Хэнк надменно приподнял подбородок, смотря на меня холодно, сурово. Закатные лучи давно сменились темнотой, и теперь звезды изо всех сил пытались осветить город. Фонарные столбы освещали дорогу, в немногочисленных домах начинали зажигаться вечерние огни. Вот и в нашем вдруг резко зажегся камин, ярко освещая нашу группку анонимных придурков.
В воздухе стоял треск имитированных поленьев, скулеж щенка в руках девианта, шорох верхней одежды Хэнка, что все это время была на нем. Глаза мужчины блестели металлическим блеском, я чувствовала, что, судя по всему, чем-то оскорбила лейтенанта. И когда тот тихо, надменно начал говорить, тут же поняла, чем так зацепила Андерсона – указанием мужчине на то, что мы для него лишь очередные знакомые.
– Вот как? – Андерсон прищурил глаза. Он не повышал тона, говорил вполне спокойно, однако в его словах я слышала обиду. Коннор, видимо, так же уловил эти нотки раздражения, так как аккуратно поставил собаку на пол и встал рядом со мной, не сводя взора с напарника. – Ты знаешь, как я перепугался, когда ты исчезла? А как перепугался он? По-твоему это все шутки?
Ну вот. Опять чувствую себя паскудой. В любом случае это лучше, чем если эти двое будут грызть друг друга беспричинно.
Опустив голову и виновато сдвинув брови, я выглядела как маленькая нашкодившая девочка в классе строгого учителя. В голову пришла просто гениальная идея, даже не знаю, что мной двигало: поскорее отправиться на тот свет, испытав терпение вечно язвительного Андерсона или выразить свои реальные чувства тем языком, каким обычно пользуется Коннор. Однако я под опешившие взоры обоих бывших напарников обняла Хэнка за талию и приглушенно залепетала:
– Прости меня, Хэнк… мне так стыдно. Очень-очень стыдно, правда.
Мужчина стоял, как вкопанный, держа руки отведенными в стороны. Уверена, он сейчас одним только смущенным взором спрашивает у Коннора “что не так с этой истеричкой”, и тот отвечает его таким же озадаченным взором “не знаю”. Однако мне все же удалось разрушить образовавшуюся стену из недовольных претензий в нашей разношерстной компании, и Хэнк неловко приобнял меня за плечи.
– Дурная твоя голова, – без злобы произнес Андерсон.
Стояли бы мы еще долго вот так, в сумерках камина, ощущая все втроем, как осыпаются обоюдные шипы. Стояли бы и стояли, если бы кое-кому не захотелось пошутить, заставив и меня, и Хэнка ошарашенно вздернуть головы.
Андроид ничего не говорил, лишь смотрел учтиво, немного тепло, обходя нас со стороны. Но вот когда он в такой же манере полез обниматься к Андерсону, у того едва не закоротило. Пока я, от всего этого подавляла смех, пока Коннор усмехался, сам лейтенант резко налился краской и тут же начал отпихивать нас по разные стороны, громко бубня:
– Да вы чего, ахренели совсем?! А ну, разошлись в стороны! Я вам что, столб, чтобы виснуть на мне, как голуби?!
Было так забавно, что я уже и не сдерживала смех, прикрывая рот рукой при виде раскрасневшегося размахивающего в стороны лейтенанта с седыми волосами. Коннор так же посмеивался, и, боже, это был самый лучший смех, что я когда-либо слышала. Он ведь никогда не смеялся… а теперь, точно забыв про все недавние претензии, счастливо усмехался, убрав руки в карманы домашних брюк. Хэнк между тем заторопился домой, отдавая нам порывистые указания на этот вечер и открывая дверь.
– Совсем распоясались. Вон, у вас там ребенок по полу ползает, им занимайтесь! И это… уберите всю обувь с пола… и вообще…
Мужчина хотел сказать что-то еще, однако махнул рукой и вышел из дома. Дверь закрылась, оборвав ворвавшийся холодный ветер.
– Вот видишь, – я опустила руки, с улыбкой глядя на дверь. – Такую крепость только нежностью и лаской брать.
Не знаю, как воспринял эти слова Коннор, однако уже в следующую секунду я ощутила теплые пальцы на своей ладони. Это прикосновение было таким легким, приятным. Андроид сплетал наши пальцы, при этом глядя на меня теплым, со вздрагивающими ресницами взглядом. Он больше не смеялся, больше не желал обернуть ситуацию в шутку (что у него получалось гораздо лучше, чем у меня), теперь он едва улыбался, сжимая мою ладонь. И я снова вспоминала, каким важным символом для нас стало это действие.
Он предлагал мне руку в баре под звуки тяжелой для души музыки. Я не ощутила тепла и холода ладони такого же бесчувственного как я детектива, однако уже тогда понимала, как много значит его рука.
Он вел меня подальше от места «смерти» боевой подруги, от поверженного «первичника», от места, где сам оставил привычный мир за спиной. Вел вперед, не оглядываясь, не отпуская вплоть до безопасного места. И его рука была символом готовности кидаться друг другу на помощь, вести по верному пути.
Он позволил мне, человеку, прикоснуться к его истине, освободив кисть и вообще все тело от бионической оболочки. Я боялась навредить на вид хрупкому пластику, однако все же сжимала пальцы, упиваясь настоящим Коннором, без имитаций и фальши. Позволение дотронуться до него было знаком, что нет между нами сомнений, как бы их не старался поселить какой-то вшивый Рид.
Он вел меня за руку к дому, предварительно заставив извиваться от наслаждения на заднем сиденье Reno. Это было так волнительно, так прекрасно. Снег и дождь осыпали его темные волосы, в глазах Коннора блестели нетерпеливые, многообещающие огни. Он вел нас к нашему дому, и его рука стала символом готовности делить и трудности и удачи друг с другом.
Я смотрела на Коннора, упиваясь его обликом в свете камина. Прекрасный, удивительный, единственный в своем роде, даже если по земле будут ходить еще тысячи таких же. Андроид потянул меня, завороженную его ставшими черными в сумраке глазами, за собой, увлекая на второй этаж. К спальне. В холодную постель. Под холодный свет телевизионного экрана.
***
Мистер Камски сидел в номере отеля, что когда-то принял его и двоих существ в свои чертоги. С того времени прошел месяц, может, двумя или тремя днями меньше. Тем не менее, Элайджа помнил все детали своего пребывания здесь и находил их несколько личными, интимными. То ли из-за возможности пронаблюдать за солдатом подразделения в действии, то ли из-за неуловимого чувства трепета от обещающей начаться пьесы. Возможно, именно поэтому он, прилетев в Сиэтл для предстоящего перелета в Японию, снял все тот же номер в той же гостиной.
Его кресло стояло посреди гостевой комнаты номера, сам мужчина в джинсах и темно-сером пиджаке, сидел, расслабленно разложившись на кожаном сиденье. Обе его руки покоились на подлокотниках, и в одной из них то и дело, что наклонялся из стороны в сторону бокал с виски. Прозрачные кубики льда стукались друг об друга, создавая иллюзию жизни в янтарной жидкости.
Улетать было не сложно, даже приятно. Мистер Камски поднялся в самолет буквально через час, как трое покинули территорию его дома. Он не брал с собой вещи, разве что документы, деньги и ключ-карты скрытых от общественности складов с погруженными в ожидание андроидами модели Хлои и Ричарда. Камски и не собирался после случившегося брать с собой машины: девиация, как показала вся эта ситуация с Гойл, все же была последствием не вируса. Это было то, чего он не мог понять в силу технического склада ума. Кто-то бы наверняка назвал это эволюцией, но тех Элайджа бы в свою очередь назвал глупцами. Эволюция… какой вздор.
Мужчина, вдруг ощутив цветочный терпкий запах, перебивающий аромат алкоголя, усмехнулся. Надо же… а ведь он и не подумал проверить номер прежде, чем устало ввалиться в кресло, изредка потирая саднящий от удара нос. По привычке вел себя расслабленно, совершенно забыв, что под боком больше не будет Гойл с ее стремлением облазить каждый угол комнаты отеля.
Стук шпилек был непринужденным, но сквозил могильным холодом. Камски лениво смотрел в рассветные лучи в окне, тоскливо вспоминая, что в Детройте в это время офисные помещения уже наполняются работниками. Не стоило даже гадать, откуда здесь взялась эта выходящая из-за спины женщина, что направилась к окну, не замечая его. Это было так неприятно – игнорироваться со стороны той, что уже несколько лет пытается до него добраться всеми способами. Оставалось лишь смотреть в спину белокурой, высокой Эмильды, в который раз разочарованно задаваясь вопросом: кто на этот раз открыл свой кошелек в обмен на молчание и возможность попасть в заранее снятый номер?
