– Опять ты все сама. Повреждения старые. Садись.
Нехотя послушалась. Киф сел перед ней на пол, и Аника чуть не сбежала.
– Успокойся. Почему так остро на все реагируешь? Можешь, конечно, на стол сесть, если смущает, что я тут на полу.
Ничего не ответила. Смотрела куда-то в потолок, а Киф занялся привычным для себя делом. Только в конце работы понял, что его не знобит. Все нормально. Никакого неестественного искривления вокруг себя Аника не создает. Просто девушка.
“Теперь еще непонятней”, – задумался Киф.
– Все? – осторожно спросила Аника, продолжая рассматривать что-то на потолке.
– Ага, – Киф завинтил крышку и поднялся. – Если будешь падать, пожалуйста, не оставляй как есть. У Йоланы есть прекрасные средства в медпункте. Если меня стесняешься.
– Я не стесняюсь.
– Выглядит именно так.
Он убрал мазь в коробку к прочим лекарствам, а Аника осторожно посмотрела на свои коленки.
– Ого! А где?
– Что?
– Синяки мои где? И шрама нет. Я его еще в шесть лет получила. Упала с камня в саду. Больно было… Он с годами почти затерялся, конечно, но все равно белел на коже. Теперь нет. Спасибо.
– А есть еще шрамы? – поинтересовался фельдшер апатично, но тут заметил, как она еще сильней смутилась. – Ну что ты такая? Могу исправить, раз на то пошло. Мне не сложно.
– На животе есть. Но не нужно исправлять.
– Он тебе дорог?
Посмотрела на него как на придурка, и Киф не удержался, чтобы не улыбнуться.
– Слушай, спасибо, конечно, но я пойду. Велосипед твой на улице оставила. За лечение благодарю. Мне пора.
– В самом деле пора? – подошел Киф к выходу, заслоняя дверь. – Аника, можно тебя пригласить на обед?
– К-к-куда?
– Мне скучно. Я не привык все время быть один и ни с кем не разговаривать. Пообедай со мной, пожалуйста. Расскажешь что-нибудь. Или я могу тебе что-нибудь рассказать. Ты уезжала отсюда? Часто бываешь в других измерениях? В дни драконов, например? Или все время здесь? С семьей, может быть? У тебя есть братья? Сестра?
– Ты меня пугаешь.
– Я? – растерялся Киф. – А что я сделал?
– Ты все время спрашиваешь… Вообще не переставая. Это пугает.
– Оу.
Почувствовал, как краснеет, но хуже всего – в нем вновь разгоралось непонятное ощущение. Только если раньше Кифа знобило, теперь ему было жарко и душно, и хотелось не пойми чего.
“Может быть, есть?” – подсказал ему внутренний голос.
– Все-таки я рискну еще раз и приглашу тебя на обед. Обещаю ничего не спрашивать. Убедишься, что могу быть нормальным. В смысле для вашего мира нормальным, – добавил он с усмешкой. – Для других я вполне обычный. Ну как? Согласна?
– Хорошо, – спокойно ответила Аника. – Ты умеешь готовить?
– Я? Нет, конечно, – засмеялся Киф. – Вернее, когда-то у меня был такой опыт, но тебя бы я кормить этим не стал. Пойдем.
Он взял ее за руку, стряхнул с мыслей налетевшие искры, и посадил за стол. Подошел к очередной коробке и достал два бумажных стаканчика с лапшой и сушеным мясом. Вернулся к столу, налил в стаканчики воды и, обхватив руками, подогрел до нужной температуры. Еда мгновенно разварилась, а в квартирке запахло мясом и специями.
– Вообще не самое изысканное, что удалось раздобыть. Но у вас тут ни одного кафе. И магазинов нет. Огорода, думаю, ты догадалась, у меня тоже нет. Пришлось экспериментировать с питанием. Но я решу эту проблему в ближайшие дни, – уперся руками о стол и посмотрел на коробки с вещами. – Как и проблему с мебелью.
Только сейчас заметил, как потеряно переводит взгляд Аника с его рук на стаканчик с лапшой и обратно.
– Что-то не так?
– Да нет, – пожала она плечами и начала есть. – Спасибо.
Несколько минут молчания отбили у него весь аппетит. Как же хотелось задать ей еще сотню вопросов. В итоге отложил глупую лапшу и начал просто пить. Надеялся, это хоть немного снимет жар.
– У меня нет сестры, – внезапно заговорила Аника. – В других измерениях я бываю только по делу. Мне там не нравится.
“Значит, не сестра, – подумал Киф. – Может ли она быть Мармеладкой? Еще вчера сказал бы: нет. Сейчас они не кажутся такими уж разными. Но говорит, что бывает там по делам. Работу можно считать делами? Вполне. Напрямую спросить?”
Не успел он открыть рот, как Анику заинтересовала стопка книг на столе.
– Красивая. Та, что с синим.
– Эта? – Киф посмотрел на книгу своей семьи. – Книга магии крови.
– Магии крови?
– Ну да, – буднично ответил Киф. – Я по ней учусь. Не то чтобы учусь. В общем… Помогает мне иногда.
– Понятно, – кивнула Аника и отложила пустой стаканчик. – Спасибо за обед. Ты очень внимателен. Я пойду.
Она встала со стула и пошла к двери.
– Аника! Можно тебя проводить?
– Не нужно.
Открыла двери – в квартирку ворвался запах цветов и моря – и вышла, оставив очарованного и взволнованного фельдшера наедине со своими мыслями.
Письмо на зеленой бумаге
Здравствуй, моя счастливая буря.
Ты была права. Я улыбался все прошлое письмо и все время, пока много-много раз его перечитывал. Как перечитываю я все твои письма. И не смей называть себя невеждой. Для меня нет никого рассудительней и поразительней тебя.
Не представляешь, как я счастлив от мысли, что твоя мечта исполнилась. Как счастлив я от каждого слова, что ты пишешь для меня. Если бы не твои слова, я уже много раз бы умер от тягомотности и семейной рутины. Два луча освещают мою хмурую жизнь – учение и ты.
Хотя, я отвлекся. Видишь, как сильно влияют на меня твои письма. Но не беспокойся. Мне пойдет на пользу небольшая ветреность.
Ты переживаешь из-за военного конфликта на границе. Не стоит. Твой отец прав: курсантов туда не отправляют. Потому не пугайся, когда в следующем месяце прочитаешь, что королевская эскадрилья проводит военные операции. Нет причины тревожиться. Со мной все в порядке.
Теперь расскажу новости.
По правде сказать, учебу я временно оставил. Семейные сложности. Таков мой долг. Я сейчас много работаю. Не в городе. Теперь, как и ты, наслаждаюсь открытым пространством и полями. Постоянно с людьми. Помогаю им. Потому прости меня, когда письма станут приходить реже. Сложно со временем.
Но я не унываю. Это даже хорошо, что я попал сюда. Незабываемый опыт. Не то же самое, что книжки читать. Отец прав. Зачитался я совсем. Жизни не видел. Надо быть ответственнее.
Веришь в меня? Смогу из несмышленого курсантика вырасти в мастера своего дела?
Милая, как я измотан.
Только не жалей меня, прошу. Это все к лучшему. Выползу из своего кокона и вернусь в Университет заматерелым умельцем. Я только сейчас осознал, насколько мало я знаю. Понял: многому еще предстоит учиться. Вот, что на самом деле страшно. Верить, что знаешь многое, и увидеть, как нелепы были твои предположения.
Но обещаю тебе не унывать. Буду учиться жизни. Ведь мы учимся тому, что не умеем. Иначе, какой резон во всем этом?
Касательно моего предложения.
Я бы ждал тебя и десять лет, если бы на то была твоя воля. Но не стоит думать, что наша встреча невозможна. Да, сейчас есть сложности, и ее придется отложить. Но отложить что-то не значит сделать недостижимым.
В довершение к моим словам, вкладываю в письмо зеленую гвоздику. Пусть поселится в твоем гербарии. Пусть принесет тебе веру в то, что при желании никакие границы никаких миров не помешают намерениям.
Твой потрепанный, но счастливый Р.
Глава 9
Аника сидела на крыше и обедала. Она не любила столовую пансиона, там всегда слишком много людей, которые, как назло, очень любят с ней поговорить. Не то чтобы Аника была интересным собеседником, все прозаичней – она была заместителем директора. Потому с любым мало-мальски организационным вопросом обращались к ней. Нет, не это ее раздражало. Раздражала болтовня во время еды. С детства ей вбивали в голову, что болтать за столом плохо. Однако другие люди почему-то так не считали, по-видимому, их растили в каких-то других условиях. Это нервировало. Потому, как только появлялась возможность – никто не проводит полеты над пансионом – Аника собирала свой обед и выходила на крышу.