Я и не думал падать. Покалечить себя никак не входило в мою отпускную программу.
– Как освободишься, приходи ко мне на виноградники, – сказал Фабрицио. Кстати, он у меня вообще вызывал только положительные эмоции. Он очень уважительно и дружелюбно общался со всеми без исключения и прямо располагал к себе, а подпрыгивающая бородка дарила улыбку.
– Непременно, спасибо! – пообещал я.
– Армандо, пойдем с нами за лестницами! – позвал меня один из работников, и я с наигранной готовностью пружинящей походкой направился за ними следом.
В стороне от большого дома стояли хозяйственные помещения. Почему-то я ожидал увидеть там коров и овец в загонах, ждущих дойки либо чистки. Но помещения эти оказались своего рода техническими складами, где стояли различные инструменты, небольшие трактора (вероятно, для покоса травы или вспахивания земли), какие-то склянки, всевозможные ящики и сосуды – короче говоря, все, что только может понадобиться для работ в саду.
Что касается домашних животных, то их тут не было. Я встретил лишь элегантного петуха, который с чувством собственного достоинства расхаживал по двору, как император по владениям, да десяток кудахтающих куриц, свитой его сопровождающих. Видимо, этих птиц держали для личных нужд: чтобы яйца не покупать.
Нас догнал Массимо, и, по сути, он взял надо мной шефство. Наверное, это отец его подослал: помочь самонадеянному миланцу. Но я этому даже порадовался: мне хотелось поболтать с ним и расспросить о его жизни. Раз он пишет, пусть и только рекламные тексты, значит, в какой-то степени мы с ним родственные души и вполне можем найти общий язык. Подхватив сразу две лестницы, мы потащили их в абрикосовый сад.
Какой же невероятный аромат здесь стоял! У меня слюнки потекли. А какие сочные и аппетитные румяные абрикосы висели на освещенных солнцем ветках! «Надеюсь, собирая урожай, я имею право отправить себе в рот парочку абрикосов?» – усмехнулся я, оценивая масштабы работы. Для начала надо было собрать все, что висело внизу, а это уже немало.
– Армандо, – тихо позвал меня Массимо. – Ты ведь писатель?
Я чуть лестницу не уронил.
– С чего ты взял? – ненатурально удивился я.
– Отец сказал, ты в издательстве работаешь. А мне твое лицо кажется знакомым, только я никак не пойму, где видел тебя.
У меня ладони вспотели. Я совершенно не хотел, чтобы вся Тоскана узнала, что сюда приехал погостить сам Армандо Фискетти. Я искал тут уединения, а не встречи с поклонниками. И потом, я не хотел получать насмешки от Доменико.
– Твой отец недолюбливает писателей, эх? – изрек я совершенно не по теме.
– Не сказал бы. Великих и древних он уважает, – с нотками горечи ответил Массимо.
– А современных?
– А современные, по его мнению, чушь пишут, – невесело хмыкнул он, опуская на землю лестницы. – Особенно все эти фантасты.
Я усилием воли сдержал мускулы на лице, чтобы они не сильно перекосились. Это было непросто, потому я отвернулся и потянулся за близвисящим абрикосом. Не успел я его коснуться, как он оторвался и выскользнул у меня из рук. Битые и мятые абрикосы нужно было класть отдельно, я помнил. И их не должно быть много. Чтобы уменьшить их количество, я решил сразу же отправить упавший плод себе в рот.
– А ты как относишься к современным писателям? – прощупывал я почву, пережевывая абрикос и протягивая руку к следующему.
– Очень уважительно! Мой самый любимый – Армандо Фискетти, не читал?
Абрикос пошел не в то горло, и я неистово закашлялся. Массимо тут же подскочил ко мне, готовый самозабвенно броситься на спасение моей жизни. Он с силой постучал мне по спине, пока я, наконец, не вдохнул полной грудью. У меня аж слезы на глазах выступили.
– Не задирай голову, когда рот полон, – поучительно сказал Массимо.
Я только кивнул в ответ, все еще не в силах говорить.
Porca sedile… Как это прекрасно, что я его любимый писатель! Только если он меня узнает, вся моя маскировка пойдет насмарку. Да еще Доменико уличит во лжи. Я начал судорожно прикидывать, где вообще он мог меня видеть? Печатать свое фото в книге, как это часто бывает, я отказался. Я сразу поставил редактора перед фактом, что не намерен раскрывать свое настоящее имя, свое лицо и выступать перед публикой. Не потому что я был замкнутым или стеснительным, а потому что когда вышел мой первый роман, я ходил на презентацию, давал интервью, а поскольку книга неплохо расходилась, меня стали узнавать в Милане, и я потерял покой. Полгода такой жизни, когда журналисты и прочие вездесущие деятели совали нос в мой мир, лишили меня вдохновения, и я провалил второй проект. Плюс в тот период из-за всего этого случилась пара неприятных историй, и я сказал себе: баста. Еще полгода я убил на то, чтобы удалить из общественного мира свои следы: фотографии, разные сведения о себе. Тогда я и псевдоним сменил, а писатель Армандо Мармуджи канул в лета с одной-единственной книгой в жанре фэнтези.
Мадонна, неужели он где-то видел меня, когда вышла первая книга?! Это было лет десять назад или чуть меньше. Изменился ли я с тех пор? Да! Раньше я гладко брил свой подбородок и носил длинную дурацкую прическу, прилизанную на один бок. Теперь я ношу небольшую бороду и взъерошенные волосы. Я с любовью погладил свой колючий подбородок и решил отрастить бороду подлиннее.
– У тебя хороший вкус, – изрек я. – Армандо Фискетти – великолепный фантаст, – с чувством сделал я себе комплимент.
– Значит, ты тоже читал? – воодушевленно спросил Массимо, а потом начал с энтузиазмом делиться со мной впечатлениями. Он говорил, ловко срывая оранжевые абрикосы и аккуратно складывая их в коробку, а я улыбался, как придурковатый, и млел. От волнения и удовольствия у меня даже руки начали дрожать. И от этого абрикосы то и дело выскальзывали из моих пальцев. Чертовщина! Я еще и положил их, поднятые с земли, в ящик с хорошими! Весь мой экстаз, в который я впал от восторженных отзывов Массимо, моментально испарился, а я принялся ощупывать абрикосы в надежде распознать те, что побитые.
– Зачем ты их перебираешь? – поинтересовался Массимо с искренним изумлением.
– Мммм… Эхм… Я по ошибке положил сюда абрикос, упавший на землю, – сознался я, умолчав, что он был не один.
– Один – не страшно! Тем более эти сразу будем перерабатывать.
За каким дьяволом тогда Доменико так строго наказал их не смешивать?!
– А ты что пишешь? – прервал мои гневные размышления Массимо.
– Я? Я много редактирую! – пришла мне в голову блестящая идея. Отчасти это было правдой: я свои тексты много раз редактировал. – А ты не пишешь?
Массимо пронзительно посмотрел на меня, потом резко отвернулся. Какая дивная реакция…
– Нет, не пишу, – буркнул он и продолжил собирать абрикосы, перейдя к соседнему дереву. Было такое ощущение, что он захлопнул перед моим носом дверь.
Я тоже продолжил собирать урожай, раздумывая над поведением Массимо. После пары минут размышлений я пришел к выводу, что, скорее всего, он как раз пишет, но в стол, чтобы папа случайно не узнал. Либо издается, как я: под псевдонимом, хотя это мне казалось маловероятным.
Через некоторое время я пришел к выводу, что лазить по деревьям и собирать фрукты, чтобы тут же отправить их в рот, а, наевшись, пойти по своим делам, – это совсем не то же самое, что собирать абрикосы в промышленных масштабах. С меня сошло семь потов, ибо солнце нещадно припекало, и даже в тени жара стояла невыносимая, у меня начало ломить спину и руки, а глаза щипали от того, что в них постоянно что-то сыпалось с веток. Я даже перестал наслаждаться сладким ароматом фруктов и звонкой перекличкой маленьких птиц, снующих с ветки на ветку. Но признавать свою слабость я, разумеется, не собирался.
Сжав волю в кулак, я продолжил тянуться за абрикосами, но вскоре мне пришла в голову опрометчивая идея: сменить способ сборки урожая. Я взял лестницу и прислонил ее к стволу, а потом резво вскарабкался наверх. Дерево угрожающе закачалось, нарушая мое равновесие, но я не испугался. Забравшись почти на самый верх лестницы, я, уже наловчившись, быстро сорвал несколько плодов. Куда я их собирался класть – неизвестно даже мне. Обругав себя за недальновидность, я полез вниз, держась одной рукой за ветку. В этот момент что-то пошло не так: раздался треск, и лестница начала уходить из-под моих ног. Инстинкт самосохранения подсказал мне, что если абрикосы рухнут с такой высоты, то им будет не так больно, как мне. Я тут же разжал руку, абрикосы посыпались на землю, а я второй рукой вцепился в ветку и повис на ней, раскачиваясь, будто выстиранные трусы на ветру.