– Что вы тут устроили? – ошеломлённо прогремел Отвид. Все так увлеклись происходящим, что не заметили, как он вернулся из кладовой.
– Ничего, Отвид, – ответила Дерла. Она уткнулась лицом в волосы Эрни и жадно втянула сохранившийся после недельного заточения женский аромат. – Нам вздумалось поразвлечься, и только.
– Отпусти её. Рогдер, дери тебя сырость, это и тебя касается. Убери от неё руки.
– Что тебе до этих девок? – спросил Рогдер, но всё же настороженно отступился от Ларсы. На его роже заиграла боязливая досада. – Мы найдём им применение получше, чем просиживать наши тюфяки. Я изголодался по бабьему телу.
– Дерла, пусти девку.
Гаддел преградил Отвиду дорогу.
– Отвид, не будь брюзгой, – урезонил он по-свойски. – Ей-ей позволил нам забрать её. Она не более чем очередная потасканная девка.
– Кем бы она ни была, она наша гостья.
Отвид хлопнул Гаддела по плечу подобно тому, как смахивают со стола хлебные крошки. И хлопнул так сильно, что тот изрядно отшатнулся в сторону. Рассвирепев, Гаддел попытался угодить здоровяку кулаком в зубы, но Отвид уклонился с поразительной быстротой и закончил драку тяжёлым неаккуратным ударом. Внезапно Эрни прокричала что-то, но позднее, чем требовалось. Дерла подскочила к Отвиду и всадила нож ему в грудь, чуть левее сердца. Рогдер разразился ликующим смехом облегчения, стоило верзиле с рычанием рухнуть на пол. Их голоса смешались в раскатистый гул. Дерла достала платок, чтобы вытереть нож, но вместо этого просто уставилась на лезвие. Гаддел поднялся, держась пальцами за сломанный нос, подошёл к жене и заглянул ей в лицо, но на ней не было лица. Её дыхание участилось, и она выронила нож, запятнанный посветлевшей кровью.
– Отвид, – донеслось снаружи. – Приятель, ты притащил воду, как я просил? – в пещеру вошёл Ей-ей. Кролики торопливо семенили рядом. Они перебирались с места на место, замирая ненадолго и принюхиваясь. – Пажнет вернулся, у него хорошие новости…
Ей-ей осёкся на полуслове, увидев распростёртого на полу Отвида. Здоровяк лежал на боку, мучительно стеная и морщась, из его груди сочилась бледная кровь. Могучие руки бессильно обмякли, прикрытые веки болезненно подёргивались. Ей-ей подбежал к нему и зажал ладонью кровоточащую рану.
– Кто из вас? – спросил он не своим голосом. Никто не решился ответить. Взгляд Дерлы по-прежнему был прикован к её ножу, который теперь валялся у неё под ногами. Рогдер притих, даже Ларса перестала плакать. В пещере наступила тишина.
– Кто из вас? – повторил Ей-ей и вопросительно глянул на Эрни. Служанка посмотрела на Дерлу, та всё ещё не пришла в себя. Ей-ей пронзительно свистнул. – Убить её! Прикончите стерву!
Кролики без колебаний повиновались. Один из них ринулся к Дерле и вцепился зубами ей в лодыжку. Гаддел бросился к ножу, но стоило ему протянуть руку, чтобы подобрать его, как и в неё вонзились острые зубы. Рогдер быстро опомнился. Ему удалось подобрать нож. Кроличий пастух не особенно пугал его. Он стал крадучись приближаться к Ей-ею.
– Ей-ей! – окрикнула Эрни. Пастух поднял ошарашенные от злобы и тоски глаза, и прежде чем Рогдер успел ударить его ножом, отскочил в сторону. Служанка подбежала к своей хозяйке.
– Вставайте, вставайте! – поторопила она. – Нам нельзя здесь оставаться!
Эрни помогла трясущейся от страха Ларсе встать на ноги. Через боль в лодыжке та похромала к выходу из пещеры, поддерживаемая под руку служанкой. Никто и не думал останавливать их. Грабители разбежались, когда Ей-ей приказал кроликам убить Дерлу. Женщина всё ещё корчилась в предсмертной агонии, из её рта шла грязно-белая пена. Отравы попавшей в рану Гаддела оказалось маловато, чтобы свалить его. Он свернул шею кролику, укусившему его за кисть, и отбросил тушку. Двое оставшихся зверьков принялись кидаться на него с озлобленным шипением.
Рогдер размахивал ножом, силясь достать Ей-ея. Он не намеревался с ним драться, он хотел прикончить кроличьего пастуха прежде, чем тот свистнет. Окровавленное остриё рубило воздух, будто преследуя сыростную муху, вьющуюся и надоедающую своим жужжанием. Ей-ею не хватало времени, чтобы уследить за ножом, не говоря уже о том, чтобы свистнуть. Рогдер гадко осклабился, но вскоре улыбка сошла с его лица. Он так увлёкся происходящим, что не заметил, как Отвид встал. Но здоровяк слишком ослаб, чтобы сражаться. Всё, на что он мог рассчитывать – выгадать момент для Ей-ея. Раненная грудь слишком болела, руки двигались недостаточно проворно. Рогдер уклонился и нанёс несколько рубящих ударов, располосовав Отвиду живот. Теперь кровь, пропитавшая коричневую рубаху, казалась ещё белее. Ей-ей пришёл в бешенство. Он забыл о том, что ему нужно свистнуть. Забыл о том, что Рогдер сжимает разделочный нож Дерлы. Перед его глазами маячила только бледная, почти утратившая багровый цвет, кровь.
– Я оказываю тебе услугу, дубина, – засмеялся Рогдер и воткнул нож Отвиду в живот. – Теперь сырость не заберёт тебя.
Отвид повалился на землю, хрипя и вертя головой.
– Любопытно, какого цвета твоя кровь? – Рогдер повернулся к Ей-ею и выставил вперёд окровавленный нож. – И почему это ты не благодаришь меня? Я спас твоего друга от ужасной участи. Может, ты тоже болен?
Но прежде, чем Ей-ей сдвинулся с места, в горло Рогдера вонзился клинок и вышел спереди до середины.
– Дерьмо, – послышался голос Пажнета. – Он мне всегда не нравился, – черноволосый паренёк, одетый в красно-коричневое, вынул меч, и Рогдер рухнул на дощатый настил, захлёбываясь своей багровой кровью. – Что нашло на этого придурка? И как это твои зверушки позволили девчонкам удрать? Если бы не я, поминай их как звали.
Неподалёку стояли двое мужчин, загородив Ларсе и Эрни выход. У стены лежал Гаддел, по его подбородку текла кровавая пена. Два кролика обступили тельце своего мёртвого сородича, которому он переломил шейку, и горестно обнюхивали его. Ей-ей подбежал к Отвиду.
– Старина, ты чего? – суетливо пролепетал он, положив голову Отвида себе на колени. – Ты только не подыхай, ладно? Пажнет нашёл живых выродков. Жрец поможет тебе, он сделает лекарство.
– Нет, – глухо ответил Отвид. – Всё – чушь. Это не поможет. Взгляни на мою кровь, разве же такой она должна быть? Она должна быть багровой. Оставь в покое выродков. Убийством нельзя спасти жизнь, это какая-то бессмыслица. И девиц отпусти. Отпусти, дружище. Я так хочу.
– Отпущу, отпущу, старина. Но тебя-то я отпускать не обязан, Отвид.
Лицо Ей-ея скорбно исказилось. Отвид положил руку ему на плечо. Это было единственным утешением, на которое он оставался способен. Единственным и последним.
Глава 5. Приглашение от дядюшки
Хэмри Хэммарт снял ноги с протёртого прилавка, оставив на нём засохшие комочки грязи, прилипшей к знатно поизносившимся кожаным сапогам. С неким сомнением он взглянул на запечатанное письмо, ненавязчиво покоящееся на чёрной тумбочке возле входа. С неё давненько осыпалась застарелая краска. Хэмри, конечно, изредка вспоминал, что нужно когда-нибудь ободрать её, но сразу о том забывал. Сейчас же он смотрел на эту тумбочку со всем подозрением, на которое было способно его сердце. Перед тем, как прочитать то или иное письмо Хэмри обычно пытался угадать, что в нём написано. А поскольку на ум в обычности приходили лишь неприятные новости, письма он недолюбливал. Иногда и вовсе выбрасывал их, чтобы лишний раз себя не тревожить.
День с самого утра не задался. Пасмурное небо закупорило Вереск во влажной духоте. В такие дни Хэмри обычно удил рыбу в каком-нибудь укромном местечке. Что, собственно, собирался сделать и сегодня, если бы его так неучтиво не приковало к себе это проклятое письмишко. Более того, он даже не знал, было ли это письмо для него. Отец Хэмри, пожилой Эрвид оставил свою лавчонку на сына совсем недавно. Очевидно, горожане ещё не до конца попривыкли, что вместо полнолицего улыбчивого Эрвида в лавке хозяйничает его сын. Посему недостаточно осведомлённые приятели и приятельницы время от времени присылали Хэмри письма, предназначавшиеся его папаше. Тот, впрочем, нисколько оттого не сердился. Могло показаться, что ему даже нравится та старческая неизвестность, в коей он пребывал вместе со своей женой. Они жили в старом домишке за Вересковым озером в большой облепиховой роще, прельщающей в первую очередь тишиной. Жёнушка Эрвида, стройная светловолосая Силинна, осталась несказанно довольна тем, что её муж наконец-то в её безоговорочной власти. Ей не нравилось встречать в лавке назойливых болтливых жён местных рыболовов. Она родилась в Вереске, и, в отличие от муженька, её успел порядком утомить здешний народец. Хэмри пытался повыспросить у отца, где тот жил до того, как женился на вересковой горожанке, но разговор ни разу не увенчался особенным успехом. Эрвид что-то бурчал себе под нос о каком-то поместье и повторял, что любопытствовать по этому поводу вовсе не обязательно. Хэмри, разумеется, не принимал все отцовские слова за чистую монету. Ему казалось, что тот хочет побыстрее отделаться от не интересующих его вопросов. Да и в то, что простоватый торговец когда-то жил в богатом особняке, ему слабо верилось.