— Отнесем?

Листы оказываются довольно большими. Края прямо в руках рассыпаются, ржавчина пачкает кожу, но большая часть железа все же пока еще целая и в состоянии выдержать давление. Дело спорилось. Мэрл с неожиданной неохотой принял затею, помялся, порычал, но все же дал добро. Для того чтобы короткие пластины закрыли всю площадь, пришлось подогнать машину чуть ли не в плотную. Открытые двери плюс железо создали узкий, но прямой коридор, ведущий прямо внутрь фуры. Долбящий по стенам Маркус должен будет приманить звуками мертвецов. Карл устроился сверху с оружием — единственное место, которое можно считать безопасным — и представлял собой единственную линию обороны. Остается только открыть ворота.

— Я тебя страхую, — одобряюще улыбается Мэрл, он отводит железо в сторону, тем самым делая небольшой проход.

Дэрил внутренне подбирается и просачивается в образовавшуюся щель. Пуговицы цепляются за край, он практически застревает. В следующий раз, когда он пройдет здесь, каждая секунда будет на счету.

У него не получается бояться. Организм, работающий на одном энтузиазме, подключает неизвестно откуда взявшиеся ресурсы. Дэрил проверяет ножны, гладит подушечками рукоять. Это его единственное оружие сейчас.

Ветер усиливается, дождь хлещет в лицо. Дэрил делает первый шаг. Та самая девчонка, которую он заметил ранее, вновь бросается на ворота, тянет руки между близко расположенными прутьями. Рот раскрывается в беззвучных хрипах.

Железные резные ворота трясутся под натиском мертвецов, створки то и дело пытаются разойтись, но железный засов, хоть и дрожит, пока держит. Уже половина железного стержня успела выйти, и Дэрилу предстоит не такая сложная задача. Он выхватывает нож, подкидывает его на ладони и прикидывает, как сделать так, чтобы быстрые ходячие не цапнули его. Детские ручонки высовываются по самые плечи, маленькие ядовитые пальчики хватают воздух. Дэрил одергивает рукав джинсовой куртки, вытаскивает тряпку из кармана и обматывает ее вокруг голого участка руки. Теперь будет действительно опасно.

— Не ссы, Дарлина.

Дэрил делает маленький шаг вперед, и время словно бы замедляется. Крупные капли замирают, поднятая в воздух потертая обертка от фантика застывает в воздухе, и только руки продолжают свой медленный танец смерти.

Дэрил тянется вперед. В руке зажат нож, который должен дать дополнительных пару сантиметров. Еще немного вперед, пальцы манят к себе одного из детей. Тупая боль и легкий щелчок…

***

Рик замирает, так и не донеся до губ чашку с травяным чаем. Сердце екает, в душе что-то надрывается, принося с собой боль и грусть. Рука инстинктивно тянется, чтобы сжать болящее место, комкает свитер на груди. Перед глазами темнеет.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Гленн. Парнишка подается немного вперед и заглядывает в глаза. Он словно тоже чувствует наступающую темноту.

— Не знаю… — осторожно произносит Рик. Он сильнее сжимает свитер на груди. И тут же что-то с оглушительным звоном лопается. Рик резко поднимается, отодвинутый стул с громким грохотом заваливается назад. — Где Карл?

***

Неожиданно все затихает. Старое поместье вздыхает с облегчением, наконец-то получив свободу и долгожданную тишину. Оно уже прошло свой путь, оно устало. Замененная крыша вновь начала течь, болящий бок левого крыла намекает на причину будущей смерти — расшатавшийся камень в старой кладке. Возможно, будь здесь люди — веселая семья с детьми — оно бы вновь воспылало любовью к жизни, но не это подобие людей, всего лишь куклы, которые хрипят, но не умирают. Поместье облегченно выдыхает и успокаивается.

Капельки холодного дождя слизывают остатки скверны. Кровь впитывается в землю, куски плоти прячутся в земле, чтобы со временем дать новую жизнь. И только одно темное пятно на асфальте привлекает внимание.

Заинтересовавшийся ворон спрыгивает с ветки, и быстро пикируют к мясному мешку. Он аккуратно подходит ближе, готовый в любой момент среагировать, но существо не шевелится — уже мертво. Темные волосы разметались по асфальту, одежда пропиталась влагой, а бледная щека так и манит перспективой сытного обеда. Ворон довольно каркает, подзывая своих друзей, и подбирается ближе. Их ждет хорошая еда….

Кап. Кап. Крупные багровые капли срываются с подбородка и разбиваются о плотную кожу куртки. Кап. Кап. Уродливая рана так и приковывает взгляд. Вырванный кусок плоти из щеки открывает испачканные в крови зубы. Язык, словно подыхающая гусеница, дергается в черноте влажной пещеры. Никакой попытки прикрыть ее, только пара таблеток, чтобы унять боль.

— Не пялься так, — едва ворочая распухшим языком, выплевывает мужчина.

Дэрил вздрагивает и отводит взгляд, хотя так и тянет повернуться. Мерзкое притягивает так же, как и прекрасное. По пути взгляд зацепляет и собственный распухший, словно огромная сарделька, фиолетовый палец. Темное, практически черное кольцо вокруг фаланги показывает место повреждения. Ткань и правда спасла. И пускай палец чертовски болит, Дэрилу не на что жаловаться, он хотя бы не ходячий труп.

Крышка бережно лелеемого в трясущихся руках пузырька с легким хлопком открывается. На испачканную в крови ладонь выкатываются сразу же четыре таблетки. Сильное обезболивающее, да и в такой дозировке — смерть печени и риск остановки сердца. Но мужчине нет смысла заботиться об этом. Он уже мертвец.

— Знал, что так произойдет, — едва понятно мямлит мужчина.

Белые таблетки мелькают в рваной ране, быстро окрашиваясь в темно бурый. Мужчина морщится, язык дергается, проталкивая в глотку маленькие комочки, и те исчезают.

— Надеялся, что это буду не я, — кривясь от боли, все так же невнятно бормочет он. Дэрил честно не понимает причин. Зачем так мучить себя, разрывая незаживающую рану? Но Дейву, похоже, хочется поболтать напоследок. — Это все, — он едва взмахивает трясущейся рукой; пара таблеток из баночки получают свободу и скрываются где-то под сиденьем, Дэрил провожает их тоскливым взглядом и вновь возвращается к дороге, — полное дерьмо, и твой брат тоже дерьмо. Он ведь так старательно подставлял тебя… Блядь.

Дэрил дергается для того, чтобы повернуться, но справляется с собой и возвращает взгляд на дорогу. Ему не нужно уточнять смысл слов умирающего человека. Все и так кристально ясно. Да и понять его можно. Кто же не будет сетовать на судьбу, на то, что мишенью оказался именно он, а не другой, когда за спиной уже стоит костлявая старуха? В такие моменты невозможно мыслить адекватно.

— Не удивлюсь, если это все мелкий пиздюк придумал….

Дейв затихает. Когда тишина длится слишком долго, Дэрил все же поворачивается. Мужчина не умер. Его застекленевший взгляд уперся во что-то, может перед глазами проносится вся его жизнь, а может он вычисляет в голове, сколько времени потребуется Дэрилу, чтобы сдаться и, забив на дорогу, начать шарить под сиденьем в поиске дозы. Это не важно. Важно то, как впиваются пальцы в колени, как воздух с порцией крови выходит из приоткрытого влажного рта.

Главное, чтобы хватило времени…

========== Часть 35 ==========

Тюрьма замерла в ожидании. Напряжение сгустило воздух, в углах затаилась темнота. В коридорах очень быстро становится пусто. Люди скрываются в своих камерах, дозорные закрывают двери в сторожевых башнях. Все замирает в напряжении. Звенит натянутая струна.

Под тяжелым взглядом Рика оказываются все. Мужчина, выглянувший на балкон, чтобы перекурить, девушка, забывшая что-то на улице. Все они, вздрогнув, стремятся обратно, где, поежившись, попытаются забыть ощущение, которое испытали в тот момент.

Вновь усилившийся дождь наполняет лужи, пытается согнать Рика, но тот упорно продолжает просиживать свою задницу. Его мышцы становятся деревянными, позвоночник простреливает боль, но Рик не сдвинется ни на миллиметр, пока его сын не вернется.

Солнце уже подходит к горизонту. Серое небо резко темнеет, мир теряет краски, становясь черно-серым, точь в точь повторяя настроение Рика. Мрачные мысли сгущаются, и Граймс уже не знает, что сделает, когда вернутся блудные сыны.