Знаю, подглядывать не хорошо и даже противозаконно, но я не могла отказать своей потребности насладиться миром сполна. Пусть вселенная меня ненавидела и старательно это показывала, мной же она была по-прежнему любима. Даже в периоды ее унижающих взглядов она все равно получала в ответ улыбки и желание видеть на себе ее взгляд.
Вот еще одно окно, и там мужчина в строгом костюме, но в помятой рубашке напивался из бутылки виски прямо на постели. У него был очень тяжелый день, свободная рука держала пульт от телевизора. Спустя несколько минут обреченного взгляда в пол человек резко вскочил с места и отправил черный пульт в стену. Звук трещащего пластика отозвался в моей голове, хоть я и не слышала его.
А кто у нас здесь? Молоденькая парочка, на вид которым было не больше двадцати лет. Целуются, беснуются у окна, забыв занавесить шторы. Они не занимаются любовью, но судя по игривым движениям в сторону друг друга дело не заставит себя ждать. Они такие счастливые. Может быть, встретились пару дней назад, а может, знают друг друга всю жизнь.
Как много можно рассказать обо всех этих людях, и как мало можно было на самом деле о них знать. Каждый из них по-своему особенный, каждый уникален. Каждый занимал в этом мире определенную роль. Мать, доведенный до отчаяния начальник, любовники или молодожены. У меня ведь тоже была и есть роль. Что-то подсказывает, что и я в скором времени смогу о ней прознать.
– Ричард, – не сводя взора с влюбленной парочки, приглушенно произнесла я. Андроид не ответил, однако кожа спины покрылась мурашками от ощущения сурового взора. – В тебе ведь заложены азы психологии. Что ты думаешь обо мне?
Некоторое время за спиной царила тишина, нарушаемая едва уловимым бубнежом телевизора. Новостные ленты сменились вечерним шоу, в котором какая-то девушка бойко выплясывала на танцполе.
– Желаете услышать честный ответ? – так же сурово, как и сам взгляд, произнесла машина за спиной.
– А что, ты теперь можешь соврать?
– Порог моей честности снижен до пятидесяти процентов, мисс, – учтиво, но с намеком отозвался Ричард.
Я повернула голову, взглянув на машину через плечо. Как же просто было находиться рядом с тем, кто так похож на девианта из темной комнаты. Даже странно испытывать на себе взор серых светлых глаз андроида с чертами сводящего с ума Коннора.
– Как же предусмотрительно со стороны мистера Камски, – не без улыбки отметила я, снова вернув взор к высотке. Парочка все еще продолжала заливисто смеяться в объятиях друг друга. – В таком случае ответь так, как ты считаешь нужным.
– Вы импульсивны и зачастую непредсказуемы, однако являетесь высокопрофессиональным специалистом своего дела, – говорил Ричард так, точно заготовил эту фразу еще несколько лет назад. Знаю, он использует тот ответ, который, по его мнению, удовлетворит человеческое желание в повышении самооценки. Но я не эту цель преследовала.
– А что ты скажешь о мистере Камски?
С минуту ответа не следовало, и я во второй раз повернула голову к Ричарду у входа. Свет в окне парочки потух, как и мой интерес к улице. Штора была медленно убрана обратно.
– Боюсь, что обсуждать личность вышестоящего руководства не компетентно, мисс Гойл, – с нажимом уточнил андроид, слегка качнув головой в сторону.
– О-у, извини, – я с улыбкой сощурилась и, скрестив руки на груди, бесшумно подошла к андроиду на расстояние метра. Зеленые глаза испытывающе буравили серые, но вряд ли обладатель последних чувствовал дискомфорт. Его должна была испытывать я, встречая грозно хмурящийся стальной взор возвышающегося Ричарда. – Я и забыла, что ты у нас всегда весь из себя такой правильный и готовый подчиниться в любую минуту. Вот только таких как ты у мистера Камски сотни. Неужели тебя не заботит это?
– Желаете обсудить нашу с вами уникальность?
– Желаю, чтобы ты не отвечал вопросом на вопрос.
Ричард сощурился, уверенно разведя плечи в стороны. Не нравилась мне моя собственная задумка, однако назад ступать было поздно. Хочешь проверить себя на наличие еще более странных отклонений, чем раздвоение личности? Будь готова идти до последнего.
– Хлой у мистера Камски несколько сотен, – я рассуждала и рассуждала, все впиваясь взором снизу вверх в абсолютно безэмоционального Ричарда. Его синий пиджак и брюки напоминали об андроиде, что впервые вошел в дом Камски в паре с лейтенантом. Сначала мне даже казалось, что будет просто провернуть эту авантюру, но даже все сходства Ричарда с Коннором не позволяли мне усмирить бушующую внутри совесть. – Он может менять их хоть каждый день, и ровно столько же менять тебя. Каково это: осознавать, что ты не единственный в своем роде? Ни чем не отличаешься от других.
Молчание со стороны Ричарда в какой-то степени было для меня хорошим признаком, а вот горящий синим диод – плохим. Я не пыталась вызвать у андроида отклонения в поведении, не желала делать его девиантом. Моей целью было нечто иное, ужасное для совести и правильное для попыток достучаться к прошлому. Я все еще помнила теорию, согласно которой мужчины не привлекали меня своим теплом по причине моей помешанности на машинах. Но прежде чем творить предстоящее, следует подготовить почву. Не говоря уже о том, что сейчас я просто-напросто выплескиваю все свои мысли наружу.
– Мы ведь всего лишь игрушки в его руках, верно? – тихо спросила я, вдруг осознав истину. Впервые за несколько дней была уверена в чем-то на все сто процентов, возможность иметь убеждение хоть в чем-то давала чувство защищенности.
Устало глядя на белую рубашку Ричарда, я обреченно улыбнулась. Мы все игрушки. Ричард игрушка, я игрушка, Хлоя игрушка. Скорее всего, даже Дориан игрушка, раз мужчина вот уже три дня молчит о несостоявшихся сеансах. Видимо, даже он был рад моему нежеланию прочищать мозги. Камски просил меня не думать о Конноре и еще меньше думать о прошлом, аргументируя благими намерениями. Он закрывал на ключ дверь, за которой был дом, некто прекрасный из снов, возможно даже друзья. Прятал сундук Пандоры, внутри которого я могла найти свою прекрасную капризную розу. И с каждым днем я чувствую, что вот-вот нагоню уезжающий поезд, что рука дотянется до металлического поручня и состав унесет меня обратно в покрытый туманом мир. Но сегодня я больше не хочу думать о прошлом. Хочу думать о другом.
– Молчишь, – тихо произнес вкрадчивый голос, поверх которого прослушивалась ирония. – Сомневаешься.
Вряд ли Ричард был способен к девиации, по крайней мере его диод исправно горел голубым, а глаза сквозили неизменным холодом. Я снова смотрела в его черные зрачки, отмечая блеск оптических линз в глубине. Это смотрелось так забавно: точно кошка, притаившаяся в ночи, отблескивала своими глазами. Внешне Ричард не показывал смятений, но внутри что-то определенно происходило. Пора было делать последний шаг.
Я ощущала спокойствие, даже умиротворение. Утихшую вдруг совесть не трогало мысли о скором физическом контакте, вспоминаю, как бесновались внутри противоречия в доме Камски при мысли о предстоящем свидании с Ридом. Там я была готова пробить своим плечом стеклянную стену и унестись прочь, как можно дальше! А здесь я стою, смотрю в глаза андроида-раба и чувствую себя на удивление легко. Не хочу допускать, что в прошлой жизни у меня просматривались фетиши, и уж точно не хочу думать, что Коннор – не единственный, кто способен вызывать чувства трепета внизу живота. Я стояла напротив ничего не подозревающего Ричарда и, держа руки скрещенными, говорила на удивление легко.
– Ты все еще подчиняешься моим указам, Ричард?
– Распоряжения мистера Камски отныне в моем приоритете, – холодно отозвался андроид, сверкая серыми глазами. Руки как всегда за спиной, идеальная солдатская осанка. Даже имитация дыхания идеальная, от которой белая рубашка неуловимо скрипит, а тонкие пряди у виска слегка колыхаются.
– Но если я попрошу тебя учтиво, ты ведь выполнишь мою просьбу? – я строго смотрела на Ричарда, и тому, видимо, мой взгляд показался недобрым. В какой-то степени так оно и было. Недоброй была задумка.
