Закрыв дверь и вставив ключ-карту в приемник, дабы заблокировать вход для посторонних, я спиной прижалась к холодной поверхности и взволнованно посмотрела в темные глаза андроида. Его облик теперь очерчивался яркими оранжевыми красками каминного пламени, силуэт стал еще более грозным и притягательным. Такие мужские сильные плечи, не менее сильные опущенные вдоль тела руки, слегка приподнятый заостренный подбородок, бликующая рыжим прядь волос. Как же прекрасны были эти приоткрытые губы, как изумителен затуманенный взгляд. Между нами были метров шесть, и пока Ричард в метре от меня вызывал желание отпрянуть, Коннор даже на таком расстоянии пропитывал меня потребностью сблизиться, прочувствовать требовательность рук на своем теле.
Вот оно. Искрящееся чувство страсти и трепета в груди, во всех мышцах сразу. Я не могла заставить себя сдвинуться хоть на шаг вперед, касалась ладонями и спиной двери, наслаждаясь визуальным контактом с девиантом. Нельзя быть таким прекрасным. Нельзя среди сотен, тысяч, миллионов и миллиардов созданий быть единственным, кто способен разжечь пламя в конкретном человеке. Нельзя. Но он смог это «нельзя» преодолеть.
Учащенный пульс сбивал дыхание, и едва андроид уже хотел открыть рот, как я сделала шаг вперед. Коннор застыл. Смотрел на меня слегка прищуренными глазами с невысказанными словами на полных губах. Я знаю, он здесь для того, чтобы о чем-то оповестить меня. Убеждена в этом, словно бы ощущаю его потребность высказаться через укрепившуюся ментальную связь. Но я не хотела давать ему говорить, не желала нарушать эту упоительную жаркую тишину. Гостевой зал был просторным, стены высились вверх не меньше, чем на семь метров, но мы словно бы были в закрытом узком помещении, так сильно ощущалось тепло между двумя существами. Никто из нас друг другу ничего не был должен. Однако заставляющий дышать чаще зрительный контакт и произошедшее в темной комнате на приеме безмолвно указывало на взаимную потребность друг другу задолжать.
Я сделала еще шаг, и он повлек за собой ответный шаг со стороны девианта. Сколько пелены было в его глазах, наверное даже космос с его туманностями позавидует. Мы приближались друг к другу медленно, нерешительно, но не спешили отрывать взгляды друг от друга. Я не чувствовала себя той влюбленной парочкой в противоположном окне. Я чувствовала себя куда больше, чем люди, что вторят по триста раз одни и те же слова в попытке убедить в своих чувствах. Мои чувства выражались молча, только искрящимися глазами и прерывистым тяжелым дыханием. Коннор это ощущал, и потому неосознанно тянулся к нарастающему внутри человеческого тела жару.
Между нами был всего один метр. Даже меньше. Тепло мужского пиджака поглощалось сквозь просторную ночную рубашку, застегнутую под горло. Все мышцы наливались железом, по жилам разливался жидкий лед и жидкое пламя одновременно. Я снова была спичкой на сквозняке, только в этот раз от этой спички внутри возгорался адский пожар, бушующий на открытом воздухе под воздействием кислорода. Мне нравилось молча смотреть на него. Изучать прикрытыми глазами мужские губы, скользить взглядом по скулам, по ресницам, по блестящим от пламени в камине волосам. Даже то, как туго и педантично был завязан галстук возбуждало. Все в нем было идеально. Все в нем просилось ощутить прикосновение женской руки.
В темной комнате с холодным лакированным столом было так просто прикоснуться к нему. Он говорил тревожно, разгоряченные слова отзывались во мне и испугом и страстью одновременно, там мной овладело желание сблизиться, и потому едва андроид замолчал, как его губы были накрыты поцелуем. А здесь все так сложно и тяжело… мне нравилась тишина, она окутывала нас, передающих друг другу незримые потоки энергии, основанных на обоюдном понимании предстоящих минут близости. Время текло незаметно, оно превратилось в бурлящий поток реки, чей шум поглощался стеклянной стеной в моей комнате. Я вспоминала сотни электрических разрядов в момент прикосновения к поврежденному плечу андроида в светлой голубой комнате. Вспоминала миллионы искр в груди от поцелуев Коннора на шее. Все внутри снова возгоралось адским пламенем, но протянуть руку и нарушить его личное пространство сейчас было так волнительно. Кажется, он испытывал тоже самое, и потому смотрит сверху вниз тревожным, переполненным волнения взглядом.
Были бы в отельном номере часы, и их секундная стрелка отбивала бы в ушах пушечным выстрелом. Но их здесь нет. Место стрелки заняло истязаемое сладкими муками предстоящих прикосновений сердце, чье биение было едва ли не в два раза чаще, чем шестьдесят ударов в минуту.
С силой оторвав взор от темных глаз детектива, я нерешительно протянула руку и коснулась краев черного расстегнутого пиджака. Тяжелая плотная ткань пропитывала пальцы прохладой, но под ней было намного жарче, чем внутри меня самой. Мои действия были наглыми, непотребными, я слышала в голове нарастающий писк красной стены, что не желала видеть, как хозяйка готовится подарить себя малознакомому существу. Существу, что даже человеком не является. И все же я старательно игнорировала ее шепот, наливаясь от смеси нарастающего стыда и страсти краской. Благо искусственный огонь все еще горел в камине, и красные щеки не могли распознаться даже оптическими линзами. Но ведь ему и не нужно на меня смотреть, чтобы знать о подскочившем давлении, верно? Коннор слышит бешеный ритм в грудной клетке, где несуществующие канарейки начинают нетерпеливо расправлять крылья перед полетом.
Он молчал, а я и не желала слышать его голоса. Стягивала пиджак вниз с сильных мужских рук, которые не помогали, но и не сопротивлялись. Коннор возвышался надо мной, и его взор больше не был тревожным. Теперь темные глаза были слегка прикрыты, зрачки покрыты пеленой. Что он чувствует, гадала я в голове под шепот красной стены. Что ощущает, может ли так же испытывать потребность в уединении, как и я? Томный взор и требующие ответа руки в комнате на холодном столе указывали на желание девианта стать одним целым. Знаю, андроиды, разработанные как партнеры, могут с легкостью имитировать эмоции, что очень часто выдает их среди девиантов. Но Коннор детектив, и вряд ли в нем были заложены программы имитации удовольствия от секса. Это греет душу. Значит, не я одна схожу с ума от обоюдных поцелуев и соприкосновений к бионической коже. Значит, он нуждается во мне, как и я в нем.
Пиджак с шелестом упал к ногам детектива, что не спускал с меня туманных, но с проблеском интереса глаз. Я не смотрела в его лицо, действовала медлительно, дрожащими руками расслабляла черный матовый галстук. За все время никто из нас не произнес ни слова, однако были ли они нужны? Ведь в воздухе стоял аромат совместного желания, потребности и осознания зависимости друг от друга. Я все еще помню скорбные речи Коннора об утраченном счастье, в затихших мыслях промелькнуло воспоминание о прекрасной капризной розе детектива, по которой тот скучал. Не знаю, кто она, но мне ее жаль. Видимо, андроиды не были однолюбами, раз Коннор источал такие яростные потоки взаимного желания.
Галстук змеей заструился к полу. Девиант стоял в одной лишь рубашке и брюках, на серебряной бляшке которых бликовали отражения пламенных языков. Белая ткань местами была немного смята, и то было дело женских рук, что судорожно цеплялись за плечи и спину Коннора в той комнате. Помню, как ощущала поверхностное тепло и внутренний холод. Хочу ощутить это все снова, но теперь не снаружи, а внутри. Упоительная, не скромная мысль едва не вызвала во мне приступ удушья от волнения, ведь под черепной коробкой вместе с голосом красной стены образовывались разрывающие душу картины, на которых двое существ не отлипают друг от друга часами. Мне было стыдно, честно! Я знала это существо всего ничего, в то время, как оно знало меня практически всю! И это было несправедливо, это делало нас неравными по отношению друг к другу, это делало прекрасного Коннора еще более прекрасным, загадочным и притягательным! Вот и сейчас он смотрит на меня сверху вниз, полностью игнорирует мои манипуляции с его телом, дышит спокойно размерено, подкупая меня, горящую изнутри, своей поддельной холодностью. Пусть снаружи он и не притрагивался ко мне, его руки все так же были опущены вниз, губы не стремились изучать мое тепло, тем не менее в глазах его было столько нетерпения и заинтересованности, точно мы были уже не в первый раз в такой ситуации.
