В вагоне стоял шум, несколько теней спорили у двери в купе, не решаясь войти, я слышал писклявый голосок Малфоя, что рассказывал всем о моем сумасшествии, пока его кто-то не заткнул. Соседка старалась не пялиться на меня, хотя её возмущенные фырки были слышны, наверное, на весь поезд. Я же тупо пялился в черноту ночи за окном, на душе было спокойно и слегка тоскливо, но мне все же стало лучше: злоба более не кипела в моей груди, а все те видения были вытеснены холодным спокойствием и умиротворением.

========== глава 15 ==========

Меня потряхивало, спина налилась тупой болью, но я все же нашел в себе силы встать и, кряхтя словно старик, набросить на плечи мантию.

— У тебя кровь, – тихим голосом сообщила мне соседка.

— Точно подмечено.

— Тебе нужно защитить её.

— Защитить? – уже с интересом произнес я.

— Да, через неё можно навредить магу, которому она принадлежит.

— Это я знаю.

— Тогда ты, наверное, знаешь заклинание Cinis, – она гордо вышла из купе и, эффектно развернувшись с оскорбленным видом, оставила за собой последнее слово: – Нужно направить палочку на каплю крови и произнести Cinis, представляя, что она превратится в пыль, но ты, конечно же, об этом знаешь… – и резко исчезла из коридора. Хмыкнув, я сделал так, как она сказал, наведя острие палочки на покрытый бурыми разводами свитер: произнес заклинание, ярко представляя, что кровь превращается в пепел. Пусть свитер также разлетелся прахом, я даже не удивился – и не такая хрень со мной случалась. Поправив очки с потрескавшимися линзами, я вышел из полупустого вагона, оставив сумку в купе: голос машиниста трижды известил нас, что вещи доставят в замок.

Поежившись на вечернем холоде и поплотнее закутавшись в мантию, я услышал зычный голос лесника, что, возвышаясь скалой над черным морем школьников, подзывал первокурсников:

— Первачки, все сюда! Ко мне, первый курс!

Он держал в руках фонарь, что освещал пятачок со жмущимися в легком страхе детьми: да, Хагрид при первой встрече тоже заставил меня струхнуть. Медленно пройдя по каменной площадке перрона, проталкиваясь среди старшекурсников, идущих на выход со станции, я шлепал ботинками по лужам и тихонько шипел от излишне резких движений – спина завтра будет вся синей.

— Привет, Гарри, как ты? – громко поприветствовал меня лесник с доброй улыбкой, просматривающейся из-под густой бороды, его веселый взгляд тут же превратился в обеспокоенно-изучающий, как только он увидел мое лицо с рассаженной бровью – рана не успела зажить, как её снова потревожили, но кровь уже остановилась, и ранение теперь слегка щипало и пекло. Кивнув ему и показав, что все хорошо, я примостился у самого края толпы – подальше от белобрысой макушки прилизанного.

— Так, все собрались? – он начал нас пересчитывать и, добившись удовлетворительного результата, махнул огромной ладонью, подзывая за собой.

— За мной! Смотрите под ноги и глядите – не потеряйтесь.

Гурьбой перешептывающихся детей мы двинулись за огромной спиной лесничего – он был словно маяк в ночи. Спустившись с перрона, мы попали на широкую тропу, местами увитую корнями деревьев, дети изредка спотыкались и хихикали, кто-то был напуган, а кто-то мандражировал.

— Под ноги смотрим! Внимательно, сейчас выйдем к озеру.

Дойдя до кромки воды, все смогли увидеть флотилию маленьких лодочек, у каждой на носу был зажжен фонарь.

— Четверо в одну лодку, не больше, – коршуном наблюдая, чтобы дети не свалились в воду, и считая их количество, он сам сел в самою большую лодку и снова прогудел: – Не толкаться, скоро увидите замок.

Я попал в лодку с двумя смуглыми и черноволосыми девочками, что, прижавшись друг к другу, с опаской поглядывали на великана и изредка бросали взгляд на темную пленку воды. Словно по команде, все лодочки начали свой плавный ход за огромной лодкой Хагрида. Вокруг была темнота, и лишь фонари, отражаясь на темной пленке воды, играли мириадами отражений словно светлячки.

— Там что-то движется под водой! – тихо вскрикнул рыжий и веснушчатый парень, с которым я проходил барьер.

— То кальмар, – на автомате выдал Хагрид, не соображая, что так еще сильнее напугал детишек. Покажи ему дракона – он его лапочкой назовет.

Бросив взгляд на еще больше сжавшихся девчонок, я тихим и спокойным голосом их успокоил:

— Он миролюбивый и не трогает людей.

Девочки были близняшками, они синхронно боялись и так же синхронно успокаивались. Это фишка такая? Если да, то…

Додумать мысль я не успел, так как из-за черного марева деревьев показался замок.

Он был величественным, невероятно огромным и красивым. Каждое окно горело теплым светом, подсвечивая его массивные и строгие формы. Он был похож на одинокого воина в пылающих доспехах, что выступил против мрака ночи.

Я присоединился к восторженным охам детей, хоть и видел его не однажды, но таким красивым – никогда. Его огни отражались на зеркале темной воды, бликуя мириадами светлячков , которых я безуспешно ловил своим взглядом. Громада все приближалась, пока лодки не зашуршали днищами по мокрому песку берега.

— Выходим, не забываем свои вещи! Живенько, живенько, нужно поспешить…

Мы такой же гурьбой столпились у берега, прижимаясь друг к другу в пятачке света фонаря великана. Он быстро осмотрел все лодки и, нырнув рукой в последнюю, достал оттуда что-то.

— Это не твоя жаба, парень?

— Тревор! – вскрикнул пухлолицый пацан и с благодарностью и опаской принял вырывающегося жаба из огромной ладони лесника.

— Все за мной! – и он повел нас к замку.

У ступенек стояли две статуи вепрей: они поблескивали бронзой в свете факелов и отбрасывали густые тени, что трепались в такт ветру, гудевшему в пламени жаркого огня.

Хагрид остановился рядом с огромными вратами, в которых была дверь поменьше. Постучав в неё, он тут же отошел. Через секунду она открылась, обратив наши взоры к женщине бальзаковского возраста. Она была одета в длинную изумрудную мантию. На её суровом лице все же проглядывалась доброта, она вместе с остатками былой красоты подсвечивала её изнутри и делала её в чем-то особенной.

— Профессор Макгонагалл, первый курс, все до единого, – с почтением в голосе поприветствовал её Хагрид.

— Спасибо, Рубеус, Вы можете быть свободны.

Хагрид слегка поклонился и прошел мимо посторонившейся женщины.

— Все за мной, – её строгий голос остудил порыв школьников тут же броситься внутрь, я и сам поскорее хотел попасть под своды замка и наконец добраться до спального места.

Поднимаясь по широким лестницам, мы все, открыв рот, осматривали внутреннее убранство помещений. Всюду горели факелы, висящие на стенах в массивных крепежах. Пламя горело ровно, словно здесь никогда не было сквозняков и, скорее всего, оно было магическое, ведь факелы не чадили дымом и внутри залов и переходов был свежий воздух. Пройдя через несколько коридоров, мы вошли в вестибюль, за спинами были высокие ворота, что были открыты нараспашку, и холодный воздух порывами врывался внутрь высокого помещения. Повсюду были статуи, облаченные в доспехи, несколько гобеленов, спускающихся с самого потолка, и редкие картины. Из дальнего конца вестибюля, где у двух статуй начиналась лестница вверх, была открыта широкая дверь, откуда лился тихий гул голосов. Но мы пошли не туда, не доходя до высокого проема в Большой зал, мы зашли в маленькую и узкую комнатку – так-то она была достаточно большая, но нас набилось под сорок человек.

Став посередине с величественной осанкой, со строгостью в голосе профессор сообщила:

— Меня зовут Минерва Макгонагалл, для вас профессор, или профессор Макгонагалл. Через пару минут вы зайдете в Большой зал и примете участие в церемонии распределения. По её итогам вы попадете на выбранный факультет, всего их четыре: Гриффиндор, Слизерин, Пуффендуй и Когтевран. Во время обучения на последующие семь лет они станут вашей семьей и вторым домом. Сейчас я отлучусь на минутку. Прошу вас вести себя подобающе, – она обвела нас строгим взглядом через призму строгих очков и, развернувшись на месте, зашла в дверь, что была за её спиной.