– «О, плуты! – Слон кричит, – какое преступленье!

Кто грабить дал вам позволенье?»

А волки говорят: «Помилуй, наш отец!

Не ты ль нам к зиме на тулупы

Позволил легонький оброк собрать с овец?

А что они кричат, так овцы глупы:

Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять;

Да и того им жаль отдать».

«Ну тó-то ж, – говорит им Слон, – смотрите!

Неправды я не потерплю ни в ком.

По шкурке, так и быть, возьмите;

А больше их не троньте волоском».

Рисунок Эрнста Гризета к басне Эзопа

«Слон на воеводстве». Басня опубликована в журнале «Драматический вестник» в 1808 г. Данных о времени написание нет. Текст окончательно установлен в издании 1815 г.

В басне выражена мысль, что человек, имеющий власть над другими людьми, при добром сердце должен обладать и умом, в противном случае его доброта может обратиться во зло.

На воеводство посажен – назначен воеводой, старшим над зверями.

С умыслу – сознательно, нарочно.

Приказ – в старину присутственное место, сродни появившимся в XIX веке министерствам.

Оброк – подать, поземельная дань.

С сестры – с каждой.

XXIII

Осел и Соловей

Осел увидел Соловья

И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!

Ты, сказывают, петь великий мастерище:

Хотел бы очень я

Сам посудить, твое услышав пенье,

Велико ль подлинно твое уменье?»

Тут Соловей являть свое искусство стал:

Защелкал, засвистал

На тысячу ладов, тянул, переливался;

То нежно он ослабевал

И томной вдалеке свирелью отдавался,

То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.

Внимало всё тогда

Любимцу и певцу Авроры;

Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,

И прилегли стада.

Чуть-чуть дыша, пастух им любовался

И только иногда,

Внимая Соловью, пастушке улыбался.

Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом,

«Изрядно, – говорит, – сказать неложно,

Тебя без скуки слушать можно;

А жаль, что незнаком

Ты с нашим петухом:

Еще б ты боле навострился,

Когда бы у него немножко поучился».

Услыша суд такой, мой бедный Соловей

Вспорхнул и – полетел за тридевять полей.

Избави, бог, и нас от этаких судей.

«Осел и Соловей». Рисунок Е. Нарбута. 1909

«Осел и Соловей». Басня опубликована в журнале «Чтения в Беседе любителей русского слова» в 1811 г. Написана до 28 февраля 1811 г., когда была прочитана на заседании Беседы любителей русского слова. Текст окончательно установлен в издании 1843 г.

В.Ф. Кеневич вспоминал: «Какой-то вельможа (по словам одних, гр. Разумовский, по другим, кн. А.Н. Голицын), может быть, следуя примеру имп. Марии Феодоровны, покровительствовавшей поэту, а может быть, искренно желая свести с ним знакомство, пригласил его к себе и просил прочитать две-три басенки. Крылов артистически прочитал несколько басен, в том числе одну, заимствованную у Ла Фонтена. Вельможа выслушал их благосклонно и глубокомысленно сказал: “Это хорошо; но почему вы не переводите так, как Ив. Ив. Дмитриев?” – “Не умею”, – скромно отвечал поэт. Тем разговор и кончился. Возвратясь домой, задетый за живое баснописец вылил свою желчь в басне “Осел и Соловей”».

По мнению историка литературы и языковеда Я.К. Грота, все попытки русских писателей описать пение соловья были неудачны, и только Крылов, наконец, решил эту задачу.

В басне выражена мысль, что человек не должен судить о том, чего он не знает или не понимает.

Мастерище – увеличительное ласкательное от слова мастер.

Являть – показывать, обнаруживать.

Засвистал на тысячу ладов – засвистал, меняя множество раз голос.

Переливался – подражал голосом журчанию ручья.

Свирелью отдавался – как бы слышны были звуки свирели, дудки из тростника, на которой играет пастух.

Рассыпался дробью – звуки соловья похожи на удары дроби по чему-то твердому.

Аврора – богиня, отворявшая Солнцу врата неба, дочь Титана и Земли, утренняя заря.

Скончил – окончил.

Уставясь в землю лбом – наклонив голову в знак глубокомыслия.

Сказать неложно – по правде говоря.

Тридевять – трижды девять.

Тридевять полей – очень далеко.

Книга третья

И. А. Крылов. Рисунок О. Кипренского из альбома Олениных. Около 1815

I

Откупщик и Сапожник

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил,

Ел сладко, вкусно пил;

По всякий день давал пиры, банкеты,

Сокровищ у него нет сметы.

В дому сластей и вин, чего ни пожелай:

Всего с избытком, через край.

И, словом, кажется, в его хоромах рай.

Одним лишь Откупщик страдает,

Что он не досыпает.

Уж божьего ль боится он суда,

Иль, просто, трусит разориться:

Да только всё ему не крепко как-то спится.

А сверх того, хоть иногда

Он вздремлет на заре, так новая беда:

Бог дал ему певца, соседа.

С ним из окна в окно жил в хижине бедняк

Сапожник, но такой певун и весельчак,

Что с утренней зари и до обеда,

С обеда дó ночи без умолку поет

И богачу заснуть никак он не дает.

Кáк быть, и как с соседом сладить,

Чтоб от пенья его отвадить?

Велеть молчать: так власти нет;

Просил: так просьба не берет.

Придумал, наконец, и за соседом шлет.

Пришел сосед.

«Приятель дорогой, здорово!»

«Челом вам бьем за ласковое слово».

«Ну, чтó, брат, каково делишки, Клим, идут?»

(В ком нужда, уж того мы знаем, как зовут.)

«Делишки, барин? Да, не худо!»

«Так оттого-то ты так весел, так поешь?

Ты, стало, счастливо живешь?»

«На бога грех роптать, и чтó ж за чудо?

Работою завален я всегда;

Хозяйка у меня добра и молода:

А с доброю женой, кто этого не знает,

Живется как-то веселей».

«И деньги есть?» – «Ну, нет, хоть лишних не бывает,

Зато нет лишних и затей».

«Итак, мой друг, ты быть богаче не желаешь?»

«Я этого не говорю;

Хоть бога и за то, чтó есть, благодарю;

Но сам ты, барин, знаешь,

Что человек, пока живет,

Всё хочет более: таков уж здешний свет.

Я чай, ведь и тебе твоих сокровищ мало;

И мне бы быть богатей не мешало».

«Ты дело говоришь, дружок:

Хоть при богатстве нам есть также неприятства.

Хоть говорят, что бедность не порок,

Но всё уж коль терпеть, так лучше от богатства.

Возьми же: вот тебе рублевиков мешок:

Ты мне за правду полюбился.

Поди: дай бог, чтоб ты с моей руки разжился.

Смотри, лишь промотать сих денег не моги,

И к нужде их ты береги!

Пять сот рублей тут верным счетом.

Прощай!» Сапожник мой,

Схватя мешок, скорей домой

Не бегом, лётом;

Примчал гостинец под полой;

И той же ночи в подземелье

Зарыл мешок – и с ним свое веселье!

Не только песен нет, куда девался сон

(Узнал бессонницу и он!);

Всё подозрительно, и всё его тревожит:

Чуть ночью кошка заскребет,

Ему уж кажется, что вор к нему идет:

Похолодеет весь, и ухо он приложит.

Ну, словом, жизнь пошла, хоть кинуться в реку.

Сапожник бился, бился

И, наконец, за ум хватился:

Бежит с мешком к Откупщику

И говорит: «Спасибо на приятстве;

Вот твой мешок, возьми его назад:

Я до него не знал, как худо спят.

Живи ты при своем богатстве:

А мне, за песни и за сон,

Не надобен ни миллион».

«Откупщик и Сапожник».

Рисунок А. Сапожникова. 1834

«Откупщик и Сапожник». Басня опубликована в сборнике «Новые басни» в 1811 г. О времени написания данных нет. Текст окончательно установлен в издании 1843 г.

Басня самим автором отнесена к «переводам или подражаниям». Она является коренной переработкой басни Лафонтена «Сапожник и Финансист». В России до Крылова этот сюжет разрабатывал Сумароков («Ремесленник и Купец»), Хвостов («Сапожник и Откупщик»).

В басне выражена мысль, что следует честно трудиться и не гнаться за деньгами: не в деньгах счастье.