– В одном мистер Дориан прав, – Коннор аккуратно закрыл жалюзи вплотную, не сводя со своих манипуляций безучастного взгляда. Голос его был таким же, как и взор. – Ты стоишь на месте.
От заявления я едва не открыла рот. Ну спасибо за поддержку, парень! Это как раз то, что я хочу услышать в данный момент!
Глядя на подходящую ко мне машину, я недовольно сузила глаза и поплотнее сжала руки на груди.
– А меня все устраивает! Мой кабинет, моя работа! Даже оклад, хоть мне и нахрен не нужна зарплата с такими-то накоплениями.
– Но ведь тебе же хочется чувствовать себя чем-то большим, чем штатный психоаналитик, – продолжал спокойно вещать Коннор, стаскивая с экипировки оружие и наручники. Все это вместе со значком отправилось на стол коллеги.
– Я и так себя чувствую чем-то большим. Мне для этого не нужна работа.
Коннор понял мой укоризненный намек. На губах полицейского с идеальными чертами лица промелькнула улыбка, после чего машина принялась с дельным видом расстегивать пуговицы на рукавах синей экипировки. Я не придавала его действиям значения, устало запустив руки в волосы и блуждая в своих мыслях. Не придавала… до определенного момента.
– В любом случае, теперь нет смысла ругаться. Мне придется улететь в Буффало завтра, хочу я того или нет. Надеюсь только, что это не затянется на… – внезапно запнувшись, я пристально посмотрела на то, как Коннор деловито расстегивает полицейский комбинезон, позволяя рассмотреть белоснежную мужскую футболку под ним. Действия его перестали мне казаться невинными, особенно глядя в совершенно спокойное лицо девианта. – Ты что делаешь?
– Собираюсь снять твое напряжение, – словно бы ничего в этом не было такого, произнес Коннор. Его безмятежный взор пронзал мои взволнованные глаза, которые то и дело, что перебегали с его умело расстегивающих пуговицы рук на закрытую дверь. Тело тут же напряглось, оторвавшись от края стола.
– А разве я просила об этом? – тихо, но с намеком на смелость девианта спросила я.
– Мне не нужно твое разрешение.
Это могло бы прозвучать нагло, особенно учитывая, каким безэмоциональным голосом говорил полицейский андроид. Однако во мне ситуация вызывала далеко не злость или раздражение. Я уже чувствовала, как по жилам растекается тепло предчувствия от предстоящей близости с примесью холода от осознания, что мы далеко не дома. Что это мой рабочий кабинет. Наконец, андроид стащил с себя верх комбинезона, позволяя визуально наслаждаться подтянутым мужским телом и расправленными плечами. В нем все больше проявлялось от хищника, все чаще проскакивали потребности владеть, а не просто любить. Мне это дико нравилось. Даже спустя почти два года с первого знакомства я продолжала смотреть на него безропотными глазами, дрожа изнутри от одной только мысли об этом изящном облике мужчины: темные зачесанные назад волосы с небрежной прядью у виска, густые вздрагивающие ресницы глаз насыщенного карего оттенка, приоткрытые полные губы. Мне нравилось в экстазе прижиматься к нему за мужскую шею, нравилось впиваться ногтями в бионическую оболочку на широкой, рельефной спине, разрывая искусственную кожу и касаясь пластика. Возможно, я была не нормальной, а возможно просто всем телом и душой желала являться его собственностью, при этом осознавая, что Коннор никогда не причинит мне реальной боли.
Не сводя с полных губ андроида затуманенного взгляда, я снова уперлась бедрами о край довольно широкого стола. Коннор уложил обе руки на холодную деревянную поверхность, как бы отрезая мне путь к выходу. Словно бы я желала бежать…
– А ты становишься все смелее, – не без усмешки и ехидства заметила я.
– Тебя это расстраивает? – Коннор чуть склонил голову, заставляя и свою прядь, и мое сердце неровно колыхаться.
– Я от этого в восторге…
Одной только фразой я разрушила узкую стену самоконтроля, что не давала нам ввергнуться в безумство посреди рабочего кабинета. Не отрывая от меня взора, андроид одним движением руки спихнул все неценное со стола: органайзер, шары, бумаги – все летело на пол, кроме тонкого монитора компьютера. Уверена, если бы Коннор смог дотянуться и до него – терминал постигла бы та же участь. Резко подхватив меня за талию, детектив рывком усадил меня на холодную поверхность стола, тем временем нависая надо мной и заставляя ползти дальше, ближе к технике. У меня так билось сердце… как же давно оно так не изнывало! Полицейский участок отбирал у нас не только время на вечера на диване перед закатом и просмотром фильмов. Он забирал время и на двоих существ, что тянулись друг к другу телом, не только душой. И я даже знала, откуда у Коннора вспышка желания прикоснуться, заставить меня извиваться. Неизвестно как долго он стоял за дверью, и как долго слушал взбешенное сердцебиение, как сильно войдя в кабинет ощущал присутствие в моей крови норадреналина – гормона злости. И сейчас он вряд ли станет себя контролировать.
Юбка не снималась – она поспешно была поднята вверх, заставляя горячую кожу ягодиц обжигаться о холодную поверхность стола. Я так жадно впивалась в его губы, так яростно прижималась к его телу, показывая полную готовность принять машину в себя. Но Коннор никогда не торопился, и это делало момент единения еще слаще. Он медленно гладил меня по ногам, целовал в шею, заставляя запрокидывать голову и срывать с губ приглушенные стоны. Его белая футболка скрывала тело, но для моих проворных рук это была не проблема. Пальцы уже сжимали биосинтетическую кожу на мужской спине и ключицах, время от времени ворошили темные густые волосы. Как же мне нравилось плавиться в его руках… как нравилось ощущать между разведенных ног эту прекрасную машину, что способна своими сильными руками вырвать дверь. Знаю, злость в моей крови в виде гормонов заставит меня сегодня испытать боль от излишне сжимающих тело пальцев, возможно даже боль от укусов на плечах. Первый секс в ночь возвращения домой заставил Коннора сделать выводы относительно своего восприятия моих гормональных всплесков, и потому он старался не сближаться в моменты моих вспышек агрессии из-за чего-либо. Только в этом случае он мог контролировать свои действия и желания, становясь чутким и бережным. Однако в таком случае сам Коннор лишался возможности испытывать то же, что и я. Дилемма… контролировать себя, не причиняя боли и не доходя до конца, или же поступиться моим комфортом, оставляя быстро заживающие агрессивные следы, но получая удовольствие? И как бы я не убеждала андроида, что готова испытывать боль, он лишь отрицательно качал головой, мол, оно не стоит этих жертв. Но ведь я… не жертвовала.
Норадреналин и дофамин, что впрыскивались в кровь непрерывно, сводили Коннора с ума. Я видела это в его покрытых пеленой глазах, ощущала в настойчивых поцелуях, распознавала в сжимающих бедра жадных пальцах. Смесь боли и желания пропитывали меня, мне приходилось либо прикусывать губы, либо вновь притягивать к себе девианта для поцелуя, лишь бы не простонать в голос. Здание давно опустело, однако охрана все же патрулировала коридоры в целях безопасности. Не хотелось бы чувствовать себя неловко на следующий день, когда придется пройти мимо вахты, испытывая многозначительный взгляд в спину. Но в какой-то момент мне стало все равно. В какой-то момент андроид ловко освободил меня от белья, прижимая к уже потеплевшему из-за моей кожи столу, расположившись между ног. Несчастная туфля спала с одной ноги, за ней – следующая. Обувь отдалась гулом от стен, однако те уже и так наполнялись всхлипами от ощущения пальцев внутри плоти. И все это под бешенный пульс человеческого сердца и утыкающийся в кожу шеи мужской нос.
Как же мне нравились его движения… четкие, цикличные, слаженные. Такие умелые… порой я вспоминаю учтивого и послушного Коннора, что шагал рядом со мной за Хэнком – ведущим детективом по делам девиантного отклонения. Тогда он вызывал трепет и страх из-за разрушающихся внутренних установок, но детектив даже не понимал своего истинного влияния на меня. И что же я вижу перед собой каждый день? Уверенную в себе и своих силах машину, отдающую отчет о моей зависимости от него, способную не просто рычать, но и больно кусать любого, кто захочет причинить вред. Меня правда он кусает совсем иначе. Иногда даже в кровь.
