Обед был приготовлен уже новой кухаркой, которую звали Зиаис. Элина, конечно, приняла в этом деле живейшее участие, но уже в качестве шефа. Теперь же она сидела вместе с девчонками за столиком, ежась от взглядов мужа. Бобров сказал Никитосу, что по его обычаю мужчины и женщины столуются вместе, и его обычай самый верный, а если кому-то не нравится… Никитос все понял правильно, но временами так смотрел на жену, что ей становилось неуютно. Дочек он словно и не замечал, но они все равно предпочитали сидеть тихо-тихо.
Эта Зиаис очень прилично готовила. Понятно было, что в основном вкусовыми качествами пища была обязана Элине. Но саму кухарку тоже нельзя было сбрасывать со счетов. На вопрос Боброва о новом приобретении Элина ответила положительно и характеристику кухарке дала самую высокую.
Осталось еще приспособить к делу девчонку, которая и по местным меркам и по понятиям родителей, хотя их никто и не спрашивал, была уже совсем взрослой. А после того, как ее отмыли и соответствующим образом одели, стала не то чтобы куколкой, но очень симпатичной и смешливой девчонкой. И после обеда Бобров с Серегой, прихватив с собой это существо, именуемое Дригисой, отправились на площадь.
Девчонка была не назойливая, хотя и очень любопытная. Она так таращилась по сторонам, что Серега вынужден был взять ее за руку, чтобы не пришлось потом вытаскивать девчонку из какой-нибудь канавы. Греческим она владела еще хуже Сереги, но они как-то друг друга понимали. Занятная это была картина: здоровенный варвар (а Серега железно тянул на варвара и даже хитон не помогал) ростом выше ста девяносто и маленькая девчонка, не достающая макушкой ему даже до подмышки, неровно остриженная (Бобров заявил, что этими ножницами даже овцы стричься постесняются) и больших ей, шлепающих на ходу, сандалиях. Но Сереге все это было пополам, ну а Боброву тем более.
Обойдя весь базар и прикупив, что нужно, а заодно познакомив Дригису со всеми рыночными реалиями, они отправились обратно. Вот составление списка необходимых товаров заняло гораздо больше времени.
Ближе к вечеру объявился столяр с тележкой, груженной двумя ложами.
— Все! — сказал Бобров. — Хватит с нас Агафонова пристанища. Будем жить своим домом. Кстати, совсем забыл. Надо же запор для ставня заказать. Дай-ка я размеры зарисую.
— А что, у нас уже лавка готова? — спросил Серега, который за целый день умудрился ни разу в помещение не зайти.
— Какая там лавка, — отмахнулся Бобров. — Так, контуры.
Лавка колониальных товаров
На этот раз, поставив свою пирогу на якорь, в качестве которого был использован обычный камень, Бобров нырнул вместе с Серегой. Непомерно раздутый мешок с рыбой они с трудом протащили через портал. Воздух опять был на исходе и они, не сговариваясь, рванули к поверхности. Бобров тогда впервые увидел днище своего ботика и поразился, до чего же оно обшарпанное и заросшее. Серега такими вещами не заморачивался и уже выскочил на поверхность, к воздуху. Бобров поспешил следом.
Через леера свешивались до боли знакомые морды, и радость от встречи на них была написана самая что ни на есть искренняя. Бобров даже умилился немного, пожимая протянутые вниз руки. Однако, надо было работать и они с Серегой опять нырнули. Оторвав от дна мешок, Бобров увидел совсем рядом с собой гак, висящий на конце тросика. Серега показал знаком, мол, цепляем? Бобров согласно кивнул и зацепив мешок, дернул пару раз за трос. Мешок тут же пошел вверх, и партнеры всплыли вслед за ним. Пока они поднимались на борт по штормтрапу, Юрка, стоящий на лебедке, уже поднял мешок над палубой и, развернув стрелу, опускал его в гостеприимно распахнутый трюм, где поджидал Вован. Моментально освободив рыбу, он подцепил к гаку лежащий тут же большой тюк и Юрка опять закрутил ручку лебедки.
— Положь пока на палубу, — распорядился Бобров. — Пять минут погоды не сделают. Как у тебя с маслом? — спросил он Смелкова.
Юрка отпустил ручку и обтер руку об шорты.
— Нормально у меня с маслом. Согласны брать литр за двадцатку. Так что можете тащить.
— Надеюсь, ты не будешь клиенту масло прямо в амфоре передавать? — усмехнулся Бобров.
Однако Юрка отнесся к делу серьезно.
— Нет, — сказал он. — Мы специально возвратную тару купили. Вон глянь в трюме два пластиковых бочонка стоят по пятьдесят литров. Так что вполне можете две амфоры тащить. Мы их, кстати, тоже продадим. Есть любители. И, предваряя следующий вопрос, скажу, что масло мы клиенту будем передавать в Камышах на колхозном причале. Помнишь, где вьюшки брали?
— Еще бы, — сказал Бобров и задумался. — Это вы хорошо насчет Камышей придумали, — сказал он наконец. — А как товарищи насчет покупки бота? Не приходили?
— Ты знаешь, нет, — ответил уже Вован. — Может, что другое нашли, а может, как всегда решили, что лучше машину купить. Ты же знаешь наших алегархов.
— Ну и ладно. Тогда мы сваливаем, если у вас вопросов нет. Да, вот, Юрик, ты торговцу рыбу подороже сдавай. Он другой такой все равно нигде не найдет. Ну, бросай товар за борт.
Смелков отошел к лебедке, а Бобров с Серегой осторожно, без шума спустились за борт и нырнули следом за тюком. Объединенными усилиями они быстро протолкнули его через портал и почти одновременно вынырнули уже в другом времени возле своего утлого челна. Челн стоял себе на якоре, слегка покачиваясь и никого вокруг видно не было.
— Красота, — сказал Серега, фыркая. — Никого нет. Но лодку все-таки надо.
— Странные у тебя ассоциации, однако, — сказал Бобров и полез через борт.
Когда они втащили в лодку тюк, стало ясно, что плавучесть лодки на пределе. И если вдруг подует не тот ветер, когда они будут на переходе, то он запросто может создать нешуточные проблемы. Тем не менее, Бобров махнул рукой, мол, вперед, и Серега налег на весла.
Ветер все-таки поднялся. Но лодка уже заворачивала за мыс и максимум, что смогла волна, это плеснуть внутрь несколько литров воды.
— Уф, — сказал Бобров. — Удачно пробежали. А лодку, ты прав, пора заводить. Теперь возникает еще одна проблема — как дотащить домой одновременно рыбу и тюк.
— Да унесу я тюк, — сказал Серега небрежно.
— Надо полагать, рыбу ты оставляешь мне? И в чем я ее понесу? В хитоне? — голос Боброва был предельно ядовит.
Серега задумался. Бобров, полагая, что думать полезно, ему не мешал. Наконец тот нашелся и решительно заявил:
— Я сейчас унесу тюк и вернусь с корзиной для рыбы.
— Ты вернись с корзиной и с этим, как его, Искаром. Пусть дорогу узнаёт. И вообще, вспоминай иногда, что ты все-таки рабовладелец.
Серега смущенно ухмыльнулся, вылез из лодки и взвалил на плечи тюк. Бобров посмотрел ему вслед и покачал головой.
Пока они занимались рыболовством, один из столяров притащил готовый ставень. Ставень отвечал всем критериям, то есть был прочным и массивным. Оставалось поставить на него металлическую перекладину с болтами и гайками. Бобров надеялся, что Юрка быстро протолкнет заказ, тем более от его имени. А пока придется укреплять как-то по-другому. Никитос, обнаруженный в лавке, сообщил, что полки сегодня будут готовы, и столяра сразу же напрягут меблировкой триклиния. Бобров на это не возражал, потому что все помещения кроме лавки, кабинета и спальни Никитос волен был обставлять по своему разумению. Искара с рыбой отправили на кухню, а сами прошествовали в таблинум для разборки товара.
При разборке почувствовали, что Смелков начал их заказы творчески переосмысливать. Это отразилось в первую очередь на пряностях, которые Юрка не стал покупать расфасованными по коробкам, а брал прямо мешками. Нет, конечно, не мешками, а мешочками. Но количество, например, гвоздики в полкило это совсем не то, что она же в количестве десяти грамм. С одной стороны, так конечно дешевле, а с другой придется самим придумывать упаковку. Сахара-песка тоже было сразу двадцать пять килограмм.
— То-то я смотрю, вроде тюк какой-то тяжелый, — задумчиво сказал Серега, озирая Юркину самодеятельность.