Он выключил воду и взял полотенце, стараясь ни о чём не думать. Закончив с этим и обернув влажную ткань вокруг талии, Луи взял аккуратно сложенный костюм и туфли и высунулся из ванной, ёжась от относительно холодного воздуха и выпуская в коридор горячий пар. Снаружи никого не было. Ничто не нарушало тишину дома.

Луи зашёл в комнату для гостей, которую указал Гарри. Лампа горела, а у кровати стоял его чемодан. Томлинсон даже не стал искать там пижаму — он всё равно не помнил, чтобы брал её с собой. Голышом нырнув под одеяло, парень вздохнул, ощущая приятное прикосновение хлопка к чистой коже. На прикроватной тумбочке он заметил стакан воды и таблетку ибупрофена.

«От твоей головной боли. - Г».

Не запивая, Луи проглотил её и погасил свет.

Комментарий к Глава 1.1

1) Человеко-час — единица учёта рабочего времени, соответствует часу работы одного человека.

========== Глава 1.2 ==========

Когда на следующее утро Луи проснулся, он ещё примерно полминуты пытался вспомнить, где находится. Но со временем касание свежего постельного белья к его коже заставило парня кое-что осознать. Что-то было не так. Здесь было слишком чисто. А ещё он был голым… Почему он был голым?

«Вайоминг. Ты в ебучем Вайоминге».

Луи резко сел. Тяжело дыша и всё ещё чувствуя себя настолько уставшим, что даже попытка открыть глаза причиняла боль, он всё-таки выпрямился. Вдруг в памяти всплыли призрачные образы прошлого дня. Коровы посреди дороги и ослособака, Зейн, сказавший по телефону, что Луи должен остаться, а также он сам, быстро принявший душ и затем залезший голышом в кровать. И, учитывая ситуацию, удивительное гостеприимство Гарри Стайлса.

«Я не собираюсь продавать ни единой части этой земли».

Учитывая всю ситуацию.

«Как я, блять, должен с этим справиться? — подумал Луи, раздосадованно проводя рукой по лицу. — И какого чёрта это должен быть я? Я никогда не собирался быть нотариусом. Это самая глупая идея из возможных. Что ж, спасибо, Зейн. Огромное спасибо».

Он очень старался не отдаваться жалости к себе полностью, но потом просто бросил взгляд на свой телефон, обнаруживая, что аккумулятор сдох. А оба зарядных устройства Луи прошлой ночью оставил в прокатном автомобиле вместе с ноутбуком, справедливо полагая, что сразу же отправится обратно в Шеридан. В комнате стоял только старый радиобудильник, но время на нём встало, неизменно показывая двенадцать ночи. Так что Томлинсон находился в чужом доме, в незнакомом месте, и даже не знал, сколько времени сейчас было. В этот момент ситуация из просто неудобной превратилась в совершенно несправедливую.

Издав недовольный возглас, он откинул одеяло и, поднявшись на ноги, направился к своему чемодану, чтобы отыскать там какую-нибудь одежду. Судя по тому, как солнечный свет проникал сквозь странные изысканные шторы, на дворе уже было чертовски позднее утро. И сейчас перед Луи стояла задача так достать Гарри Стайлса, чтобы тот как можно быстрее подписал земельный трансфер, что позволило бы Луи убраться уже отсюда к чертям собачьим.

— Он определённо уже встал и клеймит телят или, например, носится снаружи и арканит всё вокруг, — пробормотал Томлинсон, натягивая чистую пару брюк, которые были единственными штанами, взятыми им с собой. На самом деле они были его любимыми — мягкие, синевато-серые и идеально сидевшие на нём; Луи чувствовал себя просто замечательно, когда носил их. Вот только вспомнив классические выцветшие джинсы Гарри Стайлса, в которые тот был одет прошлым вечером, Томлинсон почувствовал себя немного неловко, будто всё, связанное с работой в офисе, смотрелось здесь неуместно и глупо.

«У тебя своя униформа, у него своя, — успокоил себя Луи, натягивая слегка помятую белую рубашку с воротником на пуговицах поверх майки. — Вот и всё».

Но он не смог удержаться от мыслей о том, как Стайлс смотрелся в седле. Так спокойно и уверенно. Умело.

Мужественным. Вот, каким он был. Гарри Стайлс был мужественным. Одно только это слово посылало горячую молнию возбуждения в живот Луи. В Томлинсоне сочетались многие качества, но это никогда не было одним из них.

«Как будто он прямиком из какого-то идиотского любовного романа, — подумал он, закатывая глаза и садясь на край кровати, чтобы натянуть свои парадные носки. — Он даже говорит так».

— Всё, переставай быть придурком и иди делать свою работу, — наконец сказал себе Луи, обувая туфли. Он поднял с пола свой портфель, раздражённо хмыкнул и, глубоко вздохнув и расправив плечи, вышел в холл.

В доме было очень тихо. Так тихо, что это мигом выбило из Томлинсона всё бахвальство, над которым он так старательно работал. За пределами гостевой комнаты он чувствовал себя лишним, и то, что он совершенно не вписывался в это место, заставляло его хотеть оставаться как можно более незаметным. Слиться с обстановкой. Осторожно, на цыпочках, чтобы не нарушить тишину, он начал пробираться по коридору вдоль стены.

Пройдя всю гостиную, он резко остановился. Огромный эркер¹ позади кухонного стола открывал великолепный вид на горы, которые не были видны отсюда прошлой ночью. Луи всегда знал, что это место было невероятно красивым, но был слишком отвлечён (всученным ему заданием и почти полуголым ковменом), чтобы оценить это по достоинству.

Однако не только пейзажи были невероятны. Ранчо Гарри так же было просто великолепным и так безупречно оформленным в этом западном стиле, что напоминало Луи те интерьеры, к которым стремились читатели журнала «Лучшие Дома и Сады». Но самым худшим было то, что это место, несмотря ни на что, оставалось невыносимо домашним — Луи даже не мог раздражаться из-за мыслей о том, как здесь мило, не чувствуя при этом вины. Повсюду висели семейные фотографии в рамках и детские рисунки. Кто-то накинул на спинку одного из диванов несколько вязаных ковриков, и Луи мог разглядеть шерсть домашних животных на большей части видимой обивки. Ткань на подлокотниках мягкого кресла, стоявшего у телевизора, была почти стёрта из-за длительного использования. Всё выглядело милым и жилым, из-за чего недовольство Луи только росло, так как его собственная квартира в Денвере, по сравнению с этим, находилась в крайне жалком состоянии.

Томлинсон прошёл в столовую, где стены были увешаны разнообразными фотографиями. Он нахмурился, заметив на одной из них молодую Энн Твист, стоявшую рядом с пожилой парой. Они, светясь от счастья, смотрели на маленького мальчика в ковбойской шляпе, забавно съехавшей на бок, который стоял рядом с телёнком и гордо улыбался, поднимая над головой ярко-синюю ленту.

— Ищешь Гарри?

Луи подскочил при звуке голоса, раздавшегося с кухни, и его щёки залились румянцем при мысли о том, что кто-то заметил, чем он тут занимался. Найл, работник с ранчо, с которым они познакомились прошлой ночью, стоял рядом с этажеркой и выглядел так, словно находил в сложившейся ситуации что-то забавное. Судя по большому количеству грязи на его джинсах и по покрасневшему лицу, он всё утро работал, а в настоящий момент устроил себе перерыв, стоя на кухне с чашкой кофе в одной руке и половинкой бублика с большим количеством сливочного сыра в другой.

Луи прочистил горло.

— Эм, да… Он?..

Найл покачал головой, вытирая рот тыльной стороной ладони. Немного подумав, он заговорил:

— Он чинит изгородь. Я могу отвезти тебя к нему, если хочешь. Мне всё равно по дороге, надо проверить нетелей².

— Ох, — сказал Луи, теребя в руках портфель, — да, это было бы… это было бы отлично. Спасибо.

Откусив ещё один кусок от бублика, Найл оглядел ноги Луи и приглушённо хмыкнул.

— Думаю, стоит найти тебе какие-нибудь сапоги, прежде чем мы пойдём…

— Нет, — отрезал Луи, осматривая свои туфли. — Нет. Уверен, всё будет в порядке.

Продолжая медленно жевать свой бублик, парень посмотрел на Луи с таким выражением во взгляде, словно решение Томлинсона было абсолютно неверным, но сказал только:

— Как хочешь.

Двадцать минут спустя, когда Луи съел свой собственный бублик и выпил удивительно вкусный кофе из дорожной кружки, он направился за Найлом к одному из фордов, которые видел прошлой ночью на подъездной дорожке.