– Ипады суйте под ёдово, – подтвердила его догадку разносчица.
Павлик смочил горло из кружки: обо жбана уже открыли и активно делили бойцы, и завёл дребезжащей скороговоркой:
– Новости, новости, вести-новости! Кому интересно – плати, а нет – так проходи. Короче так, Волчара сотоварищи, интересного много, да всё чепуха. Вот, например, за Венецком в Семидольном баба повесилась. Жила-была баба, горя не знала, восьмерых родила, трое выжило, а потом раз в лесок, да на пенёк, а веревка с собо-о-ой…
Это было целое представление.
Такого Вран у себя в деревне, конечно, не видел. Павлик отрабатывал плату на всю катушку, то крича, то причитая, вставляя к месту и не очень какие-то шутки и прибаутки, плакал и смеялся, но глаза у него оставались серьёзными.
С цепким таким взглядом сказитель, не хуже, чем у Санчо.
– Инквизиторы наши вторые, заступники в рясах с погонами, оживи-и-ились, так и кишат. Один отряд в Излучье поехал с Михой-насильником, ловить какого сына, кузнеца или лесника, я и не знаю толком. Вечером им подмога помчалась, видать, силён нынче кузнец пошёл. А сына-то привезли уже, глаз подбитый, руки-ноги связаны, его примас-майор, славься во веки веков, тут же с караваном отправил к соседям, в Светлогорск, а оттудыть и незнамо куда. Ценный кадр, добрая добыча!
Павлик отхлебнул ещё пива, но подробностей о Климе больше не было.
– Князь наш батюшка, Андрей Второй, как известно, Тихий, решил оженить сына своего кроткого, тоже Андрея непременно со временем Третьего на дочери владетеля из далёких воронежских земель, где родина русскаго флоту и котёнок с улицы не помню названия. Невеста, говорят, величава, ростом около двух метров и усата, может носить Андрея свет Андреевича под мышкой заместо ручной крысы. Красотка писаная, мутант, наверное. Хм… Мужики, а вы за сколько князя можете свергнуть?
Бойцы засмеялись, а Горец прогудел:
– Местного? Золотых за триста сподобимся. На всю сумму браги выкатить его дружине, а его потом тёпленьким и одиноким возьмём. И в рабство продадим на западные пустоши.
Санчо тоже разулыбался:
– А ты, Павлик, к чему это спросил? Заказ есть?
– Нет, Волчара, нет заказа… – притворно вздохнул сказитель. – Просто достал нас князюшка до зла горя, ленточного червя ему в печёнку. Опять налоги повысил, ходят слухи, что в дружину набирать будут насильно, с целью укрепления обороноспособности рубежей. В общем, скотина он и алкаш. Только дружинникам не говорите, я и так у них на заметке, а в другом осколке-то придётся обустраиваться, обживаться…
Пока длился спектакль с изложением свежих новостей, из которого Вран узнал массу интересного и почти совершенно ему не нужного, за соседний столик привалила ещё одна компания. Не столь колоритная, как Волчий отряд, но тоже заслуживающая внимания.
Точнее сказать, внимание парня привлекла только одна участница компании, зато какая – он даже вздрогнул. У них в Излучье подобных девушек не было. Темноволосая, не хуже самого Врана, худенькая, с огромными, в пол-лица, глазищами. В ней явно сквозило что-то неместное, восточное: то ли в разрезе глаз, то ли в скулах.
– Сиди, шалава! – замахнулся на неё предводитель шайки, хмурый массивный мужик, бритый наголо, до блеска света свечей на черепе. – Денег нет, натурой отработаешь!
Девушка и не порывалась бежать, только теребила странную вязаную сумочку, висящую на шее. Маленькую, не больше ладони, но сверкавшую бисеринками разных цветов. Подобного украшения Вран тоже не встречал.
– Да вломи ей по чвальнику, Лысый! Чего тетёшкаешься? – тут же добавил ещё один. Остальные двое помалкивали, но лица у них были злые. И на разносчицу вон наорали, как будто она виновата, что всё мясо заказали люди Санчо, а этим, новым, придётся ждать, пока пожарят. Хоть пиво сразу принесли, этого, видать, в избытке.
Вран дёрнулся было сказать пару ласковых, но Санчо придержал его за плечо:
– Тихо пока. Я вижу, что гнусь, но они по понятиям правы. Мы девке не родня, не друзья, чтобы впрягаться. А полезешь – останешься с ним один на один. Типа как дуэль раньше. Вмешиваться отряд не станет.
– Как скоты живёте… – горько бросил Вран. – Ты про Милку забыл? Про племянника своего забыл?
Санчо нахмурился.
– Ничего я не забыл. Только мы не княжья дружина – справедливость устанавливать, чужаков спасать. Нам за другое платят.
– Мне, Волк, ни за что не платят, – зло ответил Вран, дернул плечом, скидывая руку напарника, и встал. Сделал пару шагов к соседнему столику. В животе был неприятный холодный ком, колени подгибались, но смотреть и молчать он не мог.
Павлик, почувствовав неладное, оборвал речь, допил пиво – причём из чужой кружки, где больше было, и испарился в темноте зала, как и ни было его у стола никогда. Дух какой-то, а не сказитель.
– Здорово, парни, – стараясь не пищать, говорить солидным взрослым голосом, сказал Вран, глядя на Лысого. – Чего девку тираните?
– Знакомая, что ли? – осклабился помощник главаря, тот, что предлагал сразу «по чвальнику». – Или просто рыцарь в поисках дракона? Если знакомая, имя её назови, дальше толковать будем о деньгах. А коли так просто…
– Так. Просто. Оставьте её в покое. Я ж вижу – не рабыня, волосы длинные и ошейника нет. Значит, силой держите. Нехорошо это.
Лысый расхохотался, взмахнул руками, едва не сбив подсвечник.
– Да пошёл ты на хрен, сучонок! Будут меня ещё всякие жизни учить!
Санчо тревожно глянул на бармена. Тот поймал его взгляд и неторопливо кивнул. Раз затевалась драка, стоило принять меры. Поймал одну из разносчиц за рукав, сказал ей что-то на ухо, она побежала к выходу, вытирая руки о фартук.
Но Вран всего этого не видел. Он стоял лицом к лицу – хоть ростом не подкачал! – с поднявшимся Лысым. Девушка поглядела на них из-под свисающей чёлки и вновь опустила голову.
– Скользкий! – заорал Миша-тише настолько пронзительным голосом, что в ушах зазвенело. – Неси свечи новые! Я темноту ненавижу после Москвы. Как в метро тамошнем полазил с крысами, не могу без света.
«Молодец, отвлечь хочет, драки не допустить», – подумал Вран. И понял, откуда такое странное прозвище у бойца. Да уж, лучше тише.
Но ничего из этой затеи не получилось. Все четверо бандитов были настроены на драку, вообще не видя во Вране противника. Да это и не драка была бы вовсе, так, избиение. Тем более, что, судя по виду, парень за столом наёмников был человеком случайным. В общем, им показалось, что все козыри у них на руках. А раз так – зачем стесняться?
Лысый ударил внезапно и подло: ткнул коленом в пах Врану, а когда тот начал сгибаться от невыносимой боли, ударил в лицо снизу вверх, так что парня откинуло на пол.
Санчо, до того почти равнодушно смотревший на поединок, молча метнул тяжёлую глиняную кружку, допив оттуда пиво. Попал Лысому в висок, отчего тот крякнул и осел, сметая рукой посуду со столика.
– Так вы с нами, да?! – взвыл его помощник и полез к бойцам.
Первым ему попался Горец, поэтому атака закончилась быстро и страшно. Великан, не вставая, махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. Бандит улетел в темноту, мешком шлёпнувшись где-то на пол и больше у столов не появлялся.
Один из оставшихся вскочил и метнул в Санчо нож, каким-то восьмым чувством угадав в нём предводителя. Вран это всё наблюдал уже с пола: из разбитого носа текла кровь, пятная всё вокруг, а встать мешала адская боль в паху. Тут дышать бы не разучиться, куда там вскакивать.
Нож ударился Волку в плечо, хорошо, что замах был несильным. Воткнулся, конечно, но неглубоко – сразу выпал, зазвенев под столом.
Вивальди кинул свой в обидчика командира – сильнее и точнее, так что бандит взвыл и рухнул на пол, держась за вошедший почти по рукоять в предплечье клинок.
Не обращая внимание на добротную драку, прибежала разносчица, ловко выдернула погасшие свечи, уворачиваясь от метавшихся вокруг мужиков, вставила новые и зажгла. Судя по скучающему лицу, побоище ей было настолько не в новинку, что зависть брала.