Он опасен! Не стоит этого делать, ты поддаешься хищнику, хочешь стать жертвой?! Не стоит ему доверять, не смей поддаваться, не смей просить большего, пусть уйдет, не надо, не стоит, не смей, не смей, не смей, нельзя, НЕЛЬЗЯ!
«Можно», прошептала я сама себе в голове.
Крик красной стены исчез, оставив лишь легкий осадок от прекратившихся пульсаций в голове.
Испарившаяся боль без привычного щелчка машиниста в голове одарила меня новой порцией уверенности и желания. Мы смотрели друг на друга, снова не в силах разорвать этот идеальный визуальный контакт. Словно бы оттягивали момент следующих прикосновений, в результате делая их еще более упоительными и волшебными. У меня не было опыта физических отношений с мужчинами, и уж точно не было сексуального опыта с машинами, но почему-то я была уверена в своих действиях, хоть и отдавала все бразды правления девианту. Он знает так много, и не только обо мне. Хочу проверить его навыки, чтобы позже испытывать их каждый день и каждую ночь.
Сделав один шаг назад, я не смело встала коленями на постель. Ее холодные простыни обжигали горячую кожу, мурашки лениво блуждали по бедрам, доставляя мне удовольствие и без тесного контакта с андроидом. Это так странно. Он всего лишь смотрит на меня покрытым туманом взглядом едва ли не черных глаз, всего лишь делает шаг навстречу, а я уже готова уйти в астрал от нарастающего желания. Коннор был так близко, заставляя меня своим приближением опуститься на локти и медленно ползти вверх, к подушкам. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, карие глаза изучали эмоции на женском лице. Он пробирался вверх по кровати, нависая надо мной, и когда дальше ползти было некуда – опустился телом вниз, касаясь черного бюстгальтера грудью.
Он был не просто прекрасен. Он был совершенен! Я не смело скользила ладонями по мужским плечам, исследовала обнаженную грудь сантиметр за сантиметром. Там, под бионической кожей, способной увеличивать температуру, холодный белый пластик, но я вижу и чувствую над собой восхитительное подтянутое тело. Его контуры удивительно точно повторяют рельеф человеческих мышц, точно там и впрямь текла красная кровь, обогащая живые, накаченные мышечные ткани кислородом. Все в нем продолжало вызывать у меня потребность к сближению, пусть где-то на затворках памяти еще оставались зачатки стыда. Я все же была готова поступиться своим чувством достоинства ради того единственного, кто был способен вызвать в женском сердце бешеное желание и чувство родства.
Мы все так же смотрели друг другу в глаза, не решаясь разорвать единение душ. Мне никогда не хотелось животного секса, всегда смотрела на уходящих из бара парочек незнакомых людей с неким отвращением. Эти похотливые желания поскорее совокупиться ничего не стоят при сравнении с тем, что ощущают желающие воссоединиться души. Именно ими мы и были. Наши губы разделяли всего несколько сантиметров, я чувствовала его холодное дыхание на лице, покрывалась мурашками от покрытого пеленой взгляда, и хотела оттянуть момент прикосновения как можно дальше. Вот оно – щемящее душу ощущение от близкого заветного контакта, который откладываешь как можно дальше, чтобы сделать его еще более терпким, как старое вино. Оно – самое удивительное, что чувствуешь во время выражения чувств друг другу, ведь именно эти ощущения и заставляют испытывать взаимную робость, пропитываться охмеляющим пониманием от скорого цикличного ритма двух тел. Не знаю, как именно испытывает все это Коннор. Но надеюсь, что ему доступно психологическое удовольствие, иначе почему он так хищно, и в то же время трепетно смотрит сверху вниз?
Взаимное наслаждение от витающей между нами горячей атмосферы не могло длиться вечно. Я лежала перед малознакомым девиантом практически обнаженная, и это подогревало все мышцы, все органы, подогревало кровь. Искрящиеся вспышки света внизу живота тянули, отчего-то я знала, что Коннор не станет действовать, пока я не покажу свою готовность подчиниться. Его бездействие можно было списать на желание убедиться в моем разрешении к сближению, но это было не так. Я знала это. Знала, что он будет заставлять меня покоряться. Почему-то знала, что андроид будет ждать полного подчинения его власти, отчитывать секунды до момента, когда я сама начну просить забрать меня всю, без остатка. Именно эти знания заставили меня вновь покрыться краской от стыдливого укора в голове, но все же приподнять голову и, как в той комнате, коснуться губ девианта.
Все такие же теплые, такие же шероховатые. Тонкая прядь волос все так же касается моего лба, и вот меньше чем через секунду настойчивый язык проникает между женских губ. Недавно притихшие канарейки внутри с писком сорвались с места, бившись о стенки грудной клетки маленькими крыльями. Они такие взбудораженные, как я – вздрагивающая от вдруг настойчивых рук Коннора на своем теле. Его пальцы вновь сжимали кожу, теперь мне не приходилось гадать, каков андроид под рубашкой. Его грудь придавливала меня к мягким простыням, левая рука изучала рассыпавшиеся по подушке волосы. Я в очередной раз плавлюсь под ним. Но больше не пытаюсь бороться с внутренними установками, напротив: я всем своим прижимающимся к Коннору телом показываю подчинение его власти, и это не могло не удивить меня. Даже босс не вызывал во мне такого буйного желания покорности. Я шла на уступки, как сегодня с платьем и спектаклем, шла на защиту ради своей работы и доверенной жизни. Но предложи мне Камски нечто непотребное, и в него была бы тут же запущена стоящая рядом ваза. Элайджу я знала довольно долго. Коннора всего несколько дней. Но уже готова отдать ему все, что у меня есть – собственную душу и плоть.
Ощущение жара Коннора на собственном теле было таким упоительным, что я была готова раствориться в нем здесь и сейчас. Да, знаю, потом мне будет еще стыдней за проведенные минуты в постели с малознакомым созданием, но тепло внутри грудной клетки и биение его искусственного сердца было слишком прекрасным, чтобы заставить меня думать о том, что будет после. Откуда эти удары внутреннего механизма в грудной клетке Коннора?.. девиант уверял, что у машин нет пульса, но я слышу его так же отчетливо, как слышу биение своего двигателя в пульсирующих венах под ключицами. И даже эти сердца готовы слиться в одном бьющимся цикле, точно мы были частью друг друга.
А разве мы не были?..
Шепот одеяла и простыни приглушал звуки переплетающихся губ и языков. Я настойчиво впивалась в андроида, наслаждаясь россыпью искр под сомкнутыми веками. Тело извивалось под ним, оно инстинктивно жалось к нависшему сверху детективу с обнаженным торсом все сильнее, требовало впитать как можно больше тепла и холода. Я тебя совсем не знаю, Коннор… мы должны быть врагами, должны быть теми, кто наставляет друг на друга оружие, судя по тому, с кем именно ты заявился на прием. Но я не хочу этого больше делать. Хочу трепетать от твоих губ на шее, задыхаться от настойчивой руки на правой ноге, что как и в комнате со столом, теперь закидывается на твое бедро. Хочу просить еще и еще твоих прикосновений, просить овладеть мной под холодным светом телевизионного экрана. Мы не должны быть здесь, не должны быть вместе, мне все еще стыдно от того, что позволяю отдаваться малознакомому недругу руководителя. Но не могу остановиться, угнетенная сладкой пыткой твоего языка на ключицах и жесткой пряди на плече.
Мы были заговорщиками. Теми, кто не смотрит друг на друга, не смеет смотреть в глаза на публике, не спешит заговорить из-за установок общества или кого-то конкретного. Но теми, кто готов был поглощать тепло друг друга за закрытой дверью, кто готов был истязаться поцелуями и крепким золотом в искусственных и человеческих жилах, кто готов был наедине смотреть друг другу в глаза часами, не отрываясь. Босс был моим самым приближенным существом, у меня до сих пор еще никого не было ближе, и мужчина всегда просил от меня только исполнение своих обязанностей, моральную поддержку в противостоянии злоумышленникам и доверие. И вот, я всецело позволяю наслаждаться мной тому, кто по всем пунктам нарушал мою ментальную связь с Элайджей. Мысль о том, что от босса нас с Коннором на постели разделяет только ванная комната будоражила. Адреналин вместе с дофамином в крови ввергал меня в исступление, а ведь андроид еще даже не спускался ниже живота.
