Осознав, что он действительно произнёс это вслух, Луи, в ушах которого от напряжения стучала кровь, чуть не рухнул в обморок.

— Я люблю его, — повторил он дрожащим голосом. Просто для того, чтобы убедиться в правдивости этих слов. «Гарри Стайлс. Гарри Стайлс. Господи».

Энн тяжело вздохнула.

— Мистер Томлинсон, — заговорила она после долгой, напряжённой паузы. — Боюсь, я не услышала ничего из того, что вы сказали. — Сердце Луи ушло в пятки. — Слишком тяжело наладить нормальную связь… — Он чуть не застонал от разочарования, проводя ладонью по лицу и с горечью думая о том, что придётся заново повторить всё признание.

— Но я могу предположить, — продолжала она, и её отчётливые слова эхом отдавались в трубке, — что вы пытались сказать, что хотите взять две недели отпуска. Оплачиваемого отпуска, на который вы имеете право, как и любой другой сотрудник нашей компании.

Замерев, Луи удивлённо распахнул глаза.

— Разумеется, вы можете уехать, куда захотите, — добавила Энн. — И делать там что угодно. Повеселитесь. — К горлу Томлинсона подступил ком, а в животе свернулся липкий комок страха, как только он уловил тон её голоса. Он звучал так, будто женщина старалась не рассмеяться. — А через две недели мы обсудим то, чего я не услышала.

Вдруг Луи почувствовал, как к горлу начали подступать слёзы, и всё его тело затопило долгожданное облегчение.

— Миссис Твист, — начал было он, — спасибо…

— Что? — перебила его Энн. — Луи? Вас опять не слышно.

Сразу после этого связь оборвалась. Опустив трубку от уха, Луи несколько минут тупо на неё пялился, будто надеясь на разъяснение того, что только что произошло. В конце концов он лишь мягко усмехнулся и положил её на подставку, ощущая необычную лёгкость во всём теле.

Покинув кабинет Гарри, он поплёлся в столовую, где уже сидели Пол, Хэнк и Найл, на лицах которых играли приглушённые отблески тёплого света, отбрасываемого подвешенными над длинным столом светильниками. Мужчины ели традиционный чили, который миссис Барден постоянно готовила во время отёла, и горячо спорили о каких-то ставках.

— Ты не можешь переставить, — бескомпромиссно отрезал Найл, в упор уставившись на Хэнка. — У меня в телефоне уже всё записано.

Тот же подвинул свой стул ближе к столу и, поправив штаны, пальцем указал на конюха.

— Ну а я не помню, чтобы ставил на Бейонсе, — возразил он, а его западный протяжный акцент прозвучал ещё более выразительно, чем прежде. — Я точно выбирал Анджелу Дэвис. Я сказал «Анджела», и я имел в виду Анджелу. — Казалось, ещё немного, и он начнёт называть Найла «сынок» в этой свойственной ему покровительственной манере.

Хоран закатил глаза.

— Как удачно, — раздражённо пробормотал он, доставая телефон и открывая заметки.

— Что происходит? — проскользнув в дверь, поинтересовался Луи. Пригладив волосы, он подошёл к скамейке и, усевшись рядом с Найлом, стащил уже смазанный соусом кусочек сыра с его тарелки. Лёгкий пряный привкус тут же приятно защекотал язык.

Фыркнув, Найл указал большим пальцем в сторону Хэнка.

— Мы спорили о том, какая нетель родит последней, и этот гад поставил на Бейонсе. А сейчас, когда Гарри снаружи возится с её телёнком, он пытается всех надурить! Видишь? — Он ткнул экраном телефона Луи в лицо. В самом начале длинного списка ставок было чёрным по белому напечатано: «Хэнк — Бейонсе последняя».

Отодвинув от себя пустую тарелку, Хэнк скрестил на груди руки и с резким скрипом вернул стул на прежнее место.

— Кто кого дурит? — с издёвкой в голосе протянул он. — Я с самого начала просил тебя записать мне Анджелу Дэвис.

— Не могу поверить! — воскликнул Найл. На его лице застыло почти безумное выражение, и он с разочарованием во взгляде повернулся к Полу, плечи которого слабо подрагивали от с трудом сдерживаемого смеха. — Каждый год, — процедил он сквозь сжатые зубы и снова повернулся к Луи. — Он каждый год это делает! Мерзкий шулер.

— Я не виноват, что каждый год ты меня неправильно слышишь. — Хэнк пожал плечами.

— В задницу иди со своими отговорками, — выплюнул Найл.

Хэнк самодовольно ему улыбнулся, и Хоран, со всей злостью надавливая на кнопки, изменил в заметках ставку, всем своим видом вызывая у Луи непроизвольный смешок. Но из чувства солидарности Томлинсон всё-таки сжал его плечо.

— В следующем году я заверю их, — пробубнил Найл. — Луи — нотарибрус; он может это сделать!

Безумная улыбка появилась на лице Томлинсона, как только он понял, что слова конюха подразумевали его присутствие на ранчо и во время следующего сезона отёла. Он попытался свыкнуться с этой мыслью, но в итоге закончил тем, что просто уставился на свои руки, широко улыбаясь и не обращая никакого внимания на продолжавшийся разговор. Вдруг по кухне разнёсся скрежет ржавых дверных петель, и сердце Луи ёкнуло. Это был Гарри.

— Здоровый мальчик, — объявил он низким, хриплым голосом, который звучал слабо, но бесконечно гордо. Мужчины за столом тут же захлопали и засвистели, а Луи обернулся, чтобы наконец взглянуть на ковбоя. На Гарри были грязные джинсы, его волосы были убраны в пучок, а недавно вымытые руки ещё до конца не обсохли. Он улыбнулся, встретившись взглядом с Луи.

— Привет, — тихо, едва слышно произнёс тот, чувствуя на себе заинтересованные взгляды остальных и прекрасно понимая, что выражение его лица уже раскрыло им все карты.

Гарри медленно подошёл к нему, вызвав в животе Луи непривычный, но такой приятный трепет, и осторожно опустил руки ему на плечи, тут же начиная их нежно массировать.

— Привет, малыш, — ответил он, наклоняясь к самому уху Томлинсона и слабо сжимая пальцами его плечи. — Ты звонил ей? Всё в порядке?

Повернув голову, Луи кивнул, и ему на секунду показалось, что они воздвигли вокруг себя непроницаемый купол, отгородившись от лишних глаз.

— Позже расскажу, — пробормотал он, мягко улыбаясь.

Стайлс в ответ нежно клюнул его в нос.

— Ладно. И да, — чуть громче добавил он, самодовольно ухмыляясь, после чего выпрямился и снова притянул Луи к себе, прижимая его голову к животу. Томлинсону с трудом удалось подавить смех: Гарри сейчас выглядел как лектор в университете, обращающийся к целой аудитории любопытных студентов. — Да, Найл Хоран, наши отношения несколько изменились с того момента, как ты в последний раз нас видел.

Найл всплеснул руками и прижал их к груди, будто был не в силах сдержать эмоций, и Луи вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым. Конюха буквально трясло от восторга, а сам он с широченной улыбкой на лице переводил взгляд от одного из них к другому. Из-за этого казалось, что его физиономия может в любой момент разделиться надвое. Он чем-то напоминал Бонни, когда та от радости пихала кого-нибудь мордой в живот.

— Это… Это потрясающе! — воскликнул Найл, напрочь позабыв о споре с Хэнком, и, бросив телефон на стол, поднялся, чтобы наконец неуклюже обнять обоих мужчин. — Мои поздравления! Господи, я должен позвонить Мэгс.

— Я уже позвонил ей, когда шёл сюда из стойла, — посмеиваясь, произнёс Гарри.

— Ну-у! — Улыбка сразу же исчезла с лица Найла, и он расстроенно нахмурился. — Вот почему все хорошие новости ты рассказываешь сначала ей?

— Я не говорил! — возразил Стайлс, поднимая руки в защитном жесте. — Она сама догадалась! Она сказала… — Ковбой попытался изобразить голос Мэгги: — «Чушь, Гарри, ты звонишь мне не из-за телёнка. — Он фыркнул и небрежно опустил ладонь Луи на затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы и посылая дрожь по всему его телу. — Я знаю, о чём ты на самом деле хочешь поговорить. Тебе не обмануть меня». — Теперь и Найл, и Гарри, улыбаясь, опустили взгляд на Томлинсона, и тот заёрзал, польщённый таким количеством внимания.

Постучав костяшками пальцев по голове, Найл изрёк:

— У меня очень умная жена. Очень внимательная.

Стайлс лишь снова фыркнул.

Тем временем Хэнк и Пол встали из-за стола и направились на традиционный двухчасовой осмотр остальных стельных³ коров, по дороге дружески хлопая Гарри по спине и награждая Луи одобрительными кивками. Найл затолкал в рот остатки своего чили и тоже последовал за ними. В тёмной столовой остались только Гарри и Луи.