— Тогда увидимся завтра, — прервал его мысли Зейн. — Я напишу тебе, как только приземлюсь.
— Ага, — с трудом выдавил Луи. — Я уже в предвкушении.
В трубке послышались гудки, и Томлинсон разжал пальцы, роняя телефон на матрас. «О господи», — пронеслось в его мыслях. Полтора дня. Вот всё, что у него осталось.
Все их с Гарри разговоры о лете были больше похожи на пламенные, обнадёживающие друг друга речи, чем на настоящее планирование будущего. Но они собирались навещать друг друга: Луи хотел провести Гарри по самым интересным местам Денвера, а Стайлс надеялся вытащить его на ещё одну прогулку верхом. Вот только планировать отношения на расстоянии было просто только тогда, когда они находились друг у друга в объятиях. Плюс ко всему неизбежное погружение Луи в учёбу с приходом его первого семестра на юрфаке ещё даже не подвергалось обсуждению.
— Пиздец, — простонал Луи, падая на кровать. — Пиздец.
Протянув руку, он нащупал розовый вибратор Гарри и изогнулся, приставляя его к своей заднице. План был в том, чтобы подрочить и, может, даже довести себя до оргазма, думая о использовавшем эту штуку Гарри, а потом выйти на улицу, добраться до стойла и найти ковбоя там. Но сейчас чувство отчаяния прошибало его до холодного пота, и Луи до безумия хотелось трахать, трахать и трахать себя, а потом пойти к Стайлсу и целоваться с ним до покрасневших губ и сбитого дыхания, пока один из них наконец не сорвётся.
Поэтому он быстро ввёл вибратор внутрь, закусывая губу от боли, но даже не пытаясь замедлить движения кистью. Он был уже влажным от смазки, нанесённой ещё до разговора с Зейном, но всё ещё очень узким и разгорячённым после душа.
— Блять, блять, — выдохнул Луи, когда дилдо оказался в нём наполовину, и перевернулся на живот в попытке найти более удобный угол. Подняв задницу над кроватью и уткнувшись лицом в подушку, он завёл руку за спину и, ухватившись за основание вибратора, начал быстро им двигать. Из-за неудобного положения мышцы затекли, а из глаз Луи покатились слёзы, потому что он, как ни старался, никак не мог попасть по простате. Не мог ввести игрушку достаточно глубоко. Этого просто было недостаточно.
— Гарри, — проскулил он.
Изначально Луи решил трахнуть себя дилдо для того, чтобы подкинуть воображению Гарри несколько картинок, чтобы возбудить его. Но каким-то образом это производило и несколько побочных эффектов: Луи вздрагивал с каждым толчком, его лицо заливалось краской, а всё тело ныло от неудобной позы и одновременно с тем от желания прикоснуться к Гарри. Он буквально вытрахивал из себя все мысли о предстоявшей разлуке, выворачивая плечо и до боли выгибая кисть. Лишь бы сильнее, сильнее, сильнее.
Когда Томлинсон был полностью готов, он забросил вибратор под кровать и принялся трясущимися руками натягивать на себя одежду. Дрожащими пальцами он с огромной осторожностью заправил свой твёрдый, истекающий смазкой член в джинсы, напрочь забыв о нижнем белье. Ширинка так приятно давила на эрекцию, что яйца Луи потяжелели, а низ живота свело от удовольствия — мужчину бросало в дрожь от одной только мысли о том, что он собирался выйти отсюда в таком состоянии. Чтобы прикрыть выпуклость, он накинул на себя одну из огромных фланелевых рубашек Гарри, в итоге забывая застегнуть на ней несколько пуговиц.
Осторожно приоткрыв дверь, Луи проскользнул в коридор. В столовой перед таблицей с именами для телят сидели Роби и Остин и доедали поздний обед, вполголоса обсуждая обрезание копыт. Проходя мимо них, Луи неловко махнул рукой, получая два вежливых кивка в ответ. Разговор возобновился, и Томлинсон, с облегчением вздохнув, подошёл к входной двери. До стойла оставалась буквально пара шагов, и в пределах видимости не было ни одной живой души. Даже Бонни куда-то пропала.
Как Луи и планировал, Гарри был один. Он сидел на стоге сена и чинил лежавшее перед ним седло, то и дело отряхивая от пыли перчатки. В стойле было практически пусто. Внутрь помещения проникал тёплый солнечный свет, а нос щекотал сладковатый запах лошадиного корма. Стараясь не шуметь, Луи остановился, и Гарри поднял взгляд только тогда, когда услышал, как мужчина пытается закрыть за собой огромные тяжёлые двери. Петли были ржавыми и определённо нуждались в замене, как и всё в этом месте, и после нескольких безрезультатных попыток Томлинсон заворчал от досады. Однако он успокоился, как только ему на плечо опустилась большая ладонь в старой перчатке.
— Малыш, — прошептал Гарри, и его горячее дыхание опалило шею Луи, делая возбуждение последнего почти невыносимым. Всю грудь Томлинсона приятно закололо, когда ковбой провёл рукой по изгибу его локтя, убирая пальцы Луи от дверной ручки. — Что ты хочешь сделать? Давай я.
Луи отошёл на пару шагов, и его ноги едва не подкосились, когда он взглянул на мускулистую спину Гарри, обтянутую грязной светло-голубой футболкой. Одним рывком Стайлс захлопнул дверь, отчего вены на его шее вздулись, а мышцы напряглись, заставляя Луи истекать слюной. Закончив, он повернулся и, упершись ладонями в бока, перенёс вес на одну ногу, принимая довольно женственную позу. Томлинсону хотелось плакать. Гарри вообще был реален? Как ему удавалось чудесным образом оставаться собой, несмотря ни на что?
— Привет, — наконец выдохнул Луи, вдруг смущаясь своей затеи.
Улыбнувшись в ответ, Гарри удивлённо приподнял брови.
— Ты в моей рубашке.
Пожав плечами, Томлинсон слегка приподнял подол, демонстрируя впечатляющую выпуклость в своих джинсах. Он легонько провёл ладонью по животу и дразня обвёл пальцем пуговицу на штанах. Подняв взгляд на Гарри, он вскинул брови.
— Ох, — только и смог выдавить Гарри. Его зрачки заметно расширились, а рот слегка приоткрылся. — Ты…
Тихо хихикнув, Луи кивнул и пальцем поманил ковбоя в сторону одного из подпиравших крышу столбов, расположенного ближе к центру стойла. Вся его поверхность до самых стропил была завешана старыми подковами, а в центре красовалась деревянная табличка: «Здесь живут Старая Кобыла и её Жеребец». Облокотившись на столб, Луи поймал взгляд Гарри и начал медленно расстёгивать свои джинсы.
В глазах Стайлса сияли искорки интереса, руки покоились на груди, пальцы грубо сжимали бицепсы, а зубы терзали покрасневшую нижнюю губу. Луи мог кожей чувствовать его взгляд, скользящий вверх и вниз по разгорячённому телу, подмечающий каждое движение рук, расстёгивавших штаны, и замирающий на наконец появившейся снаружи розовой головке члена. Будто бы Гарри пытался за один раз впитать в себя всего Луи, будто он просто никак не мог им насытиться. Одна только мысль об этом посылала искры возбуждения по венам Томлинсона.
— Иисусе, ты такой красивый, — с благоговением выдохнул Гарри и тут же удивлённо захлопнул рот ладонью, будто не ожидая от себя признания этого вслух. Его щёки порозовели от смущения.
Тихо хихикнув, Луи откинул голову назад, едва не ударяясь затылком об одну из висевших на столбе подков. В конце концов он перестал дразниться и полностью спустил свои джинсы, оставляя их висеть где-то в районе щиколоток.
— Ну тогда иди сюда и трахни меня наконец, — позвал он.
Гарри мгновенно сорвался с места и, в два шага преодолев разделявшие их футы, обхватил Луи за талию, впечатываясь поцелуем в его губы и скользя пальцами по обнажённому телу под рубашкой. На ковбое по-прежнему были его рабочие перчатки, и Томлинсон вздрагивал каждый раз, когда грубая материя задевала особо нежные участки кожи. Он простонал в рот Гарри, вдруг понимая, насколько ближе него он был к разрядке: если Стайлс только начинал возбуждаться, то сам Луи был уже больше, чем на половине пути.
— Ах, — выдохнул он, когда Гарри разорвал их поцелуй и, опустившись к шее Луи, осторожно прикусил кожу на изгибе его плеча. Их тела были плотно прижаты друг к другу, грязная одежда Стайлса тёрлась о чистую кожу Луи, и это было так горячо, что последний едва держался на ногах. — Блять, — простонал он. — Это была плохая идея, да?
Гарри кивнул, из-за чего спутанные кудри защекотали подбородок Луи, и прошептал:
