— Он самый. — кивнул я ей в ответ, убрал пистолет за спину, чтобы не пугать её. И немного посторонился. — Проходи раз пришла.

— Спасибо. — слегка поклонилась она и неровной походкой зашла в прихожую. Сняла обувь. И прошествовала иногда, опираясь о стенку скрывшись в проходе к гостиной откуда шумел телевизор.

Я поставил на отведённое специально для обуви место её зимние полусапожки и пошел за ней. Весёлая ночка видать будет.

Я не имел в виду ничего пошлого, просто чувствовал, что сейчас что-то будет. Но ошибся.

Алина упала на диван, а по-другому её позу кроме как после падения со второго этажа и не назовёшь, и банально вырубилась мило посапывая.

— Видимо всё же перебор. — Пробормотал я, смотря на оккупантскую бессовестную морду с кошачьей фамилией, занявшую мой диван.

— Ладно, завтра разберёмся. — решил я для себя и аккуратно взяв Алину на руки, отнёс в спальню на втором этаже. Снял куртку которую она снять забыла. Положил на кровать и ушел вниз, прихватив таблетки с обезболивающий что лежали на тумбочке.

Сам я вновь расположился на диване и продолжил нести ночной караул следя за детьми через камеры. Телевизор продолжал выдавать очередной бред совместного творчества актёров, авторов и сценаристов в жанре детектива. А я положив пистолет на место рядом с собой потёр ладонью правую сторону лица и позволил себе устало вздохнуть.

Ну что за работа…

— М-м-м… — в глаза светил фонарь установленный на улице и поэтому дальше лежать на кровати было неприятно. Но это была только первая мысль, что пришла мне в голову. Дальше я стала подмечать другие детали.

Во-первых, кровать была слишком широкой и длинной. Моя намного меньше и более жёсткая. Во-вторых, окна в моей комнате с утра были всегда в теневой стороне, поэтому ослепляющее, даже через закрытые веки, глаза освещение улиц было очень неприятным и непривычным. Манёвр с натягиванием одеяла на голову мало чем помог. Потому, что стало слишком жарко, да и дышать тяжелее.

Я не могла больше терпеть это издевательство над моим бренным телом, которое плохо меня слушалось и почему-то всё ныло. Так что откинув одеяло обратно к ногам, я открыла-таки глаз. Только один и только чуть-чуть. Когда один глаз привык к свету, потихоньку открыла и второй. И уставилась в неизвестный мне потолок. Потом осмотрела неизвестную мне комнату. Находившуюся в загадочном полумраке, который никак не мог разогнать лишь свет от фонаря.

«Где я?» — это было первое, из осмысленных раздумий. А потом я вспомнила как меня и ещё других ребят пригласил к себе Витя Ржевский. А потом немного отдохнув меня начала спаивать Тоня, коза крашеная, я же не хотела пить…

Получается я у него дома?

Наверное, я просто легла спать, когда поняла, что мне хватит…

Но почему тогда так тихо, и сколько сейчас времени?

— М-м-м… — тихо и устало простонала я от того что мне было всё так лень. Да и вопросов слишком много на бедную меня с утра пораньше. Или всё же ещё ночь?

Немного поворочавшись, но в итоге сумев поднять верхнюю часть тела в вертикальное положение я села и осмотрелась более внимательно.

Итак, в комнате я была одна. В ней не было чего-то из личных вещей хозяев дома.

А это значит, что, я нахожусь в гостевой спальне, либо в пустующей из-за неимения необходимости комнате.

Я спала в одежде, причём куртка моя лежала на краю кровати, что странно…

Дотянувшись до неё, я нашла телефон и посмотрела на время. Шесть пятнадцать. Значит уже раннее утро.

Заодно проверила и непрочитанные оповещения, но таких не оказалось.

Ну и ладно.

Ещё немного посидела на кровати, просто смотря в стенку напротив, и через несколько минут, отвисла. Встала и поплелась на выход из комнаты.

Я была на втором этаже. Здесь было темно, так как свет не горел. Поэтому пройдя по незнакомому и тёмному небольшому коридору до лестницы, откуда был виден включённый источник света, оперлась о перила и выглянула вниз. Ничего… По крайней мере ничего такого чего быть не могло.

Зато я услышала звук работающего телевизора. И поэтому, руководствуясь для себя своим же правилом «где звук там и люди», начала спуск на первый этаж.

А на первом этаже, в как я поняла гостиной, которая выглядела не так как я её запомнила, был только один человек. Он, а это был мальчик, сидел спиной ко мне и смотрел какой-то мультфильм что иногда крутят по утрам.

— Вить, это ты? — Спросила я его, когда начала подходить, — А где все?

— Спят все. — ответил хмуро мне мужской, но точно не мальчишеский голос. И тем более не Вити Ржевского.

И вот тут мне стало страшно. Я неизвестно где, почти.

Неизвестно где остальные.

И не понятно кто сидит тут один и смотрит телевизор тогда, когда остальные, по его словам, спят.

— В-вы кто? — мой голос дал слабину, а сама я отступила на шаг назад, пятясь к кухне.

— У-у-у… — покачал головой неизвестный, но какой-то знакомый мужчина. — Неужели настолько напилась?

— Я не пила! — на автомате закричала я на него, а потом вновь сжалась и попятилась ещё.

— Не ври мне. — с усмешкой сказал человек, всё её смотрящий телевизор. А потом поднял левую руку в которой был пистолет и положил её на подголовник дивана, так, чтобы я точно смогла увидеть, что у него в руке — Мне не надо врать.

— Мхм! — сначала я хотела закричать, но вовремя сама себе закрыла рот руками поэтому издала странный звук, напоминающий хрип. Он вооружён!

— Кошкина, это я. — Повернул он голову, и я узнала Глеба Викторовича.

— А! — закричала я, не сдерживаясь и обвинительно вытянув руку в сторону с указывающим на него указательным пальцем. — ГЛЕБ!

— Единственный и неповторимый. — ответил он, утвердительно кивнув, наконец вставая с дивана.

— Почему ты тут!?

— В смысле? — неподдельно удивился он.

— Ты что тут делаешь? — не сдавалась я, — И где все?

— Ну, давай по порядку. — вздохнул он и почесал голову дулом пистолета. — Во-первых. Это мой дом.

— А… — хотела я уже спросить, но была прервана.

— А во-вторых, ты сама ко мне пришла ночью пьяная.

— ЧТО?!

***

Видимо не надо было пугать её пистолетом. А решил я так потому, что она на меня обиделась. Правда выглядело это странно.

— И всех вы с утра пораньше с пистолетом в руках пугаете? — Спросила она, сидя за кухонным столом и попивая какао, которое обычно пьёт Хель вместо кофе.

— Нет, ты особенная, радуйся.

— А ещё какие были варианты? — продолжила она, не слушая меня, — Может, вы бы в меня нож кинули?

— … — Терпи Урс, терпи.

— Ну почему нельзя было, например, сидеть с цветком в руках? — не унималась она. — А ещё лучше, если бы вы разбудили меня поцелуем, как в сказке.

— Да хватит уже! — не выдержал я эту концентрацию бреда, помноженную на минуту.

— Хм! — отвернулась она от меня и продолжила пить какао.

А я устало вздохнул, и продолжил варить себе кофе. Ну и завтрак делать.

— А чем пахнет? — спросила она через меньше чем минуту обидчивого молчания.

— Омлет.

— А Мяса нет? — с надеждой в голосе спросили меня.

— С утра пораньше мясо? — От такого я поворота я даже не поленился обернуться и посмотреть на неё. — А тебе плохо то не будет?

— Я всегда ем мясо по утрам, — пожала она плечами, — вкусно же.

— Мяса нет.

— Жаль.

И вновь наступила тишина. Я не торопясь налил себе из турки кофе, разделил омлет на две порции и наконец сел с противоположной от старосты стороны стола.

— Приятного аппетита. — пожелал я ей.

— П-фият-охо. — ответила она уже жуя омлет и запивая его.

— Ну что за манеры… — Поморщился я на такое поведение.

Она резко остановилась, дожевала то, что уже было во рту и положила вилку на тарелку. А потом встала из-за стола и ушла на второй этаж.

— Обиделась… — констатировал я вслух.

Бежать за ней и извиняться я не собирался, так что просто продолжил завтрак в одиночестве.