- Горлум пропитан тьмой и темной магией, - возгласил Гэндальф. – Его уже невозможно исцелить и вернуть к свету… потому что после совершенного преступления, открытый Тьме и угнетенный волей Саурона, Горлум столетиями развоплощал свою душу… и слишком мало осталось от нее. Мы можем лишь содержать его под стражей, чтобы он не причинил этому миру еще большего зла.

- Сдается мне, что у нас не совсем одинаковые представления о зле, - буркнула Ветка.

- Ладно, - решительно проговорил Трандуил. – Я хочу вернутся к празднованию. Мне надо было предусмотреть и это, зная Ольву… Что ты хочешь, маг?

- Ах, и тут я виновата?

- Идем к темницам! – провозгласил Гэндальф. – Зови стражу!

Легкие сапоги эльфов неслышно ступали по нижним переходам; Ветка не отставала, стараясь все время ободрительно смотреть в заплаканные глаза Горлума. Наконец, тонкие кинжалы освободили несчастное, голое и грязное существо, о котором старый маг говорил так высокопарно; Горлум даже не завизжал, а лишь тонко заскулил и отполз в самый темный угол.

Два эльфа из внутренней стражи дворца встали на караул.

- Мы даже гномов попросту заперли и ушли, - надменно сказал Трандуил. – Много чести твоему жалкому пленнику, Митрандир. Но раз ты просишь, с него не спустят глаз.

- И чем кончилось твое пленение гномов, Владыка? – громогласно возразил Гэндальф и пристукнул посохом; Трандуил поморщился.

- Довольно! Я возвращаюсь в зал. Ольва?..

- Мне нужна пара минут, - сказала Ветка. – Иди, я догоню тебя. Хочешь, оставь тут Эйтара.

- Это уж само собой… само собой. Я поднимусь наверх и жду тебя как можно скорее.

Ветка подошла к решетке и встала рядом. В полутьме грязное худое тело Горлума было еле видно – он вжался в камень и поскуливал, временами ковыряясь пальцами во рту, где был кляп, ощупывая десны и несколько еще остававшихся там зубов.

- Ты, - сказала Ветка. Один из караульных выпрямился и кивнул. – Тебя подменит мой личный телохранитель. На десять минут. За это время найди ведро воды и сырую рыбу. Пленнику здесь слишком сухо и голодно. Можно найти сырого зайца… птицу. Неси все сюда. Я обязана этому созданию жизнью.

Эйтар и второй караульный отступили в стороны; Ветка всмотрелась в Горлума. Молча.

- Надо же, - донеслось робко, дрожащим голоском изнутри. – Они вспомнили нас, вспомнили нас. Они признают, что мы были полезны, что мы были добры. Но они все равно держат нас в мерзкой клетке, за решеткой, за решеткой! Мы постараемся никогда больше никому не помогать, правда, наша прелесссть? Правда?.. Все равно все неблагодарны и злы, все равно сажают несссчастных нассс под замок, великие, гордые… а мы помним других – оборванных, голодных, и мы помогли им, помогли-и-и…

- Я тоже тебе помогу, - сказала Ветка, не таясь. – Я найду способ уговорить мужа вернуть тебе свободу. Потому что…

- Почему же, наша прелесссть? Мы не верим, не верим красссивой эльфийке, не верим! Оборванной девочке, которая тонет в болотах, мы поверили бы. А могучим и прекрасссным до нассс никогда не было дела, никогда…

Ветка села на корточки.

Горлум приблизился изнутри. Секунду он смотрел на Ветку молча. Затем вдруг вздохнул и положил рядом с ее рукой на кованый прут решетки тонкие грязные, но несомненно сильные пальцы. Лязгнули кинжалы, но Ветка покачала головой.

- Мы ценим только две вещи, наша прелесссть. Это…

- Это вещь, которую ты потерял…

- Которую у нассс отняли, отняли! Мерзкий, мерзкий обманщик отнял у нас нашу прелесссть…

- И свобода, - тихо сказала Ветка. – Я постараюсь помочь тебе, потому что… потому что…

- Почему же?

- Потому что я была такой же, как и ты, - твердо проговорила Ветка. – Я ценила только свободу, хотя попросту не понимала, что на самом деле подчинена чужой воле. Я хотела только одного, потому что не знала, что еще можно хотеть, кроме мести. Я думала и действовала во имя единственной цели, которая, как я теперь понимаю, была недостойна… но она придавала мне сил и словно собирала воедино. Помогала жить. Все остальные чувства, мысли и желания были отложены и забыты. Они вырвались на свободу только когда пришло время. Мы одинаковые с тобой, Смеагорл.

- Твой король никогда не позволит выпустить меня, - выговорил Горлум. – Рогатый лесссной король, он зол, волшебник скажет ему – и он не выпуссстит, не выпуссстит… они говорят странное, наша прелесссть, что они, прекрасные, счастливые, такие же, как и мы, как и мы… Лесссной король никогда не позволит выпустить меня.

- Значит, мы что-нибудь придумаем, - шепнула Ветка. – Может быть, не сразу. Я знаю, что это такое – любить только свободу… и быть одержимым только одной целью, Смеагорл. А пока не вреди сам себе… отдыхай и ешь. У тебя будет столько еды, сколько ты только потребуешь.

- Пища, добытая руками эльфов, в эльфийском застенке? Ты очень добренькая, очень, - проныл Горлум. – Мы будем давиться этой едой. И самая жирненькая рыбка будет нам как пепел Мордора, как пепел Мордора…

- Не капризничай, - строго сказала Ветка. – Ты и так получил все мыслимые гарантии. Ты понял меня?

Горлум смотрел на нее – и пламя факелов играло в его прозрачных глазах. Гримаса на лице Горлума словно поплыла, как восковая, и на секунду Ветка увидела изнуренного, совсем старого человека, на котором чугунными колодками было надето чувство вины перед давнишним грехом – такое же она много лет носила после смерти матери, считая, что мама умерла именно из-за нее. Горлум же потянулся тонкими узловатыми пальцами и коснулся самыми кончиками лица Ольвы Льюэнь, чуть припорошенного мерцающей пудрой.

***

…Мир раскололся на несколько осколков, и в каждом осколке, как в телевизоре, показывали что-то свое. Ветка не могла уловить какое-то одно изображение, и…

…Здоровенный парень с белыми волосами и желтыми озорными глазами. Рядом Мэглин – оба в пепельно-серой, странной одежде, точно слившись со стенами, проклятыми стенами, забрызганные черной кровью…

- Он не должен нас видеть, - выводит губами Мэглин, - мы расчистили путь, пусть он думает, что справился сам… что орки перебили друг друга…

Отсветы факелов вырисовывают громадную тень, громадную и грозную; на камень ложатся блики голубоватого света – невысокий плотный юноша в коричневом лориенском плаще с кинжалом в руках бежит вверх по лестнице, издавая воинственные кличи. Но враг не отвечает ему – враг пал, изрубленный двумя отличными клинками. Юноше не до изучения ран и оружия – он бросается к опутанной белыми нитями фигуре, лежащей на полу, и тут один из недобитых орков шевелится и встает…

- Мы и к Ородруину за ними потащимся? – шепчет парень, и золотые искры пляшут в его глазах. – Давай возьмем балрогово кольцо и отнесем сами… надоело быть хранителями этих троих…

- Нельзя! – Отвечает Мэглин. – Нельзя! Невысоклики не должны перестать верить в себя… они должны думать, что в самом деле со всем справляются сами… только их вера позволит победить добру…