– Между прочим, чтобы ты знал, – я тут же тактично вклинилась в негодование двух детективов, дабы перевести разговор в более спокойное русло, – в Японии карпы Кои считаются символом гармонии между светом и тьмой.
– Давай мне сюда свою рыбу, – фыркнул мужчина, вздернув подбородок. – Думаю, Бадди ее оценит.
– Твоему коту не нужна пища, Гэвин, – напомнил Коннор о реальной природе животного, при этом глядя перед собой.
– Зато ему, в отличии от тебя, еще и мозги не нужны. А знаешь, почему? – Гэвин угрожающе развернулся к андроиду всем телом, глядя снизу вверх. – Потому что у моего кота они и так есть. А у тебя нет, и, видимо, не предвидятся.
Обычно в такие моменты Коннор отвечал не меньшей колкостью – два года в обществе матерых полицейских и бешеной меня дали свои плоды, заставив его и впрямь порой больно кусать в ответ. Но сейчас девиант молчал, раздраженно сжав губы и глядя исподлобья в потолок.
Пока Гэвин фыркал на спокойную машину в безупречном полицейском костюме, рядом с которой выглядел как взбешенный подросток-анархист, я аккуратно наклонилась к Хэнку, стараясь говорить как можно тише:
– Слушай, что случилось? Чего Рид такой нервный сегодня?
Хэнк неоднозначно махнул рукой, мол, неважно, но зато кое-кто другой услышал мой вопрос. И теперь этот кое-кто другой, сверкая серыми глазами, с ехидной злостью посмотрел в мою сторону, продолжая наседать на девианта со стороны.
– А я скажу тебе, что случилось. Просто кое-кто решил сыграть в гребаную мать Терезу, дав сраному девианту сбежать! И что же мне пришлось делать? – Гэвин саркастично расставил руки в стороны, как бы предлагая найти ответ в окружении. Ответить я правда не успела. Гэвин вновь принялся злобно шипеть, глядя на профиль терпеливого Коннора. – Полночи сидеть и писать протокол, с какого такого хрена девиант, ограбивший вшивый зоомагазин, смог сбежать!
– Я же сказал, – терпеливо говорил андроид, склонив голову и глядя в серый стол. – Я к этому не причастен.
– Ну, конечно! Никто не причастен! А я просто так сидел полночи и выдумывал, как этому придурку удалось наручники снять!
– Эй, эй, спокойно! – я выставила ладони вперед, привлекая внимание обоих детективов. Смотрел на меня только Гэвин. Злостью от него веяло за километры. – Сбежал андроид и ладно. Зачем так злиться? Тебя же не уволили.
– Всего лишь испортил себе статистику, – шикнул мужчина.
– Статистика не главное в жизни. Не будь таким снобом.
Чего уж говорить, я и сама была удивлена обвинениям Гэвина в сторону машины. Коннор всегда относился к своей работе ответственно, зачастую задерживался и срывался на выходных, всегда был начеку. Порой ему так катастрофически надоедало сидеть на месте в случае затишья, что девиант нередко предлагал свою кандидатуру к другим делам, никак не касающимся девиантов. Фаулер не раз заикался на тему того, чтобы отступить от обычной системы продвижения по карьерной лестнице и дать Коннору звание «сержанта», что обычно требует от трех до пяти лет верной службы. Коннор никогда не задумывался на тему карьеры. Он просто выполнял свою работу, искренне дорожа ей. И я его поддерживала… несмотря на то, что порой из-за этого нам катастрофически не хватало времени друг на друга. Благо, у меня была своя работа (не такая загруженная), были животные в доме и множество других увлечений в виде спорт-зала, непрерывных тренировок по борьбе и общения с Ирмой. Потому, когда Гэвин смешно чертыхнулся, как чихнувшая болонка, и покинул нашу компанию, я подошла к девианту и посмотрела на него исподлобья.
– Коннор, ты что – помог сбежать преступнику? – вкрадчиво спросила я, убедившись, что кроме меня и Хэнка по близости никого нет.
– А что мне оставалось делать? – с толикой паники и вины шепнул андроид, слегка сдвинув брови. – Животных держали в ужасных условиях. Я не мог дать ему забрать их у девианта.
– Так он еще и животных украл?
С каждым новым фактом я все больше и больше ввергалась в ступор от столь непривычного поведения андроида. Шум полицейского участка сходил на «нет», хотя я давала себе отчет, что мне так всего лишь кажется. Настолько сильно мы сейчас были похожи на заговорщиков, что мир вдруг в воображении затих, прислушиваясь к нашим секретам.
Андерсон усмехнулся, все так же держа руки на груди. Мужчина ответил за напарника приглушенно, вполголоса.
– Не просто животных. А мексиканских тараканов.
– Мексиканские тараканы тоже живые существа и имеют право на достойное отношение, – с некоторой злобой и обидой отозвался девиант.
Смерив нас надменным взором, Коннор прошел к своему столу и уселся в кресло. Я же, совершенно потеряв логику во всех этих вещах, гулко уселась на стул для посетителей рядом со столом Хэнка. Вид у андроида был удрученный, и я почувствовала за это свою ответственность. Он наверняка ожидал получить от нас поддержку, а на деле встретил двоих опешивших друзей. Андерсон слегка напрягся, нависнув над столом и уложив на него сцепленные в пальцах руки. Судя по всему, он вместе со мной почувствовал некоторую неловкость.
– Ладно, будет тебе, – басовито отозвался лейтенант, чья борода забавно дергалась от шевеления губ. Я полностью развернулась лицом к детективам, из-за чего пришлось слегка отодвинуть кресло от стола. – Гэвин сам по себе говнюк, чего с него взять.
Коннор не среагировал. Андроид уже вовсю собирал информацию по новым поступившим делам, одним касанием скачивая все файлы. В участке он старался не использовать свои возможности в переходе из носителя в носитель и блуждании по сети. Это всегда казалось ему нечестным по отношению к тем, кто вынужден собирать информацию вручную. Дома же машина давала себе волю, оставляя оболочку пустовать, чем часто пугала меня – ничего не подозревающую.
Решив перевести разговор в другое русло, я уложила локоть на стол, расстояние до которого вынудило меня сильно наклониться. Гэвин и впрямь был всегда засранцем. Даже после той ночи человек не мог порой сдерживать свои эмоции, в результате чего доставалось всем. Мы не были друзьями, все еще часто подкалывали и издевались друг над другом, однако теперь в нашем изрядно пополнившемся клубе анонимных придурков улавливалось нечто родственное. То, ради чего люди и андроиды будут помогать друг другу без слов и просьб, при этом продолжая кидаться оскорблениями.
– Слушай, – ошарашенная внезапной ребяческой мыслью, я с горящими глазами привлекла внимание Андерсона, выставив руку вперед. Хэнк нехотя повернулся в мою сторону, уложив голову на установленный локтем на стол кулак. – Если соединить Гэвина и говнюка, то получится Гэвнюк.
Хэнк усмехнулся, заценив шутку. Коннора она, похоже, не порадовала. Андроид смерил нас укоризненным взором, после чего решил взять первенство на самую лучшую шутку дня:
– У тебя порой юмор как у пятиклассницы, – беззлобно, но с дельной учтивостью отозвался андроид.
– А ты откуда знаешь, как шутит пятиклассница? – в этот раз первенство попытался отобрать Хэнк, попутно защитив мою «честь».
Издав тихий «Ха!», я протянула мужчине руку в желании дать «пять». Лейтенант самодовольно хмыкнул, ответив мне этим дружественным жестом. Сидящие в отдалении полицейские неодобрительно на нас посмотрели.
Коннор сощурился, перекидывая взгляд с меня на Хэнка, после чего убрал руку от клавиатуры и, склонив голову, удрученно произнес:
– Когда вы вместе, вы просто невыносимы.
– Хэнк, слышал? – я откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Мужчина тем временем скучающе постукивал пальцами по столу, блекло ответив мне мычащим звуком. – Нам тут претензии кидают.
– А вот это ты зря, Коннор, – Андерсон развернулся к андроиду, вскинув брови. – Со мной тебе просто работать, а с ней вообще жить.
Андроид саркастично сжал губы и вернулся к компьютеру. Этакие наши шуточки-прибауточки стали для нас нормой. Порой я и Хэнк объединялись, как сейчас, против Коннора. Иногда я и Коннор объединялись против Хэнка. Реже эти двое шли на меня со своими колкостями, однако такие вещи прекращались быстро то ли из уважительного отношения детективов к «слабому» полу, то ли просто было не интересно пытаться подколоть того, кто сам имел острый язык (спасибо папе и бабуле). Но дела становились хуже, если клуб анонимных придурков временно пополнялся Гэвином или Ирмой, или вообще обоими сразу. В такие моменты мы легко могли расставить вокруг нас стулья для зевак, устраивая этакие представления. Тем более теперь, когда Ирма быстро училась у меня мастерству заковыристых оскорблений и колкостей. Коннор меня за это по головке не гладил. Однажды устроил такую лекцию о культуре речи, когда услышал от Ирмы тихое, шипящее «сука».
