– Насколько я знаю, ты был женат, – тактично спросил Коннор, понимая, по какому тонкому льду ступает.
– Да… было дело, – мечтательно протянул мужчина, откинувшись на скрипнувшую спинку. Обычно Хэнк никогда не разговаривал с кем-то о своей бывшей супруге, и уж тем более не собирался рассказывать о каких-то моментах семейной жизни. Ведь это слишком личное, верно? Сейчас, однако, Андерсон вспоминал с легкостью, с приятной тоской. – Я предлагал ей замуж раз пять. На шестой меня ее отказы уже так достали, что я усадил ее в кабинку колеса обозрения и заплатил контролеру, чтобы он остановил машину, когда Маргарет окажется на самом верху. Слышал бы ты, как она орала, когда я ей крикнул, что не отпущу, пока она не согласится.
Слова Хэнка по мнению Коннора были ужасными. Он щурился, кривил губы, стараясь понять, почему на лице напарника играет благоговейная улыбка, однако ответа не находил ни в цикличном анализе услышанного, ни в серых глазах мужчины. И пока Андерсон мечтательно смотрел в потолок, сложив руки на груди, андроид аккуратно заметил:
– Не слишком честная сделка, не находишь?
– То, что я офицер, не значит, что в глубине души я честный, – не стирая улыбки, отозвался Андерсон.
– Она согласилась?
А вот тут улыбка медленно растаяла, преобразовавшись в раздраженно сжатые губы. Участок погрузился в тишину, разве что капитан Фаулер с кем-то ругался по телефону. Судя по разносящимся словам из стеклянного кабинета, этим кем-то был сын-болван.
– Если бы. Эта дурная добралась до аварийной лестницы и на глазах у всех спустилась вниз, – обреченный голос Хэнка ярко разнился с тем трепетом, что витал в разговоре меньше минуты назад. Лейтенант уставился в стол, словно бы анализируя нечто давно забытое. – Ролики в интернете потом неделями в топе стояли.
– Но вы же были женаты, – андроид совершенно не понимал, зачем Хэнк завел тему о колесе обозрения, если в конечном итоге все равно ответом было «нет». В следующее мгновение Хэнк двумя фразами ответил на все вопросы.
– Согласилась, когда спустилась и облила меня газировкой. Но я даже тогда был счастлив, как самовлюбленный придурок.
Воцарилось молчание. Не неловкое, но и дискомфортное. Коннор потерял интерес к компьютеру, лицо уставившегося в стол Хэнка тоже его больше не волновало. Всеми мыслями андроид был в собственном кармане, и каждая такая секунда заставляла его чувствовать себя все беспомощней и беспомощней. Ему так нравился мир людей! Все эти чувства и эмоции! Изучать реакции людей на происходящее, ощущать адреналин и дофамин Анны во время неловкой ситуации, слышать веселые или грустные голоса напарников! Андроид понимал, что мир людей полон не только приятных эмоций – месяц подвешенного состояния в период исчезновения Гойл до сих пор отзывается в нем неприятными ассоциациями. Но он никогда еще не ощущал себя беззащитно! Ни на предприятии «Киберлайф» при встрече со своей копией, ни в башне Стрэтфорд из-за вырванного девиантом насоса! На протяжении двух лет Коннор довольно часто шел на риск, глядя в лицо опасности, однако там было понимание – он не умрет, чтобы не случилось. Всегда успеет покинуть оболочку. А здесь… он словно стоит на краю бездны и боится сделать шаг.
Ужасное чувство!
– Ну надо же… мой пластиковый напарник решил жениться… – протянул Хэнк, обреченно глядя в стол. – А я то думал, что за мои шесть десятков меня больше ничем не удивить…
Андроид раздраженно поджал губы, в этот раз решив проигнорировать своего напарника.
Тренировки были для меня чем-то приятным, ностальгическим. Этаким касанием прошлого, где ноги сжимали солдатские тяжелые протекторы, катана плотно прижималась между лопаток, а руки наливались тяжестью от осознания скорой боевой стычки. Мне и впрямь было жалко утрачивать натренированные рефлексы и навыки, потому по возвращению в дом полтора года назад я отправилась покорять всевозможные курсы и тренировки боевой подготовки. Какое-то время занималась и катаной, однако вскоре поняла, что бывшая боевая подруга никогда не покинет стойки: желание начищать оружие круглосуточно давно испарилось, не говоря уже о том, что я больше не считала себя принадлежащей правительственному подразделению. Коннор ничего не говорил на этот счет, и все же испытал явное безмолвное облегчение, когда я в один прекрасный вечер изъявила желание покинуть тренировки со стальным оружием. Отныне блестящее лезвие у меня больше не вызывало эмоций, как и все вернувшееся в законные руки владельца оружие. До сих пор Хэнк подкалывает, периодически спрашивая при мне андроида, не обижаю ли я его и не стоит ли вновь отобрать у меня пистолеты.
Время перевалило за шесть часов. Коннор как всегда задерживался, тренировки для меня прошли незаметно – время в такие моменты утекало стремительно, как вода сквозь пальцы. И вот, я уже сижу посреди гостиной, начесываю пушистую, урчащую кошку на коленках. По телевизору крутят какие-то совершенно несуразные шоу, и мне так хотелось переключиться! Особенно сейчас, когда на планету напал Танос, собравший почти все Камни Бесконечности!
Да, да… я все так же продолжаю познавать кинематографическую и мультипликационную вселенную. Раньше приходилось это делать в одиночестве, ведь Камски не любил подобного, Хлое любить воспрещалось, а Ричард был тупицей. Зато теперь у меня был соратник в преодолении всех этих фильмов и выдуманных миров, который, как ни странно, тоже втянулся. Конечно, андроид не подавал вида. Относился нейтрально, не вздыхал горестно как я при просмотре наиболее тяжелых моментов, и все же в последний раз, сорвавшись с очередного просмотра в участок, Коннор строго настрого запретил мне смотреть без него. Руки чешутся нажать на кнопку, но я же не предатель. Вот и сижу с грустным лицом, вслушиваясь в сопение крупной пятнистой Лесси на кресле и тыкая по телевизионным каналам.
Мне нравился мир Мстителей. Старый, давно многими забытый (кроме Хэнка), но такой родной по-своему. Все эти вечные проблемы, вечные войны… так все было знакомо. Единственное, что Андерсон в первый день нашей работы как-то назвал меня Черной Вдовой, когда я оповестила детективов о своих способностях к заживлению и об отсутствии возможности размножения. Но я была с ним не согласна. Вряд ли мы с рыжей бестией были похожи. Я ассоциировала себя с другим персонажем. Таким же отчужденным, вынужденным выполнять чужие приказы, с промытыми мозгами и не стареющим. Разве что рука у него была железная.
Закусив губу, я нахмурилась. Как же его звали?..
Холодный комбат?.. нет.
Ледяной астронавт?.. это вообще откуда?
Шоу сменилось рекламой, и экран отобразил зимние леса Финляндии. Снег едва ли не стеной спадал на фьорды, призывая желающих посетить столь чудесные сказочные места.
– Зимний солдат, – произнесла самой себе я, самодовольно потрепав кошку за загривок. Красавица громко промурчала, поерзав и пряча нос в густую шерсть.
На часах было всего восемь вечера, но солнце еще не садилось. Телефонный звонок стремительно разрушил все мои планы поваляться на диване, лениво потягивая чай из кружки. Андроида все не было, но и я этот дом скоро покину. Джон просил (судя по голосу требовал) вернуться в мой кабинет для разговора.
Мне не хотелось надевать платье, и потому я нацепила черную юбку-карандаш и бежевую шелковую майку на тонких лямках. В такое время в клинике давно никого не было, так что особо не перед кем выделываться официальными костюмами. Это радовало, хоть воспитанная дисциплинированность не давала мне пренебречь каблучной обувью. Пришлось к юбке нацепить и черные каблуки.
Возможность вернуться в клинику давала мне и возможность доставить некоторые документы в кабинет. Мир до сих пор утопал в бумагах, несмотря на обилие разнообразных электронных ресурсов и носителей. Видимо, жизнь человека всегда будет сопровождаться подписями и печатями в правом углу белого листа. К таким выводам пришла я, когда собирала разложенные на диване в гостиной документы в черный дипломат. Дверь в дом отворилась, впуская легкий, летний ветерок.
