– Мне не нужна охрана, Элайджа, – я не собиралась отступать. Пусть Камски и пытался выдать все это за попытку позаботиться о безопасности сотрудника. На деле я знала, зачем босс так старательно пытается сплавить мне машину. – Тем более в виде тормознутого придурка с шаловливыми ручками.
Последние слова были брошены так жестоко, что Ричард приподнял брови в знак вопроса. Пока Камски выжидающе смотрел на свою машину, видимо, желая получить объяснение, я быстренько ретировалась в комнату. Револьвер лежал на полу, полностью собранный.
– Говнюк, – сорвалось с губ при осознании, чьи руки собирали столь любимый пистолет.
Собираться в тишине оказалось не так тяжело, как представлялось. Ранее во время сборов я обязательно включала музыку, не желая утопать в мыслях и раздумьях. Сейчас же панель была сорвана, и мысли поспешно заполоняли разум. Даже руки все делали на автомате: пуговицы на рубашке застегивались непривычно долго, в брюки получилось влезть аж через несколько минут. Шнурки предательски не желали завязываться, как и волосы собираться в хвост. В конечном счете я плюнула на прическу, убрала «малышку» за пояс и, вызвав такси, вместе с плащом направилась к выходу. Благо никто не встретился мне на пути. Камски бы многозначительно посмотрел на брюки и кроссовки вместо юбки и туфель, а Ричард бы обязательно съехидничал относительно моего желания не вести машину. Только Хлоя учтиво бы попрощалась, возможно, уточнив пожелания на обед.
Солнце поднялось высоко над горизонтом, но лучи его были скрыты темными облаками. Лишь изредка тучи расступались и золотые солнечные нити спускались вниз, обогревали землю. Водружаясь в электро-такси, я с некоторой тоской осмотрела дом мистера Камски. Четыре адреса все еще стояли перед глазами. Два из них были мне знакомы, по крайней мере слова отдавались где-то в тишине сознания едва заметной пульсацией, а вот оставшиеся были покрыты тайной. Вполне возможно, что где-то среди них был тот, что вел меня домой. Туда, куда не пускал Элайджа, тщательно скрывая мое настоящее прошлое.
Такси было выбрано не зря. Мистер Камски всем своим видом показывал свою осведомленность о моих подозрениях. Предложение взять с собой Ричарда было продиктовано не желанием обеспечить мне мнимую безопасность, а убедиться в правомерности моих действий. Куда я хожу, что я делаю, с кем еще помимо Дориана общаюсь. Андроид с легкостью мог выдать меня с потрохами, не говоря уже о том, что с ним нельзя было выполнить запланированное. Проезжая мимо уже привычных лесов, в которых мелькали животные, я до крови прикусила губу. Отныне нельзя передвигаться на личном транспорте Камски. Если ему ничего не стоило запихнуть жучок в браслет, то проследить за автомобилем и вовсе не составит труда.
Очередная молчаливая поездка, очередные раздумья и терзания в голове. Некто, теперь уже мертвый, словно бы ехал рядом на соседнем сиденье, пропитывая его голубой кровью. Мне было так страшно… даже когда Камски жаловался на головокружение после аварии на дороге, я не испытывала такой страх. Да, я беспокоилась, но то, что произошло во сне, вызвало едва ли не истерику. Удивительно, как на подушке не обнаружилась кровь после пережитого.
Не желая снова ввергаться в панику, я судорожно сделала несколько вздохов. Радио в такси было выключено, и спасибо этим минутам тишины и покоя, благодаря которым я могла умиротворенно осматривать проезжающие мимо машины, бегущие за окном дома.
Автомобиль на некоторое время остановился у красного светофора. Шмыгая от вдруг накатившей усталости носом, я уложила лоб на холодное стекло и пасмурно осмотрела представшую взору парковую зону. Люди неспешно сновали по дорожкам, несколько лавочек было занято. Местные жители не любили яркого солнца. Стоило февральскому дню начаться с ярких солнечных лучей, и люди прятались по офисам, кафе, стекались к прохладной набережной, выходящей на мост Амбассадор. Сейчас же тучи скрывали жаркий диск, и большинство горожан наводнили улицы города.
Мрачно поковыряв в окне пальцем, я вдруг заметила яркий голубой диод на виске одного из прохожих. Это была пара. Девушка-андроид с серыми глазами и заколотыми волосами легко улыбалась, подставляя свое лицо редким солнечным лучам. Рядом с ней шел мужчина, на вид которому можно было бы дать не меньше сорока лет. О его человечности свидетельствовали мелкие только начавшие проявляться морщинки вокруг глаз, походка вразвалочку. Они были по странному счастливы, держа друг друга за руку.
Не слишком ли рано для выставления своих чувств на публику, промелькнуло в голове. Будь я на месте человека, то наверняка бы не смогла так просто идти по улице и показывать всем свое счастье рядом с совершенно другим существом. Даже рядом с Коннором я ощущаю себя неловко, стыдно, неправильно. Как будто весь трепет и желание протянуть руку, коснуться его на деле являются преступными чувствами, за которые следует наказание, а не признание общественностью. Впрочем, так оно и было. Пусть тело и отзывается сотнями мурашек на его приближение, в голове продолжала пульсировать надпись «НЕЛЬЗЯ» всякий раз, как машина идет на контакт. Выпрямившись на сиденье, я проводила взором пару. Андроид и человек скрылись где-то в глубинах квартальной арки, оставив после себя какое-то странное чувство, схожее с завистью.
Мне никогда не стать по настоящему счастливой. Вокруг сновали тысячи людей, у меня был несмотря на все понимающий босс, была цель в жизни, была достойная оплата и вполне себе приличное, хоть и чужое жилье. Я чувствовала себя идеальным специалистом своего дела, и это ощущение было восхитительным – выполнять свою работу с высшим пилотажем. Но это не приносило чувства счастья, не приносило долгожданного умиротворения в груди. Я знаю, работа не может дать такие вещи. Их может дать только кто-то, ради кого ты будешь готов пробираться сквозь мороз и ветер, ради которого пойдешь на край земли, в чьей тени захочешь раствориться, с кем возжелаешь разделить жизнь. Вряд ли я была этого достойна.
А может, все не так уж и плохо? Может, не стоит игнорировать факт присутствия чего-то жаркого в отношении машины? Может, это и есть та самая судьба, о которой говорила Хлоя? Любой человек, прикоснувшись ко мне, автоматически входил в список потенциально опасных личностей, но андроид вызывал совсем иное. Но разве это правильно?! Испытывая отвращение к живой плоти, я чувствовала тягу к искусственному теплу. Коннор твердил о том, что знает меня, что видел меня настоящей, и взгляд его говорил об этом. Но все тот же Коннор играл по грязным правилам, возможно, имея в желаниях использовать меня, как очередной расходный материал. Не знаю, что за войну затеяли окружающие, но я поддаваться ей не буду. По крайней мере, буду осторожно выуживать выгоду из каждого, кто постарается мне солгать.
Проехав еще несколько кварталов, такси остановилось у очередной аллеи под красным светофором. В этот раз во мне не было желания осматривать улицы, и все же я рефлекторно начала изучать взглядом проходящих мимо существ. Дети и старики, андроиды и люди – все они улыбались друг другу. И весь мир улыбался. И я улыбалась.
Вселенная постепенно начинала забывать плохое. Существа начинали уживаться под одним солнцем, возможно, все было не так плохо, как описывают СМИ. Несколько домов было сожжено, и невесть что творилось за пределами Детройта, однако социум был куда умнее, чем несколько бандюковатых группировок митингующих, что выбирались по ночам и пытались устраивать самосуд. Камски был прав, сказав, что ни один противник андроидов не станет выступать против правительства. Человек сам по себе безрассуден, но все же всегда выбирает действия исподтишка. А вот здесь уже была права Хлоя – никто не хочет брать ответственность за свои поступки. Вскоре ее придется взять мне.
Приближение к центру города вызывало во мне волны нетерпения. По сути оно было продиктовано уже привычным состоянием подвешенности и безызвестности, но почему-то даже сквозь умиротворенные и счастливые лица прохожих, сквозь мир на улицах я отчего-то ощущала нечто зловещее, что вот-вот должно было произойти. Как бы я хотела ошибиться.
