Я была бесчувственной в прямом смысле слова. Не испытывала чувств, не ощущала эмоций, не имела интересов. И Рейн в ресторане на мое удивление относительно ужасности данного явления ответила:
«Тебя все устраивало»
Я вновь не могла сдержать улыбки, благо босс принял ее не как реакцию на окончательную убежденность в зарытом им сундуке Пандоры с моим прошлым, а как иронию за собственную фригидность. Элайджа ответил мне едва дернувшимися уголками губ, вернув взгляд в бокал выдохшегося шампанского.
– А что же мне, по-твоему, делать с Коннором? Ты ведь на самом деле знаешь о нем что-то, просто мне не говоришь, – беспечно спросила я, на деле нетерпеливо предсказывая будущие слова босса на этот вопрос. Я знала, что услышу в ответ. Но все же до конца надеялась на честность босса в желании сохранить к нему хоть какое-то доверие. Как же я была глупа.
– Ты ведь помнишь, что я говорил тебе о жизни с чистого листа?
Согласный кивок головы не ускользнул от бокового зрения Элайджи, и тот, удовлетворившись моей реакцией, уверено продолжил изречения:
– Не только вещи должны оставаться за чертой «До», Тони. Это же касается и некоторых существ. Детектив Коннор – один из них. Я лишь пытаюсь уверить тебя в том, что это был не самый твой удачный опыт.
Обреченная улыбка сошла с моих губ. Да. Именно такие слова я и предсказывала. Последняя капля доверия была опрокинута и испарена, как остатки воды из кожаной фляжки, что выпала на дремучие пески Сахары.
– Говоришь, прямо как Рид, – я попыталась увести разговор в другое русло, удивившись собственной проворности в этом деле. И вправду, эти двое повторяют фразы друг за другом, как эхо. Начинаю подозревать в кровном, но далеком родстве скрытного босса и хамловатого детектива.
– Что ж, видимо, мне все же стоит познакомиться с этим славным человеком, – с улыбкой ответил Камски, допивая шампанское.
– Теперь уже нет смысла. Мы все равно в скором времени покинем страну. Вряд ли Рид ринется за мной на другой край света.
Босс усмехнулся, я же вдруг поняла, что вместо Рида за мной наверняка ринется другое существо. Не знаю, откуда такая уверенность. Это словно бы истина, как та, в которой солнце восходит с востока, а реки впадают в моря.
Бутылка шампанского была поднята с пола мужской рукой, однако Камски не торопился разливать алкоголь. Серые туманные глаза скользнули по некрупным остаткам содержимого, и босс, встав с кресла, молча засобирался в свой номер. Еще одна традиция: не говорить друг другу «пока». Это слово всегда было слишком удручающим, точно мы прощаемся раз и навсегда. Оно мне не нравилось, мистеру Камски оно не нравилось. Гораздо приятнее проститься в полной тишине одним только взором. Именно поэтому босс уже у двери обернулся в мою сторону, все же бросив несколько фраз:
– Вылет в восемь утра, так что у тебя есть как минимум семь часов на сон. Постарайся отдохнуть.
Дверь отворилась, я не видела этого, но слышала в тишине приглушенного телевизора. И когда со стороны вновь послышался голос Камски, я все же заставила себя посмотреть на уставшего полусонного мужчину.
– Да, кстати, – босс пальцем руки, что держала бутылку, указал в сторону замершего у входа Ричарда. – Ричард останется с тобой до утра.
– На кой черт он мне нужен? – с толикой злобы процедила я.
– Считай, что это мое пожелание.
– Не волнуйтесь, мисс Гойл, – тут же подал свой холодный голос Ричард, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Боже, я и забыла, что оно разговаривает. – Во мне заложены функции имитации сна. Я не принесу вам дискомфорта.
– И что? Прикажешь мне положить тебя в свою постель? – язвительно отозвался переставший дрожать женский голос. Начался очередной комедийный ситком, при котором одна ненавидела андроида, а тот стоял, потупив взор от подобных предположений.
– Напомню, что в твоем номере есть диван, – хмыкнул босс, понимая, что за последующими словами с моей стороны последует агрессивная реакция. – Но если у тебя есть свои предпочтения, то Ричард весь твой.
В следующую секунду в мистера Камски полетела диванная мягкая подушка. Уставший босс умело извернулся в сторону, ехидно придерживая уголок губ приподнятым. Я же заливалась краской от осознания того, что совсем недавно схожий с Ричардом девиант заставлял меня плавиться от своих прикосновений.
– В таком случае у меня тоже есть пожелание, – уже на полном серьезе произнесла я. Всплывший в голове облик андроида словно за ниточку паутины выпутал еще одно существо, человеком которое язык не поворачивается назвать. Элайджа, все еще улыбаясь, но не так задиристо, внимательно смотрел мне в глаза. – Зашторь все окна. Рейн в городе, а у здешних зданий отличный вид для снайперов.
Со стороны мужчины послышался смешок, когда я отвернулась обратно к камину.
– И после этого ты называешь себя плохим работником…
Дверь медленно закрылась, не дав мне возможности что-то сказать в ответ. Теперь в комнате были только я и Ричард, что не желал, по всей видимости, покидать стену у входа.
Шампанское внутри разошлось по крови, тут же обработалось, тут же расщепилось. Эти два бокала не взыграли в организме никакой роли, не говоря уже о том, чтобы заставить меня желать лечь спать. Все было наоборот: жар в груди от просачивающихся воспоминаний из темной комнаты обещал быть долгим, и он же охмелял меня похлеще любого алкоголя. Я и впрямь была пьяна в теплых руках Коннора. Так терпко разливалось жидкое золото в кровеносных сосудах, доставляя гормоны к каждой бунтующей клетке. Они, точно бешеные тусовщики на дискотеке, напивались адреналином и дофаминами сполна, требуя больше, и больше, и больше. У меня не было причин не удовлетворить их жажду. Разве что еще предстояло решить несколько вопросов касательно своей головы.
Встав с кресла, я прошла к одному из зашторенных окон. Тяжелый край шторы слегка отодвинулся тонким женским пальцем, обнажая перед взором кусочек ночного города с высоты птичьего полета. Две высотки напротив были наполовину погружены в сон, однако тут и там, нарушая шахматный порядок, виднелся свет в окнах. Улицы озарялись прекрасными ночными фонарями, снующие машины приветственно блестели своими фарами. Здесь был чудесный вид, такой прекрасный, упоительный. Тяжелые холодные тучи не давали звездам и луне пробиться, однако не будь этих грозовых образований – звездный свет так и не достиг бы жителей города из-за слишком сильного освещения улиц. Мы не в первый раз путешествуем с Камски по отелям, и я в не первый раз стою напротив окна, оглядывая погруженный в сон город. Мне все еще нравилось наслаждаться окружающей эстетикой, даже той, которую не замечают другие.
Вот несколько веселых прохожих переходят улицы в неположенном месте. С такой высоты они казались муравьями. Всего лишь маленькими человечками в огромном, насыщенном жизнью мире. Они ничто не значат для вселенной, еще меньше их скоротечные жизни значат для времени. Земле насчитывают пять миллиардов лет, и живые существа для нее всего лишь временные гости. Будет ли так с девиантами, тот еще вопрос. Мне-то было отведено несколько столетий, а может, и больше, я не была в курсе. И все же даже я для этого мира ничего не значу. Так есть ли смысл угнетать себя и сдерживать желания души, если в конечном счете мы все умрем и не оставим после себя ничего?
Вот несколько ярких машин резко остановились у красного светофора. Их шум покрышек не просачивался сквозь толстое стекло и многочисленные метры, но белый дым, сошедший с шин при торможении, говорил о высоком свисте. Из открытых окон обеих машин показались ладони, которые в следующую секунду дали друг другу пять. Эти существа наверняка друзья. Они общаются, вместе проводят время, наслаждаются каждым моментом своей жизни. Стоило бы у них поучиться.
Вот освещенное светом внутренних ламп окно в противоположной высотке. Там мать укладывает своего ребенка на кровать, рассказывая какую-то милую историю. Малыш с игрушкой в обнимку вскоре уснет и будет воображать себе миры, что описывал родной материнский голос.
