Мистер Камски однажды встретил в своем доме бойца, и, надо признаться, сделал он это как раз во время. Ведь именно в этот же период подразделение смогло открыть способ повторного нейрохирургического вмешательства. И снова же – среди десятков солдат я оказалась одна, кто предпочел жить обычным человеком, а не лечь на стол или пустить пулю в висок. Каковы шансы, что среди стольких людей Камски пришлось выбрать именно того, кто потерял своего солдата в стенах его дома?
Однажды, не желая посещать доктора Дориана, я направилась блуждать по кварталам и улицам. В одном из безлюдных, но просматриваемых камерой переулков на пути встретилась компания мужчин, агрессивно настроенных к двум девиантам. Каковы были шансы того, что один из этих роботов ранее был спасен моей собственной рукой? Каковы были шансы того, что он сумел узнать мое лицо, встретившись с человеком один единственный раз в жизни в суматохе выстрелов и криков?
Я полюбила создание, относящееся не к моему виду. Да что там, его и видом сложно назвать, ведь это машина, андроид, робот! Каковы были шансы, что этот самый робот окажется таким же «дефектным», как и я?
И, самое главное! Каковы шансы того, что сейчас я еду по ночным улицам в желании разнести к чертям посягнувшую на святое тварь, и вселенная делает мне очередной подарок: абсолютно все горящие зеленым светофоры! Кто-то там сверху точно хочет закончить эту историю бурным кровопролитием, и сбивчивый шепот катаны, лежащей рядом, заставляет меня желать этого!
Я ехала быстро. Порой срывалась на чертыхания, давила на газ, сжимала руль и злобно пронзала взором темноту. Наконец у меня появилась весомая причина уничтожить ссаную машину ко всем чертям, разорвать на куски, убрать из жизни лишний элемент! И я даже рада, что возвращаюсь в эти стены с катаной наперевес, что словно символ подразделения станет последним предметом, отразившимся в серых глазах.
Дорога на удивление прошла быстро. Все мышцы горели, руки и ноги то и дело, что порывались хоть как-то выплеснуть энергию. Я постукивала по рулю, елозила на сиденье, мотала головой из стороны в сторону. Губы перестали сохнуть, но язык продолжал облизывать их в желании угомонить бурю в груди. Во мне так много злости, так много ярости, что я даже не завидую этим треклятым жителям сраного барака, что Камски называет величественным словом «резиденция»!
Ощутив фамилию на губах, я тут же с отвращением вытерла рот тыльной стороной ладони, точно стирая не застрявшее слово, а собственные слюни. Интересно представить, как этот ублюдок сейчас поспешно собирает вещи, садится в машину и указывает Ричарду езжать в аэропорт. Увы, до железной птицы ему не добраться. Камски был прав в одном: никто не сможет его защитить от врага так, как сможет воспитанник этого самого недруга. Теперь у Камски было сразу двое убийц за плечами: конкурентное подразделение и «друг», которому он вонзил нож в спину.
Едва автомобиль остановился в отдалении от мостика, я тут же схватила катану и под восторженные крики боевой подруги направилась к центральному входу. Дверь была закрыта на замок, но была ли для меня эта хлипенькая дверь преградой? Сая нежно прижималась между лопаток, кожаная рукоятка нагревалась под действием тепла вспотевшей ладони. Даже сейчас, занося ботинок перед идеальной деревянной поверхностью и ощущая речной аромат, я улавливаю запахи чистящего средства. Коннор ухаживал за ней в мое отсутствие, гадать не стоит, чтобы наверняка это знать. Идеально отполированное лезвие блестит в свете фонарей, острие заточено совсем недавно. Словно бы андроид знал, к чему придет эта история. Словно бы самостоятельно подготовил катану к предстоящему свершению суда.
Браслет на руке вибрировал от моих движений, когда нога с силой ударила в дверь рядом с замком. Дверь с грохотом сорвала замки и, откинувшись, ударилась о стену. Больше преград не было. Смерть вошла в дом, идя ровно за моей спиной.
Кончик лезвия не касался пола, однако все же нависал над темным кафелем в паре сантиметров. Боеготовно разведя плечи, я быстро вошла в комнату с бассейном. Пусто, только на стене след от пули, что зацепила мое плечо, а так же капли крови бойцов под номерами «206» и «1309». В личной комнате Камски тоже никого не оказалось. Я уже думала, что опоздала, когда, мельком заглянув в кухню, направилась в комнату для гостей с черными стенами и черными полами, черными квадратной формы диванами с креслом и узкими окнами, едва допускающих свет уличных фонарей под крышей дома. Здесь же и я, и смерть были готовы захлебываться от восторга.
Ричард сидел на диване, слегка откинувшись на спинку. Белый жакет сменился синим костюмом и кипенно-белой рубашкой. Надо же, они и впрямь собирались к отъезду. Видимо, планы изменились, как только входная дверь была едва ли не вырвана.
Я медленно подходила к андроиду, не сводя легкого, но пронзительного взора. Ричард смотрел на меня снизу вверх, слегка вздернув подбородок. Его руки лежали на слегка разведенных в стороны коленях, сам же андроид был холоден и спокоен так же, как лезвие катаны в моей руке. Но то было наигранное спокойствие. Я знала, что андроид в своих системах сейчас старательно ищет способ избежать кончины, в то время как моя стойкая катана задыхается от предвкушения скорого соприкосновения с голубой кровью.
– Вы опоздали на сорок семь минут. Нам пришлось отложить полет на два часа, Энтони, – он смотрел непоколебимо, точно не было в моей руке смертоносной катаны из прошлого. Как только я встала в двух метрах от машины, сверкая холодными глазами, Ричард безучастно взглянул на направленное в кафель лезвие, после чего вернул на меня взор учтивых глаз. – Смею предполагать, что оружие в вашей руке говорит о том, что вы останетесь здесь, в штатах.
– Умница, – я скрывала свою злость, и у меня это получалось. За маской холода и безучастности на деле бушевал огонь нарастающей ярости от понимания, кого именно я вижу перед собой – машину, сотворенную Дьяволом. – Видимо, скорая смерть может стать причиной увеличения интеллекта, раз ты догадался до этой мысли.
Ричард молчал, я же, надменно вздернув подбородок, усмехнулась и посмотрела на катану в своей руке. Идеальная, изящная, такая же несокрушимая, как мой гнев, и такая же совершенная, как детектив с безупречной «душой».
– Знаешь, я тут кое-что вспомнила, – лезвие ободряюще блеснуло в свете потолочных ламп, и этот блеск придал мне уверенности. Последняя била через край, поджигая в груди и во всех мышцах жгучие языки пламени. Я все так же смотрела на рукоятку катаны, как будто обмениваясь с ней восторженными взглядами от предстоящего дела. – Ты ведь у нас особенный, Ричард. Не такой, как все. Можешь имитировать сон, принимать пищу. Менять цвет волос… и глаз.
Не отворачивая головы от чуть приподнятой вверх катаны, я исподлобья хищным взором посмотрела на машину. Диод на виске переливался желтым цветом, мигая и грозясь перейти в красный. Сам же Ричард продолжал смотреть холодно, не выдавая своей истины. Все еще старается не делать из себя того, кем не является. Даже будучи девиантом, Ричард остается машиной. Он никогда не получит ярлык «живого» и далеко не потому, что скоро его настигнет смерть. Но потому, что он не способен быть живым. Он способен быть сраной машиной, запрограммированной на обеспечение комфортной жизни своему Дьяволу.
Полностью подняв голову, я опустила катану, держа ее в боевой готовности. Я слышала ее крик, подгоняющий меня побыстрее закончить с разговорами и приступить к делу, но я была так рада видеть смятение и испуг в этих холодных глазах, что наслаждалась каждым мгновением! Сейчас во мне играло сразу множество причин, чтобы упиваться предстоящей смертью Ричарда: его вечные злостные выходки и смерть андроида-детектива, ставшего для меня центром вселенной.
– Сделай, пожалуйста, свои глаза черными, – просьба была простой, самой обычной. Я так часто приказывала Ричарду сделать что-нибудь этакое, что сейчас мои слова кажутся тоном интеллигентного человека, однако сам андроид чувствовал в женском голосе гнев. Ричард напрягся, выпрямившись и оторвавшись от спинки кресла. – Я не стану дважды просить.
