— Ужасная. — Вдруг упав на колени, он облизнул губы и поднял на него взгляд стеклянных, бутылочно-зелёных глаз. Ковбой принялся нежно выцеловывать бледную кожу всего в нескольких сантиметрах от болезненно твёрдого члена Томлинсона, из-за чего мужчина задрожал от возбуждения, а с покрасневшей головки закапала естественная смазка.

— О господи, — задыхаясь, пробормотал он и закрыл глаза, откидывая голову назад. Нос щекотал приятный, густой запах стойла, а руки Гарри в грубых перчатках по-прежнему покоились на талии Луи. Ему было так хорошо, что это уже невозможно было выносить.

Запечатлев один лёгкий поцелуй на влажной головке его члена, Гарри грубо повернул Луи спиной к себе. Ахнув, тот поднял руки и, скрестив их, прижал к деревянному столбу. Упершись щекой в запястья, он повернул голову и приоткрыл рот, чувствуя поглаживания на своей заднице.

Два больших пальца скользнули в расселину между его ягодиц, раздвигая их в стороны, и в этом обжигающем соприкосновении кожи Луи с грубой материей рабочих перчаток было что-то невероятно сексуальное. Тем временем Гарри продолжал играть с его задницей, скользя пальцами над покрасневшим и влажным отверстием, затем сжимая ягодицы вместе и снова разводя их в стороны. Когда он раздвинул их особенно широко, Луи почувствовал, как его мышцы сокращаются, а из задницы вытекает тонкая струйка лубриканта, скатываясь к яйцам и оставляя за собой влажный след. Было такое чувство, будто его уже хорошенько оттрахали и заполнили спермой, и из-за этого грудь Томлинсона уже едва ли не накалилась добела от желания.

Уткнувшись носом в его копчик, Гарри простонал.

— Ты так охуенно пахнешь, малыш.

— Просто… — Если Луи и собирался что-то сказать, его мысли улетучились в ту же секунду, когда Гарри прижался губами к его растянутому отверстию. Сквозь зубы втянув в себя воздух, Томлинсон сжался, чувствуя, как внутрь его задницы проникает влажный кончик языка. Гарри вылизывал его резкими, быстрыми движениями, достаточно глубокими, чтобы Луи задыхался от удовольствия, но всё же не слишком сильными, чтобы тот не кончал раньше времени. Когда он наконец расслабился и полностью отдался ощущениям, Стайлс замедлил темп, начиная проходиться по расселине медленными, дразнящими мазками.

— Б-блять, Гарри, — задыхаясь и царапая ногтями дерево, проскулил Луи. Мужчина был так возбуждён, что хотелось кричать. Однако он лишь всхлипывал, уткнувшись лицом в руки, сильнее раздвигал ноги и выгибал спину, пытаясь подстроиться под движения Гарри.

В его глазах стояли слёзы к тому моменту, как ковбой наконец поднялся и провёл ладонями по его бокам, задирая рубашку.

— Презерватив? — прошептал он.

— В нагрудном кармане, — прохрипел Луи, стараясь поймать ртом воздух. Его член был таким твёрдым, что это начинало приносить боль.

Проведя ладонью по груди Томлинсона, Гарри нащупал маленькую упаковку и, разорвав её зубами, отбросил одну из перчаток на засыпанный соломой пол, чтобы без затруднений раскатать презерватив по члену. Спустя пару секунд, Луи почувствовал, как в его заднице оказалась головка, с лёгкостью преодолевшая слабое сопротивление мышц. Он был на грани слёз.

— Пожа… — начал было он, но окончание слова так и застряло в его горле, как только Гарри одним плавным движением толкнулся внутрь, сразу же попадая по простате. Когда же ковбой вышел и подался вперёд снова, голос Луи сошёл до едва разборчивого бормотания. Он был так возбуждён, член Гарри заполнял его просто потрясающе.

После третьего толчка Стайлс вдруг обернул руку в перчатке вокруг основания его члена, и Луи, не выдержав, кончил, задыхаясь и царапая ногтями деревянный столб. Грубая ткань тёрлась о чувствительную кожу, Гарри всё ещё был глубоко внутри него, и всё это буквально выдавливало из него последние капли.

— О боже, — выдохнул Луи. — Вот блять… — Удовольствие волнами разливалось по его телу, и каждый новый импульс, казалось, был только сильнее предыдущего.

Простонав, Гарри толкнулся сильнее, снова проходясь по его простате.

— Самая горячая вещь из всех, что со мной случались, — хрипло пробормотал он.

— Не останавливайся, — нетерпеливо прошептал Луи. — Сильнее.

Не теряя времени, Гарри начал с силой в него вколачиваться, опуская руки ему на бёдра и впиваясь в них пальцами. Дыхание Луи сбилось, а пальцы на ногах поджимались каждый раз, когда ковбой особо сильно толкался внутрь. Прошло не больше минуты, прежде чем он наконец особо сильно сжал пальцы и с низким дрожащим стоном излился в презерватив. Но даже несмотря на чрезмерную чувствительность, граничившую с болью, Гарри продолжал трахать Луи, пока это не стало совсем невыносимым.

В голове у Томлинсона была приятная пустота, будто он был на грани обморока. Наконец натянув джинсы и отойдя на пару шагов, он совершенно случайно заметил свою собственную сперму, испачкавшую часть столба. Не выдержав, он расхохотался и указал в ту сторону пальцем, пытаясь привлечь внимание Гарри.

Фыркнув, ковбой наклонился, чтобы подобрать упаковку от презерватива.

— Ну, невелика беда, — произнёс он. — Мы всё равно собирались его снести…

Луи повернулся к нему как раз вовремя, чтобы заметить хмурое выражение на его лице.

— Оу… — только и смог выдавить он, не зная, как реагировать, и чувствуя себя из-за этого крайне глупо.

— Когда ты уезжаешь? — вдруг спросил Гарри, поднимая голову. — Я знаю, что в субботу, но во сколько у тебя рейс?

— В восемь утра, — виновато пробормотал Луи, пожимая плечами.

Гарри кивнул, как будто бы став меньше.

— Ладно. — И, глубоко вздохнув, он повторил уже, видимо, для себя: — Ладно.

*

В пятницу вечером Мэгги и Найл покинули пивную Лиама довольно рано, успев задержаться не больше, чем на полторы пинты. И даже несмотря на то, что Луи к этому времени уже попрощался со всеми работниками ранчо за традиционным чили, поданным на ужин, (Остин, Роби и Пол сразу после этого пошли спать, поскольку у них впервые с начала отёла появилась возможность расслабиться), осознание охватило его только тогда, когда Хораны встали и накинули на плечи свои лёгкие куртки. Это действительно происходило. Утром он улетит и не увидит никого из них ещё очень долгое время.

— Пока, — прошептал он, обняв друзей, и тихо всхлипнул, тут же смутившись из-за своей дурацкой чрезмерной эмоциональности.

«Идиот, естественно, ты будешь и по ним скучать. Ты уезжаешь не только от Гарри».

— Пока, Луи, — отстранившись, ответила Мэгги и, подняв на Томлинсона затуманенные от слёз глаза, часто заморгала. Опустив взгляд на её живот, Луи непроизвольно улыбнулся, но тут же в ужасе поднял голову, вдруг осознав, насколько очевидным было его поведение. Вот только это резкое движение было ещё более подозрительным, так что, поняв это, они оба тихо рассмеялись. — Не переживай, — прошептала девушка и указала в сторону Гарри, который всё ещё сидел за их столиком и, казалось, был полностью погружён в свои мысли. — Сомневаюсь, что его голову сейчас занимает что-то кроме того, как сильно он будет по тебе скучать.

В ответ на это Луи смог выдавить только ещё один дрожащий всхлип. Последняя неделя пролетела слишком незаметно, и, казалось, с того дня, когда они ездили на пикник к старой хижине Роя и Розы, каждый новый день таял в воздухе ещё быстрее предыдущего. Всё ранчо охватила атмосфера лёгкой меланхолии, из-за чего каждая минута оставляла за собой едва заметное горько-сладкое послевкусие. А за последние двадцать четыре часа Гарри и вовсе погрузился в мрачное, напряжённое уныние, отчего сердце Луи болело только сильнее.

— Ох, Лу, — вздохнула Мэгги, посмеиваясь сквозь слёзы, и утянула Луи в ещё одни крепкие объятия. — Я так рада, что ты к нам приехал.

— Как и я, — эхом отозвался Найл, когда девушка наконец передала Томлинсона ему в руки.

— Вы так хорошо обнимаетесь, вы бы знали, — неразборчиво пробормотал Луи, уткнувшись носом в его грудь.

Хохотнув, Найл кивнул в сторону Гарри.