— А не логичнее ли было ждать их в Александрии? Разница-то, куда им идти? — замечает Гленн. И в его словах есть крупицы правды, но эту крупицу полностью давит огромный ком доводов. В Александрии все тоже не так просто, и Рику хотелось ощущать за спиной поддержку, особенно Дэрила.

— Это сложно объяснить. Да и без Дэрила отправляться хоть куда-то — это верх абсурда.

С последним доводом никто даже не пытается спорить. Диксон уже давно ассоциируется с безопасностью и силой. Это кое-что да значит. Особенно молчаливое согласие со стороны Карла. Словно тот одобрил новую девушку Рика.

Тишина становится успокаивающей, но она быстро нарушается тихими голосами. Гленн с новеньким обсуждают какой-то фильм, словно и не были в лесу, а находились дома в гостиной. Потрясающе, как человек умеет адаптироваться и закрывать глаза на очевидные вещи.

Рик так не умел. Раздражение с каждым вздохом растет сильнее, зарождается головная боль. Он понятия не имел, где они сейчас находятся, и не представлял, как выбираться. Его поглощало ощущение, словно они ходят кругами. Хотя, скорее всего, именно так и было.

Голоса становятся все смелее. К ним присоединяется и Кэрол, только Карла не затрагивает чужое веселье. Он идет рядом, такой же напряженный, как и Рик. Именно взгляд сына дает ему сил двигаться дальше и упрямо надеяться, что все получится.

Среди деревьев мелькает темная фигура, которую, похоже, замечает только Рик. Идти к ходячему нет ни сил, ни желания, и Рик одним движением извлекает оружие, единственное на всех них. Громкий хлопок эхом раздается среди деревьев. Всего один выстрел, и ходячий заваливается как марионетка, которой отрезали веревки. В звенящей тишине не слышно ни звука. Голоса замирают, даже птицы молчат.

— Папа… — неожиданно громко звучит в этой тишине.

Рик резко оборачивается и прослеживает взглядом то, куда он указывает. Сердце сжимается от страха, а дыхание перехватывает. Ходячие…

========== Часть 24 ==========

В Вудбери была настоящая больница. Это вам не отдаленное поселение среди ферм, где есть лишь ветеринар, или трущобы пригорода Атланты, где пьяный отец с улыбочкой вправляет одним рывком вывихнутое плечо. Здесь чистые помещения, пахнущие антисептическим средством. Единственное, что отличалось — тишина, словно люди просто вымерли.

Дэрил примостился на краешке табуретки в углу обычной больничной палаты. Большую часть комнаты занимает стандартная для больниц кровать с возможностью регулирования положения, на которой и возлежал, словно царь, бледный Мэрл, рассматривающий оставшуюся от его руки культю. Впрочем, Дэрил его даже не замечал. Он сидел, расфокусировано смотря куда-то в пустоту, теребя между пальцами несчастную бумагу.

В голове образовался вакуум, но странный вакуум с одной-единственной пульсирующей холодной звездой. Его сознание плавало в холодном пространстве, не рискуя подойти ближе к свету и прикоснуться к нему. Дэрил знал, стоит только начать, как это затянет. Не заметишь, как погрузишься в пучину ужаса. Находиться на грани не всегда забавно и приятно, иногда это настоящий кошмар. С обеих сторон его обступала темнота.

— Эй, мелкий.

Дэрил смаргивает темноту и поднимает взгляд. Свет кажется каким-то не таким, странным, более темным. А движения получаются замедленными, словно мозг не мог нормально контролировать работу тела. Все было другим, неправильным, и от этого по спине пробегают мурашки, а в груди тяжелее. Его сердце колет, сильно и больно.

— Как ты? — еле выдавливает из себя Дэрил. Горло саднит, а легкие сжимаются. Он на крохотный шажок приближается к «звезде», и что-то внутри съеживается, делая его таким маленьким.

Взгляд брата находит его, кажется, из другой галактики. Пульсирующие темные края комнаты сжимаются, и к горлу поднимается тошнота. Слишком резко до Дэрила доходит правда. Он боялся. Боялся до дрожи в коленках и черных пятен перед глазами и, кажется, немного сходил с ума.

— А ты как думаешь? — недовольно шипит Мэрл. — У меня блядской руки нет!

Брат неверяще кладет ладонь на культю, проводит пальцами вверх по повязке, пока не натыкается на пустоту. Он сжимает ее, словно ощущает свои собственные пальцы. Наверное, Дэрил должен был сочувствовать ему, чувствовать ту же боль, так почему же он находится в этом чертовом отрешенном состоянии?

— Блядь, блядь, блядь… — Мэрл проводит ладонью по своему черепу. Будь у него волосы, он бы вцепился в них и выдрал к черту. Но эмоции так и остаются невыплеснутыми. — Чертова сука.

Мэрл откидывается на подушку и прикрывает глаза здоровой рукой. Дэрил не верит, что он плачет, но все равно стыд на мгновение сбивает ритм его сердца. Это всего лишь секунда. Дэрил вновь начинает вертеть бумажку.

— Блядь, — уже тише произносит Мэрл, он сильнее давит на глаза, тяжело выдыхает и резко садится.

Дэрил чувствует его взгляд, но голову не поднимает. Вина сдавливает его желудок. Кажется, что он не сможет сказать это, но рот уже открывается. В груди холодеет.

— Я должен уехать, — едва ворочая языком, тяжело говорит Дэрил. — Я больше не останусь здесь.

Он шумно втягивает воздух и прикрывает глаза. Дэрил знает, что сейчас начнется, и знает, что заслужил этого. Скрип ножек о пол заставляет вздрогнуть. Дэрил напрягается, словно его собирались ударить, впрочем, Мэрл мог это сделать даже с одной рукой. Но оно было и к лучшему. Если Мэрл ударит его, у Дэрила будут хоть какие-то оправдания.

— А ну-ка повтори, что ты там вякнул?.. — угрожающе тянет брат.

— Я ухожу.

Дэрил заставляет себя поднять голову. Взгляды сталкиваются, давят друг друга. Острое желание отвернуться жжет глаза, но Дэрил не сдается. В этот раз он практически уверен в своем решении, и вина не могла изменить этого. Пускай он и чувствует себя невероятно паршиво.

— Это из-за Граймса?

Слова бьют посильнее кулака, давят на рану, о которой Дэрил даже не знал, но он не отводит взгляда, только тяжело сглатывает и ждет.

— Из-за этого ублюдка ты решил прокатить меня? — медленно произносит Мэрл. Его ледяной голос хуже, чем крик. Дэрил подбирается, ждет удара, но тот почему-то не приходит. — Уйдешь, зная, в каком я дерьме?

Мэрл выжидающе замолкает. В коридоре кто-то тихо шаркает ногами по полу, раздаются еле слышные голоса. Было бы спасением, зайди сюда кто-то, чтобы проверить состояние Мэрла, но люди уходят, погребая их в мрачной тишине. Дэрил облизывает сухие губы и сцепляет пальцы в замок. Спина сгибается под тяжестью вины.

— Да. — Сухой язык еле ворочается, становясь таким большим, что, кажется, перекрывает гортань. — Ты справишься. — Дэрил кивает головой собственным словам. Он опускает взгляд на пальцы, надавливает ногтем в сустав большого. — Даже без руки. А они… Я должен помочь.

Дэрил крепко зажмуривается и задерживает дыхание. Желудок подпрыгивает к самому горлу. Стыд, страх, все это он чувствует сейчас. И что хуже, он не может от этого сбежать, не может найти правильный выход, потому что его просто нет. Обе тропинки вели его в ад. Вопрос в том, какая из них короче.

— Ого, братишка. Да ты готов бросить своего родного брата ради ебаря… — все так же подозрительно спокойно говорит Мэрл. Дэрил на секунду поднимает взгляд, успевая заметить мелькнувшую по губам мужчины кривоватую усмешку. Непонятно и страшно. — Мне даже интересно. Это же какой у него должен быть хрен?

Дэрил понимает, что это всего лишь наживка. Но он заглатывает его, как безмозглая рыба.

— Не в этом дело, — устало произносит он. Мышцы шеи покалывает легкая боль перенапряжения. — Эти люди… Он не готовы ко всему этому дерьму. Думают, что готовы, но это не так.

— И что, ты прописался личным ангелом-хранителем этой кучки идиотов? Да не смеши мои яйца. Ты можешь ссать в ухо любому, но не мне. Уж я-то знаю тебя, сестренка. Вот только ни одна сука из тех, кого ты трахал, не влияла на тебя так. Даже та, по которой ты сох раньше. Ты никогда не пытался сбежать от меня.

Дэрил резко вскидывает голову. Сбежать?