— Вот и все. Можем возвращаться.

Недосказанность нехило напрягает. И ухмылка Мэрла, направленная именно Дэрилу, только обостряет ощущение. Этот вопрос останется висеть в воздухе, он не будет настаивать, а Рик вообще забывает о нем.

Всех поглощает рутина. Осторожно, еще немного неуверенно они пытаются заняться делами, обустраивают окружающее пространство, и никто не касается того, что было важнее. Дэрил единственный, кто остается в стороне, незатронутый всеобщим весельем. Люди расходятся по камерам, отдраивают их, убирая со стен пованивающие следы крови и мозгов. Рик переносит несколько дополнительных одеял и матрасов, которые, впрочем, не пригодятся, потому как к ночи тюрьма нагреется достаточно. Кэрол придумывает хитрость — завесить решетки, чтобы создать уютную комнатку.

Когда только начинает темнеть, под уверения Рика, что они найдут еду, женщина уходит на улицу, чтобы из остатков приготовить поесть. Туда же тихонько смывается Мэрл. Дэрил догадывается о причинах, все же брат не пропускал ни одной юбки. А вот сам он превращается как будто в невидимую стену. Никто не оборачивается на него, и только то, что, проходя мимо, они не задевают его, показывает, что Дэрил действительно находится здесь. И все же на ужин его зовут.

Все происходит как-то слишком быстро. Ночь застигает Дэрила врасплох. Все, зевая, расходятся по комнатам, пока Дэрил и Мэрл не остаются одни. И даже Рик ныряет за Карлом. Тюрьму захватывает тишина, но не приятная и спокойная, по крайней мере, для Дэрила. Для него она несет недосказанность и напряжение.

Дэрил закусывает большой палец. В голове назойливыми мухами разбредаются неприятные мысли, кружат, даже не думая сдохнуть. Он понимает, что накручивает себя, тем самым только ухудшая ситуацию, но и сделать ничего не может.

— О чем думаешь, братишка?

Мэрл вальяжно подходит ближе, останавливается совсем рядом, так что прикасается к носкам его ботинок. Дэрилу ничего не остается, кроме как поднять голову и встретить взгляд брата. Он внутренне напрягается, готовится к настоящему дерьму. Дэрил сейчас был уязвим, и если Мэрл выстрелит, у него был шанс на победу.

— Выглядишь загруженным, — подозрительно обеспокоенно тянет Мэрл. Он присаживается на корточки и кладет правую ладонь на колено. — Тоже почувствовал, как потянуло дерьмецом? Еще не поздно свалить отсюда.

Дэрил кривится, но ничего пока не говорит. Он ждет, пока брат выговорится, смиряется с ситуацией и на самом деле хочет наконец-то понять, куда тот ведет и, наверное, в очередной раз почувствовать тот удар, который чувствуешь от предательства родного человека.

— Не хочешь расслабиться? — неожиданно интересуется Мэрл.

— Что?

— Знаешь, тут ведь есть медицинская часть, — Мэрл наклоняется ниже, словно рассказывал интимный секрет. Глаза маньячно поблескивают, а пальцы сжимаются сильнее. — Не хочешь на пару часиков забыть о всяком дерьме?

Дыхание Мэрла обжигает лицо, и в любой другой момент Дэрилу было бы противно. Но сейчас он почему-то подается навстречу. Безумие брата трогает что-то внутри, предлагает самое простое решение. Так просто отключить мозг и довериться человеку, которому привык доверять. Ошибки? К черту. Он не ангел, чтобы быть безгрешным. Он, черт возьми, имел право гробить себя как хотел. Всего лишь один шажок, и он уже падает в бездну.

В одной из камер тихо сопит Граймс, наверное, прижимая к себе беззащитного сына. Он даже не думал о Дэриле, и тот не мог винить его в этом. Они два разных человека, у каждого из них свои загоны, у каждого свои проблемы и тайны. Так какого черта? Дэрил сплевывает на бетон и размазывает влагу носком ботинка. Действительно, чего он мялся?

Дэрил не берет ничего лишнего. С собой только арбалет да нож, даже Магнум остается в кармане рюкзака. Но судьба как будто на их стороне, сама подталкивает к совершению ошибок. В темноте коридора появляется только один ходячий, которого Дэрил с легкостью снимает стрелой. Да и плутать приходится недолго. Медпункт оказывается в очищенной части, всего лишь за дверью.

Мэрл хлопает по плечу. На губах победная ухмылка, словно именно он поместил эту комнату здесь. Будь он здоровее, наверное, запрыгал бы на месте. Впервые Дэрил видел на лице брата выражение абсолютного счастья.

— Чего ждем? Пора пройти в наше царство.

Однако Дэрил медлит. Обходит дверь, стучит по мутной пластиковой вставке, надеясь понять, если ли там мертвецы. Но то ли ходячие не реагируют, то ли они на самом деле умнее, чем кажутся, но ни единого звука с той стороны.

— Давай же, — подталкивает его Мэрл. — Не ссы, братишка!

Дэрил поворачивает ключ. Замок слишком громко щелкает, ненадолго заполняя тишину хоть каким-то звуком, отдающимся напряжением внизу живота. Сердце подскакивает к горлу, а адреналин теплой волной наполняет каждую клеточку тела. Дэрил готов был действовать.

Он резко распахивает дверь и подается немного вперед. В темноте практически ничего не видно. Силуэты предметов сливаются в чернильные пятна, и не угадаешь, скрывается ли здесь ходячие. Окна слегка выделяются в общей темноте. Только здесь они большие, закрытые мелкой решеткой. Единственное место тюрьмы, откуда были видны звезды и луна.

Круглые белые пятна света, испускаемые светодиодными фонариками, выхватывают куски обстановки: больничные койки с висящими на ручках наручниками, палки пустых капельниц, утки и отдельную комнатку со стенами из решетки, где, скорее всего, все и было. Громкий скрип вынуждает свет метнуться в самый дальний угол длинной палаты. На прижатой к стене кровати лежит сухой старик, скорее всего, из заключенных. Заметив живых, он едва ли шевелится, кости, обтянутые едва заметными мышцами, не могут толком поднять его. Сразу же становится понятно — умер по естественным причинам.

Дэрил медленно приближается. Судя по тому, что круг света становится шире, Мэрл следует за ним, но он не может сказать с уверенностью, чтобы увидеть, нужно повернуть голову, а это значило бы потерять концентрацию.

Стоит только повернуть арбалет, как круг света перескакивает в угол. Но там никого, только пятно, что когда-то было либо кровью, либо рвотой. И Дэрил возвращается к ходячему. Вблизи становится возможным разглядеть его лицо. Серое, с прилипшей к костям кожей, глаза подернуты белой пленкой катаракты, губы больше походили на задницу макаки. Еле-еле приподнимается над кроватью, двигает беззубым ртом, словно пытаясь что-то сказать. Даже хрип выходит тихим, каким-то беспомощным. Из распахнутой бежевой рубашки выглядывают части тела: впалая грудная клетка, прилипший к позвоночнику живот и слишком большие суставы, словно на них наросли шишки. Подагра. Дэрил слышал об этом.

— Будешь брать колеса? — Дэрил опускает арбалет и поворачивается к Мэрлу. Странно было оставлять опасность за своей спиной, но и убивать его не очень-то хотелось. Мертвец не мог ничего сделать, а вот Дэрил смог бы… развлечься?

Он протягивает Мэрлу ключи. Тому остается только засунуть пистолет под пояс. Но, судя по довольному выражению лица, он только рад этому. Мэрл не торопится, движется словно в танце, смакует каждый шаг. Дэрил оказывается на месте раньше брата. Он освещает комнатку через решетку, еще раз проверяет, не заныкался ли где-то ходячий. Все тихо и спокойно. Наконец-то Мэрл перестает выделываться, он вставляет ключ в замок и поворачивает.

Дэрил позволяет Мэрлу действовать самому. Убедившись, что внутри пусто, он проходит к пустым койкам, что ближе к двери, и запрыгивает на одну из них. Свет от фонарика возвращается к ходячему, выделяет его из общей темноты.

Ничуть не стесняясь и не испытывая отвращения, Дэрил закидывает ноги на чистое покрывало. Куски грязи и гнилой плоти отваливаются от подошвы, пятнают белизну, но ему плевать. Дэрил подталкивает под поясницу твердую подушку.

Довольный Мэрл возвращается с целой охапкой таблеток. Выкладывает их на соседнюю койку от Дэрила и запрыгивает туда же.

— Так и оставим его? — бормочет брат, даже не поднимая голову. Он беззвучно шевелит губами, читая названия, а иногда и действующие вещества. Видимо, самые интересные он откладывает поближе к себе, остальные отправляются на соседнюю койку, чтобы все равно в итоге быть однажды употребленными.