— Это блин мантия-невидимка! Я слышал о них! – он отбросил пачку конфет, что схватил ранее со своей кровати и, смахнув крыса на пол, уселся, заворожено глядя на мою голову, зависшую в воздухе как бы без тела.
— Ты это, покрутись. Я слышал, они рябят, когда совершают быстрые движения, – я покрутился, и у Уизли вновь отвисла челюсть. – Её не видно! В смысле, не видно, что она скрывает, эм-м, ну ты понял…
— Сам в шоке! Мне её подарили, и там была записка…
— От кого?
— Не знаю, – трясущимися пальцами я нежно снял её с плеч и положил на кровать, доставая записку из кармана.
— Хм-м, используй её с умом, – Рон с задумчивым выражением лица тер подбородок, вчитываясь в маленькую записку. Он так сильно приблизил к ней лицо, силясь разглядеть скрытые подсказки или шифры, что чуть носом не чесал пергамент листка.
— Да, больше ничего нет. Ну кроме того, что она принадлежала отцу, ну ты и так прочитал.
— Ага, это круто. И, эм, соболезную, Гарри.
— А-а, да ничего. Я не знал их, но все равно приятно, что их вещь досталась мне, словно я стал чуточку ближе к ним.
— Угу, но блин! – отдав мне записку, он с задумчивым видом уставился в окно: – Очень интересно, наша проблема с ты сам знаешь чем, и вот её решение – ну, как вынести его за пределы школы.
— Я тоже об этом подумал. И мне вдруг показалось, что это ловушка…
— Хах, нет, точно нет.
— Это почему?
— Мантии-невидимки очень редки и дорогостоящие, особенно такие. Выходит, очень дорогая ловушка.
— Очень? – переспросил я, в то время как Рон с моего молчаливого позволения сам примерил мантию и так же растаял в воздухе.
— Очень. Я бы сказал, бесценна, ты это, никому не говори. Вообще никому! – шепотом начал он из-за моей спины, на что я рефлекторно двинул локтем за спину.
— Ай! Ты чего дерёшься!
— А ты не подкрадывайся, – с усмешкой сказал я появившейся обиженной роже Уизли.
Все стало ясно за завтраком. Столы преподавательского состава и факультетов исчезли, на смену им появился один большой стол, за которым уже сидело человек двадцать. Профессор Снейп с кислой миной смотрел в потолок, не желая участвовать в разгорающемуся психозе. Ну, а как это было еще назвать: Альбус Дамблдор выхватывал огромные хлопушки, что стреляли горами конфетти и разномастными шляпами, тут же надевая их на остальных. Профессор Макгонагалл получила розовый в зеленую крапинку цилиндр, сам директор надел пиратскую треуголку. Мне же досталась шляпа ковбоя, в то время как у Рона на голове был детский чепчик. Из хлопушек также вылетали стайки наколдованных птиц, белых мышек – скорее всего, подарок для миссис Норис – и даже несколько накладных носов и бород, белоснежных.
Хагрид гудел о чем-то на ухо профессору Квирреллу, их очень внимательно слушал высокий мужчина со множеством шрамов на лице, и я, к прискорбию, заметил, что у него вместо руки был протез. Он под всеобщий смех снял с головы директора треуголку и, загнув пальцы металлической руки в крюк, начал кричать «Ар-р-р!» детишкам, сидящим рядом, и мне в том числе.
Хагрид часто прикладывался к стакану, такому же огромному, как и он сам, его глаза хмелели, щеки, видимые из-под бороды, розовели, а взгляд директора, веселящийся и с искорками, на мгновение превращался в обеспокоено-усталый. Встретившись с ним взглядом, я понял, что он знает о том, что задумал Хагрид, и, возможно, о том, что задумали мы. Отсалютовав мне бокалом, он слегка улыбнулся сквозь серебристую бороду, и я ответил тем же. Я вспомнил его почерк, и понял что мантию подарил-вернул именно он.
Наевшись до отвала, я под внимательным взглядом прищуренных глаз зельевара, культурно со всеми попрощался и, схватив Рона под руку, поволок его от стола. Он обожрался, я был в этом уверен, но не мог оторваться от пудинга с клубничным суфле. Встретившись взглядом с зельеваром, я скупо улыбнулся и едва повернул голову к Хагриду, как шрам вновь прострелил иголочкой боли.
— К-хм, идём, Рон, будет еще обед и ужин, там поешь до отвала.
— Я уже не могу… И-ик…
========== Глава 27 “Пол дракона тоже важен!” ==========
Снег хрустел под ногами, в то время как ладони Гермионы цепкой хваткой пальцев, что чувствовалось даже сквозь ткань утеплённой мантии, держались за наши плечи. Рон имел вид недовольный, но все же терпеливо шел вперед под звуки завывания вьюги. Мне же было относительно все равно, то, что она девчонка и водится с нами, не заботило мой ум в данный момент. Сейчас я смотрел в белые завихрения мелкого снега, что кружился у нас над головой, и думал о многом. О том, что нужно как-то выручить Хагрида, возможно, помочь или снова попытаться его отговорить. Аргументом будет посылка, которую я вновь несу в его дом, только уже распакованную, но вновь перевязанную веревками бечевки.
Лица были замотаны шарфами, так что после стука лицо лесника выглядело озадаченным, и, лишь приглядевшись, он смог более-менее различить, кто из нас кто: попытка его была почти успешной:
— Привет, Гарри, эм-м, Рон и… кто это с вами? – обратился он сначала к Рону, потом ко мне и следом – к Гермионе, которую он еще не знал, но был наслышан.
— Это я, Хаг, привет, – разматывая шарф, я с молчаливого позволения лесника указал рукой Грейнджер присаживаться и чувствовать себя как дома, не забывая, что она в гостях.
— Здоров, Хагрид, как оно? – это уже был Рон, что тактично помогал распутать шарф девочки, который запутался в её волосах.
— Нормально всьо! А чего это вы решили в гости зайти? Нет, я-то не против, но…
— Ты знаешь чего, – отбрил я подозрения лесника или же, скорее всего, подтвердил, когда его глаза посмурнели. – Это, кстати, Гермиона Грейнджер, я тебе о ней уже рассказывал.
— Да, наслышан. Приятно познакомиться, Гермиона, – он, получив ответную улыбку, сразу же двинулся к камину ставить чайник на решетку.
— А ну не сбегай, разговор к тебе есть. Как друга прошу… – надавил я на слабое место, усаживая Гермиону за стол, придвинув к ней тарелку с печеньем и ткнув рыжего под бок, чтобы просветил об их опасности Грейнджер.
— Ну Гарри! – простонал Хагрид, переминаясь с ноги на ногу, жалостливым взглядом буравя мое серьезное лицо.
— Спокойно, Хаг, спокойно. Я знаю, что это для тебя важно, и только поэтому я тебе помогу, – примирительно подняв ладони, я обошел лесника и, схватив прихватку, с натугой поднял тяжелый чугун чайника, водрузив его на стол.
— Но ты должен принять наши условия, – подключился к разговору Рон. Он спрыгнул с высокого стула и, покопавшись в карманах мантии, достал письмо от своего брата: – Я написал Чарли о надвигающейся проблеме, и он готов помочь. Вот, держи, – протянув ему письмо, он похлопал лесника по колену – выше не доставал – и самостоятельно налил чай в заварник, подмигнув недоумевающей и стесняющейся Грейнджер.
Не думаю, что она стеснялась лесника или же пребывания у него в гостях, уверен, что она стеснялась своих мыслей о нем и о том, что он так нас с Роном подставляет, но держалась, не проронив и звука, как мы условились. Все же ей, наверное, было приятно то, что мы открыли ей маленькую тайну, что может перерасти в большую задницу.
Хагрид достал из кармана маленькое пенсне и, водрузив его на нос, начал читать письмо, шевеля губами: – Как это отослать с ним в Румынию?
— А вот так! – припечатал я ответ, поставив посылку на стол, и с молчаливого одобрения Рона Гермиона проделала то же, но с тяжелым талмудом, что был извлечен из сумки и незаконно вынесен ею же из библиотеки. Все же мы плохо на неё влияем. Или наоборот.
— Твой выход, Гермиона, – сказал я, усадив с помощью Рона поддавшегося нам лесника за стол.
— Кхм-м. Мистер Хагрид…
— Да какой я мистер, просто Хагрид… – махнув рукой, он понуро начал смотреть на свои пальцы, теребившие кусочек газеты, смотанный в свечу для разжигания камина.
— Кх-м, – вновь прочистила она горло и, открыв страницу, окинула лесника строгим взглядом карих глаз: – Хагрид. Мальчики попросили просветить тебя о драконах и их особенностях, о которых, по их же словам, ты забыл по причине невероятного желания, граничащего с безумием, – подкрепила она эти слова, посмотрев на нас с Роном. Мы же молчаливо пили чай, отдав весь процесс промывки мозгов на возвращение сознательности и логики в её нежные руки.
