- Да, я тебя ограбила немного. Меня зовут О… Ве… Лана. Нет, я не хочу от тебя никаких обязательств. Я помогла тебе, потому что ты был ранен. Укрывала тебя. Тут, на Мертвых болотах, стало неспокойно…

В лице мужчины что-то дрогнуло, и Ветка с прискорбием поняла, что болота эти Мертвыми не были. Значит, она находится где-то в другом месте неизвестного ей Среиземья. В другом.

- Перед тобой лежала карта, и ты рассматривала ее так, словно понимала, - обвиняюще сказал он. – Ты не знаешь, где находишься?

- Я пытаюсь найти реку Андуин… и пойти вверх по течению, - сказала Ветка. – если ты чувствуешь себя достаточно хорошо… я оставила бы тебя. Вот там, снаружи, я воткну твой меч. Кинжал я возьму, да, мне долго еще скитаться, и он пригодится. И флягу. Ты окрепнешь и пойдешь своей дорогой.

Лежащий мужчина внимательно разглядывал женщину.

- Не пойму… не пойму.

- Не поймешь, - Ветка отрицательно покачала головой. – Не пробуй даже.

- Куда лежит твой путь?

- Я сказала тебе. К Андуину и на север. Я иду на север, человек.

- Ты так назвала меня… словно привыкла общаться с кем-то иным. Ты не спрашиваешь имени. Ты знаешь, кто я? – тон мужчины сделался тревожным. – И где моя лошадь?

- Лошадь задрала Ню… варжиха, - показала рукой Ветка. – Она бегала по лесу, когда тебя подстрелили.

- … твои сородичи, - снова несколько обвинительно сказал мужчина.

- Нет же. Я не орк. Я нашла тебя и поняла, что тут что-то неладно. Птицы… и лес вообще… вел себя по-другому. И… в общем, я у тебя кое-что взяла, - обреченно выговорила Ветка. – Иголку, ножницы. Расческу.

Повисла длинная пауза.

- Ладно. Не орк. Зачем ты скитаешься, что мешает тебе пойти к людям?

- Нельзя, - прошептала Ветка, и внезапно ее глаза наполнились слезами; она заморгала. – Никак нельзя. Раз ты спросил – я отвечу. Научи меня читать карту. Дай мне одну или дай мне ее срисовать, пожалуйста. Мне никак нельзя заблудиться. Я должна прийти к определенному моменту в определенное место. Мы должны прийти, с Нюктой. С моей варжихой. Она бесценна, человек. Мне очень нужна карта. Если ты мне чуть-чуть поможешь с этим, я… мне… я…

Мужчина был насторожен и недружелюбен. У него были руки бойца, но холеные, словно, потренировавшись с мечом, он затем отмачивал их в сливках с медом. У него была очень ухоженная борода и ухоженные волосы, а отлично сшитая одежда пахла чистотой. Ветка не имела никакого основания доверять ему, но что-то в ней надломилось – под орочьей кольчугой, под обносками Глорфиндейла, в самом сердечке. Ей хотелось, чтобы эти руки обняли ее, а человеческий голос сказал бы хотя бы одно ободряющее слово – единственное. Что все будет хорошо, что она на верном пути, а карта приведет ее прямо к вратам Лихолесского дворца. Единственное.

Мужчина смотрел прямо и строго.

Нюкта коротко вякнула, Ветка подпрыгнула – слезы ее мгновенно высохли; оружие наголо – женщина танцующим шагом бросилась вон из пещерки…

Четыре высоких фигуры вокруг Нюкты: в пасти волчицы толстая палка, узлы на которой затягивали крепкие руки.

- Нет! – выкрикнула Ветка, и, подняв ятаган, бросилась вперед. – Нет, нет, не-ет, не-е-ет!..

***

Теперь уже Ветка медленно приходила в себя.

Руки ее были связаны, голова болела.

Нюкта со стянутыми лапами, с палкой в пасти лежала в углу просторной пещеры; свет проникал в нее через завесу ровно шумящей воды.

Ветка пыталась сморгнуть влагу с ресниц и оглянуться.

Пещера… вода… воины… воины, которые воюют с комфортом…

- Хеннет Аннун… Хеннет…

- А, так ты все же знаешь больше, чем говорила, - давешний раненый подошел и сел на твердое ложе, застеленное старыми коврами. – Все же знаешь.

- Мне говорили обходить это место как можно дальше… я иду на север… я иду… мне надо…

- Куда? Куда ты идешь, наездница на варге?

Ветка плакала, глотая слезы. «Если выберусь – никаких людей. Никаких гномов, никого – до самого весеннего равноденствия. Тайные тропы и самые скрытые пути, самые дурные, где никто никогда не ходит, самые страшные места – вот наш с Нюктой путь. Я расслабилась и вот результат. Самые безлюдные леса и болота… самые мертвые, только так мне спасти наши жизни. Мою. Ее. Его. Его!»

- Я… иду…

Она не знала ничего на севере. Ничегошеньки.

- Я… иду…

Только Эребор, Дейл и Лихолесье.

- Иду…

- Погоди, - мужчина постарше, под низко надвинутым капюшоном, отозвал давешнего раненого в сторону.

Они заговорили, но речь была неизвестна Ветке.

- На упряжи варга – бляхи со златыми цветами, Эктелион, сын Тургона. Дева одета в эльфийскую дорожную одежду, хоть и обрезанную ей по росту. Сохранилась вышивка. Лишь один витязь в Средиземье еще имеет право на эти вензеля и знаки. Она – в одежде Глорфиндейла.

- Что это значит? Она раздела великого эльфа? – вскинулся Эктелион.

- Слушай дальше. Варжиха ее – ручная, она понимает речь и бережет себя. Сейчас она лежит тихо, а дикий или орочий варг уже изошел бы на кровавую пену. Варжиха разумна и ждет приказа от девы.

- Положим, такое иногда случается.

- Слушай дальше. Одежда изношена, по деве примерно видно, сколько она скитается. На ятагане и на кольчуге – клейма крепости Минас Моргул, как она зовется теперь, орков тамошнего гарнизона.

- Это и я заметил.

- Крепость была сожжена и разрушена неизвестно кем, когда дева начала свои скитания по тутошним местам… и именно тогда исчезла напасть в виде голубого дракона, но на Барад Дуре возжглось Багровое око, - закончил мужчина в низко надвинутом капюшоне. – Дивные совпадения, ты не находишь, Эктелион? Вспомни и о том, что говорили о событиях на Севере. О великой войне с Молодыми Драконами, о тех вестях, что приносили рохиррим, об осаде Дол Гулдура.

- Я не вижу, как связать это с бесноватой женщиной, которая… – Эктелион осекся и надолго замолчал.

- Смотри, - терпеливо продолжал тот, который говорил из-под низко надвинутого капюшона. – Нельзя Гондору оказаться глупее иных правителей. Вот ее сапог, смотри. Под обувью, подобранной на Харадском тракте, видно, снятой с покойников, на ней – сапожки, сшитые эльфом из чепрака эльфийской лошади. Эльф по доброй воле сшил ей обувь по ее ноге, Эктелион. Некий эльф. Какой-то. Примерно тогда же, судя по нитям и швам, когда неведомая сила уничтожила гарнизон Минас Моргула и дракона.

- Некий. Которому это под силу, - выговорил раненый. – Некий.

- Да, Эктелион. Будь мудрым. Тургон слабеет, и скоро тебе становиться наместником Гондора. Ты хотел посмотреть, что и как делают тут, в Хеннет Аннун дунадайн – смотри же. Вот так мы и работаем. Мы, следопыты.

***

Ветка успокоилась и смотрела в глаза Нюкты.

Мужчины, обступившие разговаривавших, теперь внимательно смотрели на связанную девушку.

- Куда ты идешь? – вдруг резко крикнул Эктелион.

- В Эребор! – крикнула в ответ Ветка и снова расплакалась в голос. – В Эребор, в Эребор!

- Это она, - тихо сказал на ухо Эктелиону человек в капюшоне. – Это иноземка Ольва Льюэнь, принятая дочь наугрим Эребора, ради которой Трандуил пошел войной на Дол Гулдур, ради которой собралось великое воинство эльфов и людей, какое не собиралось с давнейших времен. Надо помочь ей, Эктелион. И Гондор снова сможет доказать свое величие, мудрость и укрепить узы дружбы с Роханом и великими королями Севера.

- Эру, смотреть же не на что, - сказал Эктелион, и человек под капюшоном едва заметно покачал головой.

***

В великолепной одежде, полностью экипированная к наступающей осени, сытая, хорошо вооруженная Ветка стояла на лесной тропе. Нюкта резвилась неподалеку, пытаясь поймать глухаря.

- Мы проводили тебя до самых границ Итилиена, - сказал мужчина под капюшоном. – Мы пошли бы с тобой и дальше, защищали и сопровождали бы тебя, но ты хранишь свою тайну и не признаешься, отчего должна идти только одна.

- Я должна идти только одна, - выдохнула Ветка. – Но спасибо вам, я не думала, что, не сказав ни слова, я обрету тут такую помощь и поддержку. Представить не могла.