Девушка собиралась было добавить что-то ещё о собственном самочувствии, даже успела протянуть, краткое:

- И… - как внезапно её взгляд упал на одежду, всю заляпанную багряными пятнами.

От чего тут же взбодрившись, Тано как-то изумлённо взвизгнула:

- Ой, кровь! Откуда она? – а затем, с ещё большим изумлением и недоумением стала рассматривать её, теперь уже красно-бардовые, мини-юбку и топ.

Наблюдая за тем, как Асока абсолютно беззаботно пялится на собственную одежду, как будто это всё были лишь последствия каких-то детских забав, несерьёзных приключений, Скайуокер недовольно нахмурился. То, чтобы Тано сейчас вот так спокойно восседала на стуле подле кухонного стола и, играючи, изумлённо и почти весело определяла, как, почему и насколько сильно пострадал её наряд от непонятных пятен крови, стоило ему очень многого. Да, что там ему, самой Асоке это едва не стоило, хм… девственности, в чём Энакин не сомневался, и вообще жизни. И так продолжаться дальше просто не могло! Вчера генерал чуть не потерял ещё одного дорогого для него человека, почти каждую секунду находясь на грани, чтобы успеть, чтобы быть способным спасти её, а Асока даже ничего не помнила, она даже не заботилась о том, какой ужас, какой кошмар с ней мог произойти под кайфом, и это было просто недопустимо! Позволить повториться всей этой жути, просто нельзя было больше никогда! Наверное, потому, не став дожидаться очередной глупой, весёлой или безразличной реплики Тано, Энакин, крепко сдавливая обе свои руки в кулаки, с трудом сдерживая гнев и негодование, серьёзно, но пока спокойно, спросил:

- И ты считаешь это нормальным?

Слова её бывшего мастера в один момент заставили тогруту отвлечься от разглядывания собственной одежды и, наконец-то, заинтересованно посмотреть на него. Наверняка, Асока ожидала от Энакина подобного вопроса, потому как тут же спокойно и размеренно, словно преподаватель в школе или университете, ответила:

- Ну, после кайфа иногда такое бывает, - на секунду девушка запнулась, её взгляд ещё раз упал на перепачканную одежду и, обдумав что-то в своей легкомысленной голове, наркоманка неуверенно добавила, - Правда кровь…

Абсолютная легкомысленность, абсолютное безразличие Тано к собственной судьбе, к собственной жизни едва-едва не заставили Энакина сорваться на неё. Однако тот факт, что генерал ещё вчера чуть не потерял свою бывшую ученицу, всё же вынудил его и на этот раз сдержаться, сейчас не время и не место было показывать свой взрывной характер. Ситуация с Асокой была очень сложная, и ор, вряд ли, к чему-то привёл бы, кроме как к новым похожим ситуациям, что уже были в храме. Нет, джедай изо всех сил должен был стараться держать себя в руках, он должен был суметь не попытаться заставить силой, а именно уговорить, убедить Асоку отказаться от подобного рода «развлечений» ценою в жизнь. Ибо другого пути спасения Тано действительно не было. Пло Кун был прав, если тогрута сама не захочет остановиться, то ей никто и ничто не сможет помочь.

- Я не об этом, - скрипя зубами, быстро поправил неверную догадку своей бывшей ученицы о его вопросе Энакин, - Ты считаешь это нормальным так накачиваться, чтобы вообще ничего не помнить? – уже находясь на грани, чтобы окончательно сорваться, задал очередной серьёзный вопрос он.

Джедай укоризненно уставился в замутнённые глаза собственного бывшего падавана, как будто считая, что зрительный контакт ещё более усилит его моральное давление на девушку, его очередную попытку пристыдить её за крайне недостойное и опасное для её же жизни поведение. И даже не дожидаясь ответа от Тано, который, наверняка, был бы по-любому в стиле: «Что хочу, то и делаю, отвяжитесь, мастер!», тут же буквально взмолился, вкладывая и преобразовывая собственные гнев и негодование в чувственность, проникновенность и заботу следующей фразы:

- Нет, Асока, ты должна остановиться, ты должна бросить.

Уже в который раз Энакин повторял одно и то же, говорил одну и ту же фразу, постоянно решая, что для девушки было более верным и правильным. Эти его навязанные нравоучения начинали порядком надоедать своевольной тогруте, не говоря о том, что её просто абсолютно дико бесило, когда другие смели тыкать пальцем в её жизнь, смели указывать ей, что делать, смели пристыжать её и называть, совершенно ненавистным ей словом – наркоманка. А что Скайуокер своей фразой сейчас подразумевал именно это, девушка просто не сомневалась.

Всё ещё ощущая невероятный, абсолютно нестерпимый и до изнеможения невыносимый «отходняк» в купе с диким раздражением от навязчивых, «сто раз» повторённых слов её бывшего мастера об одном и том же, Тано загорелась, словно спичка, в один момент пришла в дикую ярость от того, как смел Энакин так, отзываться о ней, как смел Энакин такое требовать от неё. Какое у него вообще на это было право?

- Хватит, я не наркоманка! – ровно так же, как и в прошлый раз, когда тема зашла об этом, тогрута резко подскочила с места и, со всей силы ляпнув ослабшими кулаками по столешнице, диким криком повторила всю ту же заученную фразу в ответ на подобные выпады других в её сторону по поводу её жизни и её «развлечений», - Я всего лишь пару раз пробовала, и мне нет причины бросать! - гордо и непоколебимо, абсолютно неоспоримым тоном уже чуть более спокойно, но всё так же на повышенных тонах добавила она, рассчитывая, что на это, её бывшему учителю уж точно нечего будет сказать.

Энакин пытался быть добрым, Энакин пытался быть милым и терпеливым с едва не погибшей бывшей ученицей, но, похоже, та понимала лишь силу и крик. И на этот раз генерал просто не смог подавить собственные гнев и негодование, нет, не на тогруту, на её легкомысленность. Для него была дикой сама мысль потерять дорогого и близкого человека вот так, по его же собственной воле и глупости, по его непониманию всей серьёзности ситуации. И больше всего на свете джедай хотел донести сию правду до такого человека, который никак не желал его слушать, и Энакин сорвался, его действительно понесло:

- Асока! Ты вчера едва не умерла от передозировки! С теми, кто только попробовал наркотики такое не случается! Не наркоманки не валяются в бессознательном состоянии возле какой-то помойки на нижнем уровне Корусанта, не наркоманки не задыхаются кашляя кровью у меня на руках, не наркоманки не бредят всю ночь Гривусами и Дуку, кидаясь словно бешенные на всё подряд, и даже… - на этом моменте Скайуокер резко остановился, его эмоции были так сильны, что он едва не проговорился о признании Тано.

Однако, слава Силе, трезвость ума и ясность памяти вовремя вернулись к генералу, прежде, чем он совсем не по-джентельменски ляпнул бы лишнего, о чём пообещал себе никогда не заговаривать с тогрутой. Ведь пользоваться её слабостями в момент кайфа было не по-мужски, абсолютно недостойно, низко и мерзко. Тем более, что это могло ничего не значить. А если, и правда значило, то ещё больше было неприемлемым, чтобы чем-то таким попрекать девушку.

В очередной раз вспомнив о признании, Энакин смущённо замолчал, как-то не решаясь сказать и об этом тоже. Конечно, для пущего пристыжения Тано стоило бы «встряхнуть» подобным укором на счёт её крайне «недостойного» поведения под властью наркотиков. Хотя, признание в любви было не таким уж и бесстыдным действием по сравнению с тем же хватанием за его «световой меч» при первой встрече, но почему-то казалось куда более личным, что могло действительно уязвить и оскорбить Асоку при «высмеивании» чего-то такого. И Скайуокер просто не стал заканчивать предложение.

Шокированная тем, что переполняемый гневом и негодованием бывший мастер вдруг остановился, прервал свою поучительную тираду, на самом «пикантном» месте, Асока как-то вдруг ещё больше чем он смутилась, абсолютно позабыв про всё остальное. Её уже не волновало, где она там вчера валялась в бессознательном состоянии, какой кровью кашляла на руках у Энакина и какими Гривусами и Дуку бредила в галлюцинациях… Тано теперь волновало только одно, что это было за «даже», которое она смогла позволить себе в присутствии Скайуокера, настоящего Скайуокера, а, может, и по отношению к нему. Когда Асока обычно накачивалась разными веществами до такого состояния, что ей являлся генерал, её задушевные разговоры и наркотические фантазии не редко заканчивались эротическими. Хотя… Нет, настоящий Энакин никогда бы не позволил ей повести себя с ним подобным образом, только не он – верный женатый, порядочный семьянин. Тогда о каком «даже» мог говорить настоящий Скайуокер?