– И что, осциллограф? – не понял студент.
– Понятно, что ничего. Один раз правда, привез генерал экстрасенса. Спец этот сразу был с завязанными глазами, ну генерал и заставлял его найти, чего сможет.
– Нашёл? – обрадовался Илья.
– Проблемы себе дуроголовый нашёл, сто пудов. Ефим Сергеич осерчал так, прямо ногами топал. кричал, я даже тёмные очки одел и отвернулся, что бы посмеяться спокойно. Этот спец понятно, Царевну и не почувствовал.
Илья замолчал, попил минералки, вспоминая свои сны и видения.
– А Анкудинов, этот просто караул…При нём тут шаманы попёрли, колдуны, ведьмы и прочий странный контингент. Но главный шаман дураком не был, да он и под подпиской о неразглашении сидел, так что Хрустальный гроб никто из них не видел.
– Круто…
– Снимаем крышку, – приказал дед, доставая пылесос и щёточки.
Пылесос был типа автомобильного, и им дед пылесосил тело девы, больше похожее на статую, такое же ослепительно белое и прекрасное. Суров поправил цветы в вазе, положил рядом салфетку. Дед же протирал от пыли гроб, крышку, А Илья, всё так же, уже с любовью смотрел на спящую красавицу, потом аккуратно, стараясь не коснуться девичьих прелестей, покрыл тело. Дед смотрел на внучка, уже не отпуская шуточек.
– Ну чего Илья, не боишься?
– А чего? – не понял Суров, – я и с парашютом прыгал.
– Ильду поцеловать…
– Так она же камень…
– Всю жизнь потом жалеть будешь, что мог и хотел, а не сделал. Жить сейчас надо, а не потом.
– Ладно, – только смог и произнести юноша, вдохнул-выдохнул.
Илья взялся левой рукой за край гроба, наклонился, еще раз вздохнул, ощутив жасминовый аромат, и коснулся губами губ Царевны. Словно ледяной холод ожёг его, губы, легкие, он задохнулся, затем голову словно сжало обручами.
Суров выпрямился, голова девушки так же недвижимо лежала на подушечке, и коса серебристая свисала с нее. Илья отвернулся, смотря на деда, на что тот показывал пальцем.
– Свершилось, – пошептал он, и порывисто обнял Илью.
Ильда встала из гроба, её лицо так осталось бледным, а губы -синими. Льдисто-голубые глаза Царевны широко открылись и тут же сузились, увидев их двоих . Она попыталась прикрыться покрывалом, придерживая его на своей высокой груди, спрятанной в складках ткани левой рукой. Девушка долго смотрела на своё обиталище, погладила хрусталь, и подошла к Илье и Вадиму.
– Ильда, – назвалась она.
– Вадим Григорьевич Вельтищев, – сказал старший.
– Илья Дмитриевич Суров, – добавил младший.
– Кто меня поднял, – сказала она низким голосом на хорошем русском.
– А откуда так язык знаете? – непонимающе поинтересовался дед.
– Да слышала я всё, что тут говорили, вот и научилась. Ну, кто поцеловал? – сказала она опять, – Не съем же я Избранника.
Юноша глянул на девушку, чуть меньшего роста, чем он, с серебристыми волосами, ослепительно белой кожей, синими губами и светло-голубыми глазами. Правда, её зубов не было видно. Может быть, и не сожрёт… Пока что…
– Я, так уж вышло, – сказал Илья, – не хотел вас обидеть, честно.
Девушка, как была, в одном покрывале, сияя ослепительной белизной лица и плечей, подошла к юноша странной, плывущей походкой.
– По велениям и по пророчеству, буду служить тебе вечно, витязь, – проговорила Ильда, вложив свои ладони в руки юноши, – не брошу тебя в бою, буду за тебя биться, не причиню тебе зла, – и выжидательно глянула на Сурова.
– А я, – и студент стал вспоминать все книги и фильмы о подобном, не обращая внимания на холод её рук, – принимаю твою службу, и буду о тебе заботиться, как должно.
– Всё вышло, как должно было быть. – неясно выразился дед, – внучок, пошли, пособишь.
Вельтищев повёл Сурова к ящикам, лежащим на полу. Дед посмотрел на печати, сверил с записями в блокноте, и вскрыл один из них. Он снял бумагу, затем фетр. Илья глянул внутрь и охнул. Внутри лежала копия Ильды.
– Что это? – не понял юноша.
– Молодо-зелено. Новые технологии. 3d принтер. Внучок мой сделал, – гордо говорил Вадим Сергеевич. – Фотографии Царевны сделал, тело обмерил. Вот красота-то, правда?
– Ты большой художник, как мой Микла, – говорила Ильда, проводя пальцем по щеке своего двойника.
Вдруг она присела, не отошла далеко от своих спасителей. Глаза были открытыми, но губы её что то шевелились. Вот царевна встала и изрекла:
– На Урал нам надо! Баба Яга меня уже ждёт!
– И красиво говорит, – заулыбался Вельтищев, – так тебе надо документы справить, внученька. Хочешь, станешь Вельтишевой Ильдой Вадимовной, я паспорт за неделю сделаю.
Дед принялся укладывать манекен в гроб, задумался, глядя на покрывало, надетое на Ильду.
– А меня чего никто не спросил, – только изрёк Илья.
– Ты со мной едешь, витязь. Так тебе суждено, – ответила снежно-белая девица.
– Да я и не хочу, может, – разобиделся он.
– После захочешь, – поддержал Ильду Вельтищев.
– Как мы Ильду выведем с охраняемого объекта, дед? – занервничал внучок, – и одежда где её?
– Молодо-зелено, – вздохнул Вадим Сергеевич, и пошёл к шкафу.
Он выудил оттуда спортивный костюм, кроссовки, всё похожее на то, что носил по пятницам на работу Илья, только женское. Покраснев, достал и чёрный бюстгальтер и женские трусы -стринги.
– Ну ты даёшь! – только и вымолвил Суров.
– Отвернись, охальник, – скомандовал Вельтишев, – Царевна одеваться будет.
Суров отвернулся, само собой не подглядывал, не хватало ещё. Только слышал недовольный шёпот Ильды:
– Да зачем всё это? Вот, штаны и куртка, да обувка. И довольно для меня. Жмёт ведь…
– Нельзя так, – уговаривал дед, – привыкай, Москва, чай не Урал твой…А ты барышня видная. Терпи…
Они так занимались ещё минут пять, и Царевну и не узнать- почти брат-близнец Ильи, а просторная куртка скрыла девичьи прелести. Вельтищев глянул, и вздохнув, накинул капюшон на голову Ильды.
– Теперь другое дело, – заулыбался Вадим Сергеевич, – теперь Вохра нас не поймает.. Ах , голова два уха…Через душ ведь возвращаться. Ну ладно, мы с тобой отвернёмся…Пошли, уходить надо.
Они быстро собрались, дед поправил покрывало на манекене, вдвоём закрыли хрустальный гроб крышкой, а Ильда не отрываясь всё смотрела на это, сводила, сгибала пальцы, и наконец, обняла себя за плечи.
– Пойдём, внучка… А сколько ж тебе лет, Царевна? – поинтересовался дед.
– Как избрана была, так шестнадцать мне и осталось.
Илья только кивал головой, смотрел на ожившую девушку, вставшую из гроба под его поцелуем. Прохладные губы, как ему вспоминалось, были сначала каменные, а потом такие пухлые и мягкие… Суров вздохнул и обернулся. Ну да, и по росту…
– Дед, – говорила уже проще Царевна, – у тебя колени болят?
– Ну, бывает, перед дождём… Болят, сил нет…Присесть не могу.
– Присядь. Быстро всё сделаю.
Вельтищев, охнув для порядка, присел на банкетку рядом с душем, и смотрел не отрываясь на Царевну. Она откинула капюшон куртки с головы, глаза девушки потемнели, а её ладони застыли в трех сантиметрах от колен старика.
– Всё, кажется.
Вадим Григорьевич удивленно потрогал свои ноги, присел, потряс седой головой.
– Никогда б не поверил… Ты, внучка пройди через душ и нас подожди.
Около лифта дед старательно проверил одежду Ильды, завязал ей шнурки на кроссовках, и тяжело выдохнул.
– Пропуск дай, Илья.
– Бери, – и юноша отдал карточку, – где мне вас ждать?
– Подожди, пока другие пойдут, там и проскочишь через охрану, – поучал неопытного сотрудника наставник, – как глаза замылятся.
Так и вышло. Охранник, только кивнул Вельтищеву и Ильде, приняв её за студента, помошника уважаемого старшего научного сотрудника.
Тут на проходной народ повалил с работы, и охрана не успевала проверять все пропуска, вот тут и возник перед турникетом Суров, понятно без пропуска.
– Илья? – посмотрел на него, не понимая охранник.
– Проездной забыл в рабочем столе. С толпой пролез обратно.