«Блять. Расслабься. Просто расслабься. Может, он даже не… даже не внутри. Вот же чёрт». Продолжая бормотать себе под нос ободряющий бред, он схватил бумаги с пассажирского сидения и с огромным трудом, будто двери автомобиля были вылиты из свинца, наконец выполз на улицу.

— Господи Иисусе, — раздосадованно простонал он, облокачиваясь на захлопнувшуюся дверцу машины. Топографическая карта и первый договор купли-продажи были прижаты к его груди, из-за чего за долю секунды стали мятыми и слегка влажными от пота. Через силу погасив зарождавшуюся в груди истерику, Луи глубоко вздохнул и приказал себе собраться, прежде чем зайти в дом. «Дыши. Дыши. Блять. Просто дыши».

Разговор с Найлом немного воодушевил его, но у Томлинсона в запасе до сих пор было немало слов, которые он хотел бы сказать Гарри. И очень многое ему хотелось бы услышать потом в ответ. Он не помнил, чтобы хоть раз за всю жизнь ему так отчаянно хотелось с кем-то поговорить, что всё внутри сгорало от мучительного ожидания.

«Почему в реальной жизни невозможно установить с кем-то мысленный контакт? — задумался он, направляясь к дому и даже не пытаясь предотвратить этот несуразный внутренний монолог. — Я бы просто дотронулся до его лица, соединил бы наши лбы и между нами не осталось бы никаких вопросов… Только… Только любовь… и доверие».

Доверие. Чёрт. Именно этого он и хотел. Настоящего, обговоренного, взаимного доверия друг к другу. Оно казалось таким соблазнительно близким, но в то же время и недосягаемым, и сердце Луи отчаянно о нём мечтало. Неуверенность насчёт намерений Гарри вкупе с призрачными надеждами на лучший исход были настоящей пыткой для Томлинсона.

«Он всё ещё хочет этого, верно? В смысле, он не стал бы… не стал бы так просто менять своё мнение…»

Благодаря бурлившему в венах волнению и бешено стучавшему в ушах пульсу Луи практически влетел по ступеням на крыльцо, а оттуда уже в дом и дальше в гостиную.

— Гар… Гарри? — осторожно позвал он, замирая прямо посреди комнаты. После слепящего его глаза солнечного света, Томлинсону было немного сложнее приспособиться к погружённому во тьму помещению, однако это не мешало ему сканировать взглядом всё доступное пространство, пока он потихоньку пробирался к кухне. Луи был весь на нервах, из-за чего ему чудилось, будто Гарри в любой момент выпрыгнет откуда-то из-за дивана или из пыльного, тёмного угла за холодильником. — Здесь кто-нибудь?.. Гарри?

Луи уже было собрался вернуться обратно и направится на поиски Гарри в его спальню, как вдруг, обернувшись, он заметил его.

Гарри.

Он стоял в проёме задней двери и смотрел прямо на Луи с отвисшей челюстью и широко распахнутыми глазами. Мужчина явно только что вернулся с пастбища — его рабочие перчатки торчали из заднего кармана грязных джинсов, а из наспех заплетённого пучка выбивались насквозь промокшие от пота тоненькие пряди. Наконец снова его увидев, Томлинсон буквально потерял дар речи. Он так скучал по Гарри. Любовь разлилась по всему его телу, тут же согрев и заставив невольно сделать несколько шагов вперёд. Он вдруг подумал, что они могли бы вечность простоять вот так, изучая друг друга взглядом под бьющиеся в унисон сердца. Но затем удивление на лице Стайлса сменилось чем-то наподобие облегчения, он резко вздохнул и из его глаз покатились слёзы, заставляя его склониться, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания.

— Лу?..

Луи преодолел разделявшие их метры и даже прежде, чем с губ Гарри полностью слетело его имя, утянул его в крепкие объятия, осторожно уводя мужчину из коридора. Об оставшихся лежать где-то на полу бумагах, полученных в Бюро технической инвентаризации, тут же было забыто.

— Малыш, — прошептал Томлинсон, успокаивающе поглаживая ковбоя между лопаток. — Ох, малыш, всё хорошо… Всё хорошо.

Зарываясь носом в его рубашку и водя большими ладонями по спине своего парня, Гарри лишь машинально качал головой и прижимался к нему сильнее. Было такое ощущение, будто ему было физически необходимо находиться как можно ближе к Луи, чтобы убедиться, что он и действительно сейчас был здесь, с ним.

— Нет. Нет, — пробормотал он, когда ему наконец удалось урегулировать дыхание. — Всё не так. Всё плохо, я ведь был таким… таким… а ты всё равно здесь. Ты и правда здесь…

Луи рассмеялся сквозь слёзы и кивнул, не прекращая водить руками по его спине.

— Я здесь, — подтвердил он и несколько раз чмокнул Гарри в обе щёки, из-за чего, казалось, слёзы из его глаз полились только сильнее. — И всё будет хорошо.

— Как… Как ты здесь оказался? Почему? — выдавил Стайлс и наконец выпрямился, чтобы заглянуть ему в лицо. На мгновение его дыхание сбилось. — Боже, это такое… такое облегчение. Прости меня, Луи. За всё прости. Я такой… Я настоящий идиот. Я был настоящим идиотом. Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Луи, с удовольствием вдыхая аромат природы, пота и скошенной травы, исходящий от его рабочей рубашки. Ему казалось, что он может просто взорваться от переполнивших его эмоций.

С губ Гарри сорвался невесёлый смешок, слёзы в его глазах снова засверкали, и он сильнее сжал талию Томлинсона.

— Я не заслуживаю этого… — В недоумении покачав головой, он скривился. — Я же… Я же сдался.

Желудок Луи вдруг скрутило, а неистово колотившееся сердце больно кольнула былая досада. Хоть он и знал, что им ещё многое предстояло обсудить, объятия Гарри действовали так успокаивающе, что он совсем забыл об этом, полностью отдаваясь пониманию того, что его до сих пор любят. Он ведь не обманывал, когда сказал, что всё будет хорошо — Луи глубоко в душе осознавал, что эти слова были правдой. Поэтому он почувствовал себя немного преданным, услышав, что Гарри готов был отказаться от всего, что у них было. Что он уже поставил крест на их будущем, не веря в возвращение Луи, хотя Томлинсон даже думать боялся в этом направлении. В его животе свернулся новый клубок боли, когда он вспомнил, что Гарри даже не отвечал на его звонки.

— Что? — спросил Стайлс, растерявшись из-за долгого молчания Луи и изо всех сил стараясь прочесть реакцию в выражении его лица. Вдруг он ахнул и поднял руки, сжимая плечи Томлинсона. — Ох! Нет! О нет! Нет, не в этом смысле! Господи, Луи. Нет. Не в этом смысле. Не в этом смысле.

Мышцы Луи тут же расслабились, но он всё ещё не проронил ни слова, неуверенно глядя на Гарри и дожидаясь его объяснений.

— Я такой идиот, — повторил тот, качая головой от отвращения. Его нижняя губа снова задрожала, а голос стал на октаву ниже от переполнивших его эмоций. — Я имел в виду… Я имел в виду, э-э… до того, как ты приехал. До того, как ты впервые приехал на… на «Одинокую Розу». — С его языка сорвался ещё один тихий смешок, а сам Гарри снова затряс головой. — Я не думал, что со мной такое когда-нибудь слу-случится. — Его губы растянулись в печальной улыбке, глаза снова стали влажными, и Стайлс едва заметно пожал плечами. — Не думал, что когда-нибудь влюблюсь.

— Оу, малыш, — наконец подал голос Луи и, смахнув со лба ковбоя выбившуюся кудрявую прядь, нежно поцеловал его в щёку. Он уже и сам готов был расплакаться.

— А потом появился ты, — шёпотом продолжил Гарри, прижимаясь как можно ближе к прикосновению. Заглянув в глаза Томлинсона, он издал удивлённый смешок, а его лицо покрылось красными пятнами. — Ты появился здесь, и я просто… Я не мог поверить! Я не мог поверить, что на свете существует кто-то, кто настолько мне подходит… Что я действительно… действительно с тобой встретился…

Не выдержав, Луи поднялся на носочки и с нежностью прильнул к его солёным от слёз губам. Гарри издал приглушённый возглас, но потом взял себя в руки и со всей страстью ответил на поцелуй, открывая рот и запуская внутрь чужой язык.

Когда они наконец оторвались друг от друга, в лёгких почти не оставалось воздуха, и Томлинсон невольно хихикнул, заметив, каким потерянным было выражение, появившееся на лице ковбоя. Гарри вскоре тоже подключился, посмеиваясь и закатывая глаза. Взяв в руки ладонь Луи, он поднёс её к своей горячей щеке, будто бы для того, чтобы наглядно продемонстрировать, какое влияние он на него оказывал.