро сказала девушка.
Они еле успели взять билеты, и поднялись по высокой лестнице. Дед показывал на экспонаты, Царевна не могла оторваться от глобуса Луны, фотографий Марса и Венеры, лунных станций. Вельтищев спокойно шёл сзади, и смотрел на восторги внучки. Она загляделась на медные телескопы прошлого и эмалевые настоящего, инсталляции туманностей и галактик.
– Красота. Распотешил ты меня, дед Вадим, – все таким же низким голосом говорила она, – такого и не видела никогда.
– Так что мы теперь в космос летаем, пользуемся мобильной связью и электричеством.
– Слышала, пока лежала. И свет оттуда, – и она кивнула на лампочки, – однако… А дай посмотрю на твою трубку? – она попросила Илью.
Тут дело затянулось… Культурегерский подвиг был непрост, но девушка схватывала на лету, и уже перелистывала страницы мобильного вполне легко.
– Я тебе куплю, – сказал юноша спокойно.
– Дигне тоже надо… К ней надо ехать. Я слышала, теперь и по небу летают?
– Подождать надо, внучка, – вмешался Вельтищев, – Выправлю тебе бумаги, без них в самолёт не сядешь, даже билеты не продадут. Я же говорил, за три дня всё сделаю.
– Ладно… – вздохнула она, – не так я думала, всё будет…
В её мечтах её бы поцеловал вождь большого войска, и они на лодьях, а затем пешком, или на сохатых вошли бы в её убежище, и Избранник нашёл бы ещё шестерых Царевен, они бы подняли громадное войско мертвецов, и положили бы весь мир к его ногам…Здесь же обычный юноша, красивый, умный, но и не воин. Волхв в общем. Царевна опять вздохнула.
***
С сеанса она вышла просто с сияющими глазами, вспоминая звездные уроки. Правда, созвездия выглядели в её время немного не так. Но было прекрасно. Домой их везла опять машина, правда дед вышел пораньше, жил он далеко от Ильи. Они же подъехали к дому, который был выше громадных стен Оума, она даже глазам не верила, но не выпускала из рук подаренный мобильный телефон. Ничего, сказала сама себе, Илье золота да изумрудов отвалю, заведёт себе дворец получше. Зашли внутрь, и юноша нажал на кнопку.
– Это лифт. У нас квартира на седьмом этаже, запоминай. Подъезд второй. Номер квартира 176, – говорил он, – если что, свой номер телефона я тебе на мобильный забил.
– Поняла, – сказала она, и набрала номер Избранника, и тот выдал ритмичную музыку.
Илья кивнул головой, и как раз подошла кабина, и они поднялись наверх.
– Всё, твой номер у меня сохранён. Буду звонить, – засмеялся он.
Около лифта, уже на седьмом этаже, стояла пожилая женщина с клетчатой сумкой.
– Добрый вечер! – сказал Илья очень громко, – куда вы , Ирина Ивановна?
– А, Илья, – ответила женщина, – за хлебом. Сейчас, тут недалеко, я сама схожу.
– Сумку дайте, куда вы на ночь глядя пойдёте. Что кроме хлеба?
– Кефир, молоко, картошки. Окорочка куриные. Вот, Илюша, деньги возьми, – женщина отдала парню и сумку для продуктов.
– Ильда, заходи, – сказал он, открывая дверь своей квартиры.
– Девушка, вы у меня посидите, я вас пока чаем напою… – предложила пожилая женщина, смотря в глаза гостье, а девушка не смогла отказаться.
– Я у твоей соседки подожду, – заявила царевна.
Ирина Ивановна привела гостью домой, усадила в кресло в комнате, где на полу был старый вытертый ковер, на стене висел такой же, на подставке стоял телевизор, у стены- мебельная стенка с обилием книг и фарфора на полках.
– Кто здесь? – спросил пожилой мужчина в клетчатой рубашке, домашних штанах и шерстяных носках.
Мужчина сидя в другом кресле, крутил колесики радиоприемника, лежавшего в его руках. Он повернул голову на чужой голос, и ждал ответа. Ильда не поняла, но тут глянула на его руки, пальцы, беспокойно ощупывающие подлокотник кресла, и светлые, почти бесцветные глаза, смотрящие в сторону от неё.
– Гостью привела, с Илюшей пришла. Мальчик в магазин пошёл, сейчас придёт.
– Меня Ильдой зовут, – назвалась девушка, поднимаясь с кресла, – можно я посмотрю? – и она кивнула на слепого.
– Да врачи-то к нам не не приходят… Сколько звоню в поликлинику – полгода специалисты не являются, кому мы здесь старые, нужны, – с обидой говорила она, – А как Ваня видел ещё, сколько ходили в поликлинику, окулиста так и не дождались… Посмотри… Ты врач?
– Лечу, – кивнула девушка, – стул дайте, – сказала она, поправляя рукава сползающей куртки.
– Вот, садись, девочка, – и хозяйка поставила старый стул.
Целительница села, долго смотрела на лицо незрячего, сосредотачиваясь, наложила руки на глаза слепого, подождала с минуту, и всё готово…
– Ну, кажется… – неуверенно сказала Царевна, – давно уж не излечивала, – и девушка встала, поправляя косу.
Сомнения были излишни, и получилось всё, как получалось и раньше. Мужчина ошарашенно смотрел по сторонам карими глазами, а приемник, словно радуясь вместе с хозяином, выдал из своего динамика « Травиату»
Излеченный порывисто вскочил с кресла, коснулся своих глаз, глянул на пальцы, и закричал:
– Ира, Ира, я вижу опять!
Иван благодарно обнял девушку, и чуть было не отдёрнул руки, ощутив холод её тела.
– Спасибо, спасибо, – все громко тараторила Ирина Ивановна, стоя сбоку от них.
– Давайте я лучше ваши уши посмотрю, – сказала целительница, – и колени заодно.
И здесь всё закончилось быстро. Хозяйка квартира потрясенно прислушивалась к радио, трогала свои здоровые ноги, и тихо, теперь тихо говорила с мужем.
– Покушаешь чего? – всё пыталась угостить женщина гостью.
– Если только мёд, – с надеждой спросила чувствовавшая страшный голод Ильда.
– Есть, из Башкирии, – сказала хозяйка, и тут же ринулась на кухню.
Большая чашка мёда и ложка, что бы его съесть, стояли перед девушкой, и та быстро её сделала честь прекрасному угощению. Голод отступил, и она чувствовала себя очень хорошо. Ильда с любопытством смотрела на телевизор, где непонятные личности неустанно оскорбляли друг друга, и в отвращении отвернулась от экрана.
Женщина переключила телевизор на канал, где играла классическая музыка, гостья теперь слушала и смотрела с видимым удовольствием. Тут раздался звонок в дверь, пришёл Илья, с сумкой съестного.
– Иди сюда, Илюша, зайди, радость какая у нас. Гостья твоя Ваню моего излечила, – и хозяйка квартиры расплакалась, – и мне помогла… Ноги ходят, и слышу теперь хорошо… Будет за кого богу молится…
Муж выразительно глянул на жену, счастливо улыбаясь, и кинул взгляд на дверь в тёмную комнату.
–А, сейчас, старая я стала, – и Ирина Сергеевна заспешила, и принесла пачку денег, тысяч пятьдесят, – на гроб копили, да зачем? Теперь поживём, спасибо тебе, дочка!
Ильда, не понимая смотрела на Илью, тот нахмурился, и покачал головой.
– Не надо, я богата. У меня много золота, – гордо заявила Царевна, – я лучше мёд возьму, – сказала девушка не желая обижать стариков.
– Мёд хороший, – согласилась женщина, – но, может, деньги возьмёте? А то неудобно… Ты нам так помогла…
– Я … пыталась подобрать слова Ильда, – не могу по другому… Чувствую я всё, и если рядом со мной человеку плохо, то и мне плохо, совсем плохо, хозяйка…Боль, аж выворачивает всю… Видела я , что и ноги болят у тебя, и сердце, и голова… Черная полоса была… Теперь всё хорошо…Поэтому я долго среди людей не живу, погощу немного, и к себе в лес уезжаю.
– И тебе плохо, – опечалилась женщина, – мёд возьми…И мы рады тебе помочь, да как?
– Излечились вы с мужем, тем уже помогли. Пойдём, поздно уже, – сказала Ильда Илье.
Их провожал и улыбчивый Иван Дмитриевич, которого Илья помнил всегда как сгорбленного и грустного слепца, и словно помолодевшая Ирина Ивановна, вечно печальная соседка, теперь легко держала в руках гостинец для Ильды. Иван долго жал руку Илье, и на прощанье поцеловал в щёку и Царевну, и только пробормотал:
– Совсем ты замёрзла…
***
Илья наконец-то зашёл в свою дверь, и проводил Ильду.
– Снимай обувь, пошли в зал, – сказал юноша.