— Ох, эм, не-а. Нет. Определённо нет! — ответил он, широко распахивая глаза и старательно выделяя каждое слово, чтобы у собеседника не осталось никаких сомнений насчёт того, как комфортно Луи чувствовал себя в подобной обстановке. — Просто, эм, немного… удивлён, вот и всё. В… в хорошем смысле, я имею в виду. Ну ты понимаешь, эта часть страны… так… так далека от цивилизации…

Взгляд мужчины за стойкой заметно смягчился от этих слов, а Найл рядом с Томлинсоном понимающе кивнул.

— Ну, — произнёс бармен, в чьём голосе появился намёк на гордость, когда он перебросил полотенце через плечо и оперся руками на стойку, — мы стараемся быть настолько гостеприимными, насколько это здесь возможно, именно по этой причине. В округе не так уж и много мест, где представители ЛГБТ чувствовали бы себя в безопасности.

Луи моргнул, а с его губ сорвался тихий удивлённый возглас. Почему всё в этом месте продолжало ставить его в неловкое положение, что бы он ни делал? Здесь не получалось контролировать всё и сразу. С тех пор, как он так бесцеремонно был сослан в Вайоминг, Луи постоянно чувствовал себя лишним. Будто он всегда был на шаг позади.

— Это важно для Гарри, — улыбаясь, произнёс Найл и пожал плечами, будто это всё объясняло.

«Важно для Гарри, — повторил Луи про себя. Шестерёнки в его голове медленно завращались, пытаясь обработать полученную информацию. — Места, где представители ЛГБТ чувствуют себя в безопасности, важны для Гарри…»

— Важно для Гарри… — на этот раз вслух произнёс он, неспешно растягивая слова. Он сделал небольшой глоток своего пива и снова опустил пинту на стол, проводя пальцем по покрытому капельками жидкости стеклу.

— Ага! — радостно воскликнул Найл. Уголки его губ слегка дёрнулись, будто он всеми силами старался подавить улыбку. Он слегка пихнул Томлинсона в руку и указал на дверь. — И он уже здесь.

Луи оглянулся через плечо, скользя взглядом по помещению. Когда его глаза остановились на Гарри, парень застыл.

«Что за хуйня?»

Ему действительно повезло, что он заранее поставил пиво на барную стойку, иначе оно уже было бы на полу. Где, если подумать, уже находилась челюсть Луи. Его рот на самом деле был широко распахнут, пока он в полнейшем шоке пялился на Гарри Стайлса.

Гарри находился на расстоянии примерно двадцати пяти футов от них и дружелюбно беседовал с мужчиной средних лет, который, должно быть, остановил Стайлса, как только тот зашёл в пивную. Мужчина выглядел как фермер, только что вернувшийся с поля, на что указывали его плотные, слегка потёртые джинсы, огромные сапоги и фланелевая рубашка.

Луи гулко сглотнул. С другой стороны, Гарри…

«Ёбаное дерьмо».

Он был одет исключительно в чёрное, разными были только текстуры и оттенки цвета, которые каким-то таинственным образом идеально друг с другом сочетались. И всё это было обтягивающим, а что-то и вовсе почти прозрачным. Он втиснулся в самые облегающие из всех узких джинсов, а его рубашка на пуговицах была сделана из такого замечательного материала, что каждый раз, когда Гарри поворачивался к свету, Луи мог различить сквозь неё контуры тёмных татуировок, а над ними едва заметный ореол соска. Рубашка была расстёгнута почти до его пупка, обнажая дразнящий вид на ключицы, развитые мышцы и гладкую грудь, и так заправлена в джинсы, что это прекрасно подчёркивало их идеальный пошив, а также крепкий, подтянутый торс ковбоя. Томлинсон тут же почувствовал желание положить ладонь на мягкий изгиб одного из его боков, едва заметно заступающих за пояс брюк, и слегка сжать. Единственными штрихами Запада в образе Стайлса были чёрные шипованные ремешки на замшевых полусапожках и такой же чёрный кожаный пояс, туго затянутый на его тонкой талии. Под его большой серебряной пряжкой приятно выделялась заметная выпуклость, приковывая к себе взгляд.

«Что за хуйня».

Гарри выглядел невероятно, но, несмотря на то, что многие завсегдатаи бара приветливо махали ему из разных концов пивной или по-дружески хлопали ковбоя по спине, когда тот останавливался, чтобы поздороваться, Луи казалось, что он был единственным, на кого так сильно подействовала внешность Стайлса. Единственным, кто при виде него оказался почти на грани обморока. Единственным, кого это удивило. Что означало только одно…

«Он, блять, постоянно одевается так? Какого чёрта?» — подумал Томлинсон, стараясь унять бешено колотившееся в груди сердце. Он понимал, что пялится, но всё равно не мог оторвать взгляда. Гарри Стайлс. Гарри Стайлс. Гарри Стайлс. Имя Гарри, не переставая, отдавалось в его голове в такт со стучавшей в ушах кровью, которая с неимоверной скоростью мчалась по венам Луи.

Потом всё стало только хуже. В миллион раз хуже. Луи теперь даже не осознавал, где находился, а также сидел он, стоял или вовсе не существовал в материальном смысле. А всё потому, что Гарри Стайлс, который запустил руку в свои шикарные шоколадные кудри, убирая их с лица, смотрел прямо на Томлинсона, пока тот, раскрыв рот, наблюдал за его статной фигурой, подчёркиваемой тусклым освещением пивной. Бёдра Гарри плавно раскачивались, когда он шёл вдоль бара по направлению к их компании. Что, в сочетании с его пристальным взглядом, делало Стайлса похожим на какого-то похотливого вампира-денди, собирающегося впиться клыками в шею Луи.

«Я бы открыл ему доступ к своей сонной артерии в ту же секунду, как он попросил бы», — оцепенев, подумал Луи, закусывая губу. Томлинсону пришлось подавить едва не сорвавшийся с его губ вздох, как только его накрыло осознание того, что это он был тем, кто хотел укусить Гарри. Джинсы так плотно облегали сильные, округлые бёдра Стайлса, что Луи, наблюдая за тем, как Гарри двигает ими при ходьбе, как они трутся друг о друга, захотел впиться в них зубами так сильно, что его рот наполнился слюной, а штаны стали слишком узкими.

«Соберись. Ради всего святого. Соберись».

В том, как Гарри вёл себя, как двигался или как был одет, была странная, едва уловимая, но совершенно удивительная женственность, и Луи по какой-то нелепой причине находил это невыносимо привлекательным. Он никогда не испытывал ничего похожего раньше, и понятия не имел, почему вообще находился под таким сильным впечатлением. Гарри тем временем подходил всё ближе, и Луи, так и не отрывая от него взгляда, неосознанно улавливал черты то Дженнифер Лопес, то Мерилин Монро, то Сид Чарисс в этом, казалось бы, мужественном ковмене. Может быть, это не должно было играть Стайлсу на руку, но почему-то всё равно играло. Это была одна из самых прекрасных вещей, которые Луи приходилось видеть, так что он собирался продолжать жадно пялиться на Гарри так долго, как это было возможно.

Перед его глазами вдруг замелькали последние несколько дней, которые они провели вместе. Казалось, будто те непослушные кусочки никак не желающей складываться головоломки наконец вставали на свои места. В голове Луи неожиданно всплыло воспоминание о том, что, даже когда речь зашла о предполагаемой жене Гарри, тот произнёс только слово партнёр. Воспоминание о том мимолётном взгляде, которым Гарри и Мэгги обменялись за ужином. О том, как Стайлс отреагировал на утренний стояк Луи. О том, что, возможно, тогда на пастбище он действительно флиртовал в ответ.

«Места, где представители ЛГБТ чувствуют себя в безопасности, важны для Гарри…»

К тому моменту, когда Гарри наконец добрался до них и встал рядом со стойкой, Луи уже чувствовал себя полностью поверженным и был не в силах даже поднять голову и встретиться с ним взглядом. Он пристально рассматривал несколько рядов виски, водки и рома перед собой, всем телом ощущая крушение своей нервной системы — кожу покалывало от бегавших по ней мурашек, а руки тряслись, хотя в комнате за последние несколько минут стало просто невыносимо жарко.

— Как… как дела, Луи? — приятно зазвучал над ухом бархатный, глубокий голос Гарри. Он казался слегка смущённым, и, когда Луи, не выдержав, всё-таки повернулся к ковбою, щёки Стайлса залились лёгким нежно-розовым румянцем.