Серьёзно, к чёрту.
К тому же… Луи снова застонал, а до его всё ещё затуманенного дымкой сна сознания начало потихоньку доходить, что влажная склизкая дрянь уже пробирается к его лодыжкам. Это было что-то тёплое и на ощупь напоминающее наждачную бумагу. Прямо как…
— Господи Иисусе, Бонни! — испуганно завопил Томлинсон, когда, открыв глаза, увидел рядом с кроватью взрослую ослицу, усердно лижущую его босые ноги. — Гарри! — позвал он. — Найл! Миссис Барден! — Луи быстро сел на кровати и обмотался одеялом, попутно пытаясь вытереть слюну о белые простыни. — Это животное напало на меня!
В ту же секунду до его слуха донёсся быстрый топот ног, и, спустя всего мгновение, в дверях появился растрёпанный Найл, сразу же забившийся в приступе истеричного хохота при виде Бонни, тыкающейся мордой в одеяло в попытке дотянуться до ступней Томлинсона.
— Бонни, это мои пальцы, — недовольно проворчал Луи. — Они предназначены только для моего личного пользования, чтоб ты знала.
Фыркнув от смеха, Найл, умело лавируя между разбросанным по полу грязным бельём, подошёл к кровати и ласково взял ослицу за шею, настойчиво уводя её подальше от и без того обслюнявленных ног.
— Блять, видел бы ты выражение своего лица! — Он начал тихонько почёсывать Бонни между ушами. Та издала громкий, счастливый рёв, а возникшее на её морде довольное выражение ясно дало понять, что именно этого она и добивалась своим поведением.
— Фу, — простонал Луи и, отбросив одеяло в сторону, пошевелил пальцами ног, почти целиком покрытыми слоем засохшей слюны. — Мне казалось, ты говорил, что ей запрещено заходить в дом. — Он издал ещё один полный отвращения возглас, борясь с нарастающим в груди раздражением.
Найл в ответ только пожал плечами, но потом, видимо, заметив мрачное выражение лица Томлинсона, решил заканчивать с шутками и, в последний раз хихикнув, перешёл на более спокойный тон.
— Должно быть, Гарри впустил её на завтрак, а потом забыл снова выгнать, — предположил он и, повернувшись лицом к ослице, ткнулся в её шершавый нос. — В этом нет твоей вины, моя прелесть. Кто здесь моя прелесть? — Бонни хрипло взвизгнула от удовольствия и, развернувшись, удовлетворённо затопала к выходу. Конюх же ласково шлёпнул её по крупу напоследок и снова обратился к Луи: — К слову о Гарри…
Томлинсон вздохнул и потёр глаза, прогоняя остатки сна.
— А что с ним?
— Ох, просто… — Найл окинул его внимательным взглядом. — Сегодня утром, уходя из дома, он выглядел очень расстроенным и раздражённым. Знаешь об этом что-нибудь?
— Нет, — моментально солгал Луи, и, кажется, зря он сказал это с такой уверенностью.
— М-м, — задумчиво протянул конюх, после чего нахмурил брови и медленно кивнул на дверь. — Ладно. Наверное, ты должен работать. Тогда, если что, я буду в стойле.
Луи с трудом подавил в себе дикое желание закатить глаза, как только конюх скрылся за дверью. Он и Мэгги постоянно смотрели на него с этим отвратительным пониманием во взгляде, и, по скромному мнению Томлинсона, эти двое были слишком уж уверены в собственной осведомлённости. Луи раздражённо фыркнул, сдвинул колени и, намотав на руки одеяло, принялся рассеянно вытирать свои ноги.
— Ладно, они понятия не имеют, что происходит, — пробормотал он себе под нос. Не то чтобы он сам знал, что именно случилось с Гарри. Из-за одного крохотного недоразумения всё покатилось в тартарары.
Вдруг все мечты о дружбе и доме, которые за последнюю пару дней прочно засели в сознании Томлинсона, нелепые мысли о Гарри, ранчо и весёлой компании, частью которой Луи хотел бы стать, кислотой отдались на его языке. Наверное, ему стоило оставить маленькое трио Гарри, Мэгги и Найла. Стоило оставить их дурацкие шутки, понятные только им. Луи как-нибудь выбрался бы из этого, уехал бы в Вайоминг, а потом…
— Денвер, — тихо прошипел он, оттирая с пальцев остатки ослиных слюней и скидывая грязное бельё в кучу на краю матраса. — Я вернусь в Денвер к работе и учёбе и больше никогда не вспомню о Гарри Стайлсе.
Томлинсон кивнул, будто подтверждая своё решение. Можно подумать, он обладал хоть незначительной властью над сложившейся ситуацией. Да и к тому же та часть его разума, которая не была ослеплена яростью и обидой, понимала, что, если он прямо сейчас по собственной воле вернётся в Денвер, его сразу же уволят. И этот ёбаный Ник Гримшоу наверняка прилетит сюда, чтобы занять его место, и тогда…
В животе Луи что-то скрутило, когда он представил, как Ник пытается наладить отношения с Гарри. Ведь Томлинсон прекрасно знал, что Стайлс почти сразу будет безвозвратно и безнадёжно очарован. Если бы Луи не стал принимать во внимание все многочисленные недостатки Гримшоу, ему пришлось бы признать, что мужчина был довольно весёлым, обаятельным и даже немного… красивым. Похоже, у Луи был подсознательный страх оказаться вторым по привлекательности, вторым по обаянию (и определённо вторым по росту) геем в их офисе, что ещё больше разжигало в его сердце желание уделать этого ёбаного Гримшоу.
«Гарри бы сразу влюбился в него, — решил Луи, расстроенно вздохнув. — Они подходят друг другу и по росту, и по этой нереальной длине ног. Ник бы сразу завоевал его расположение».
Луи проигнорировал внезапную боль в районе сердца. Будто что-то в его груди нетерпеливо колотило своей маленькой ручкой по рёбрам и настойчиво шептало: «Нет, не завоевал бы! Он слишком зациклен на себе, ничего не воспринимает всерьёз… Я лучше него! Я смог бы сделать Гарри счастливым, смог бы позаботиться о нём…»
Лишь невесело рассмеявшись таким мыслям, Томлинсон сгрёб в охапку всё грязное бельё, легонько пнув дверь, проскользнул в коридор и неохотно потащился в сторону прачечной. Потому что, честно говоря, он был самым настоящим лицемером. Он обидел Гарри. Из-за Луи ковбой ушёл из дома таким расстроенным. Не из-за Ника. Это Луи не смог во время захлопнуть свой поганый рот и сказал то, чего даже не имел в виду, — то, что вообще-то было полной противоположностью тому, что он чувствовал на самом деле. И это ему теперь было так невыносимо стыдно.
Томлинсон скинул грязные вещи в плетёную корзину миссис Барден и тут же, резко развернувшись, помчался обратно в спальню, чтобы найти свой телефон. Гарри. Луи твёрдо решил выяснить, как всё исправить, вот только он всё ещё не был готов к разговору о целом ворохе беспокоивших его проблем, то и дело выбивавших мужчину из равновесия, — он просто не знал, как со всем этим справиться.
Поэтому для начала ему нужно было остыть. Пожалуй, даже стоило на время выбраться из дома и вообще, желательно, подальше от ранчо. Плюс ко всему, Томлинсону был необходим кто-то, с кем можно было бы поболтать и отвлечься от происходящего. Кто-то нейтральный и не очень проницательный. Кто-то не слишком близкий Стайлсу.
Он быстро нашёл нужное имя в контактах своего телефона, тут же чувствуя, как волнение потихоньку начинает отступать. Пришло время вытащить Лиама из его пивной на первую экскурсию.
*
Пару часов спустя Луи, оказавшись в окружении дикой природы, затерялся среди красоты заснеженных вершин Бигхорн. Разреженный горный воздух и весёлое щебетанье птиц помогали очистить голову от тяжёлых мыслей, а присутствие рядом Лиама почему-то успокаивало. Они оба порядком вспотели, пока поднимались по грунтованной тропинке, слушая журчание бегущих со склона потоков талой воды. Их машина осталась стоять у подножия Чёрного Зуба, прямо там, где заканчивался участок Гарри и стояла покосившаяся от ветра старая хижина, которую Томлинсон видел совсем недавно. Он и сейчас мог различить темневший в траве быстрый ручей, сверкающей лентой охватывающий равнину и отделяющий «Одинокую Розу» от владений Лливелинов. Несколько секунд Луи изучал взглядом этот пейзаж, совершенно забыв о Лиаме, который с увлечением рассказывал о своих любимых пешеходных тропах и самых красивых местах, которые ему доводилось здесь видеть. Все они имели странные западные названия, вроде «Старые Глупости» или озеро «Сковорода». Томлинсон лишь позволял бормотанию мужчины потихоньку успокаивать себя и продолжал рассматривать дикие цветущие кусты и каменные глыбы, окружённые ярко-зелёной травой.
