Перспектива оказаться близко с тем, чье тепло вчера манило и чей жар я искала пол ночи на подушке, сейчас меня радовала не так сильно, как до встречи с Рейн. Выходя из душного полицейского участка под общие взоры имеющихся в департаменте существ, я радовалась легкому ветру, остужающему кожу на щеках. На мне была всего одна футболка и джинсы, но даже в них тело ощущало себя, точно в бане. Ноги вели меня через всю парковку, и когда я водрузилась на водительское кресло внедорожника, андроид, безмолвно шедший следом, аккуратно сел рядом.
Я не собиралась обсуждать услышанное здесь, в машине. И уж точно не собиралась делиться мыслями и сыпать вопросами на территории участка. Распустив волосы, отчего кожа головы приятно заныла, я завела двигатель и направила автомобиль прочь с территории департамента. Коннор ничего не говорил. Только сидел рядом, смотрел вперед и молчал.
Это были тяжелые десять минут в моей жизни. Как бы мне не хотелось обрушить на голову девианта множество сомнений после встречи с Эмильдой, я все же телом возвращалась к недавнишним потокам тепла рядом с обнаженной спиной Коннора. Кажется, сейчас эти потоки только усиливались. Ехать в тишине было сложно, мы будто бы наполняли автомобиль совместным теплом, и каждый взгляд на сидящего рядом андроида заставлял меня встряхивать голову и возвращаться вниманием на дорогу. Проехав несколько светофоров, я свернула на парковку рядом с набережной. Гул лошадиных сил под капотом оставался недосягаем для нас, однако я понимала, какой автомобиль сейчас находится в моих руках. Хотелось дать по газам, вывернуть на трассу и нестись со скоростью двести километров в час! Вместо этого внедорожник бережно заехал на парковочное место и заглушил свой двигатель. Теперь мы и вовсе были погружены в тишину.
Андроид смотрел на меня выжидающим взглядом. Я не видела его лица, глядя перед собой на представший взору мост Амбассадор, но ловила его взор на своем теле. Как много внутри вопросов, как много сомнений, и еще больше желания обрушить поток переживаний ему – девианту, спасшему жизнь и давшему этот номер. Устало откинувшись на спинку сиденья, я запустила пальцы в волосы под наблюдательным взором детектива. Он заставлял чувствовать меня неловко, дискомфортно, и это чувство сравнимо разве что с ощущениями влюбленной в своего кумира школьницы. Он заставлял меня чувствовать себя потерянно, обреченно, и это чувство можно было прировнять к тому, что испытывают сидящие напротив стола онколога люди, которые только что узнали причину своей будущей смерти. Он заставлял меня чувствовать себя устало, и это чувство было несравнимо ни с чем. Только с тем, как именно я себя ощущала, сидя спиной к красной стене посреди собственного сознания.
Не желая больше наполняться теплом Коннора, я аккуратно вылезла из машины и побрела в сторону бегущей реки. Позади слышался звук захлопываемой двери, однако андроид не торопился подходить. Темные глаза наблюдали за тем, как я укладываю руки на парапет, как старательно вдыхаю речной свежий воздух, вслушиваюсь в звук чаек и играющих где-то рядом детей. Мне все еще было жарко. Холодный речной воздух обдавал разгоряченную кожу, отбрасывал волосы назад. Но мне все еще было жарко.
– Вы обращаетесь ко мне чужим именем. Вы смотрите на меня так, как будто мы оба прошли и ад, и рай. А теперь вы даете мне номер человека, который должен быть врагом номер один, а оказывается, что это гребанный работодатель, – охлаждая руки на бетонном парапете, я задумчиво в поисках ответов посмотрела на приближающегося андроида через плечо. – Вы знаете обо мне слишком много. Кто вы вообще такой?
Детектив остановился рядом, в метре. Он, как и я, аккуратно уложил руки на перекладину, рассматривая возвышающийся на фоне тучных облаков мост. Я жадно впивалась в его профиль, отмечала изящность колыхающейся пряди волос в такт ветру, смотрела на вздрагивающие ресницы и шевеление мужских губ во время ответа. Все в нем было прекрасно, все в нем было идеально. Только если вчера тянуло быть ближе, сегодня – стоять в стороне и смотреть, слушать.
– Я машина, – с некоторой обреченностью произнес андроид. Он лишь слегка повернул ко мне голову, глядя сверху вниз. От таких движений меня покрывало мурашками, подгоняемых холодным ветром. – Был когда-то.
Почти каждая его фраза как нечто знакомое, нечто, пробивающееся из прошлого. Сначала он называл меня Анной, а себя Коннором, потом представлялся как друг Хэнка Андерсона, теперь называл себя машиной. Почему он назвал себя так?.. Все его слова словно на секунду другую отбрасывали меня за красную стену, давали на мгновение почувствовать какую-никакую связь с жизнью «До». Но я не спешила расспрашивать. Услышанное сегодня давало мне возможность взглянуть на себя и окружающий мир иными глазами. Я была бесчувственной. Неужели? В каком отчаянии нужно быть, чтобы пойти на такое добровольно? Причины странных решений оставались сокрытыми, но сейчас меня волновало не то, почему семь лет назад я лично подписала контракт с правительством. Сейчас меня волновало чувство потерянности, точно в этом мире мне нет места.
– Разговор был продуктивным, – вернув взор на речную беснующуюся поверхность, я постаралась собрать мысли в кучу. Теперь Коннору предстояло исследовать контуры моего профиля. – Я услышала достаточно, чтобы хоть немного пробиться в прошлое. Но все еще не знаю, чему верить.
Ветер уносил слова за спину, позволяя здесь и сейчас говорить все, что вздумается. Я знаю, та стена, что теперь рушилась в голове, скрывает то самое настоящее прошлое, и все же не могла отделаться от преступного чувства. Мистер Камски больше не был в моих глазах добрым соратником и уж тем более другом. Теперь он представляет из себя совершенно незнакомую личность, играющую по грязным правилам. Как и все, кто находился рядом. Разве что лейтенант Андерсон, лишь раз мною встреченный вел честную игру. Точнее, вообще не принимал в ней участие.
– Она рассказывала мне такие вещи… а я слушала ее и совершенно не могла найти в себе хоть какого-либо отзвука. Слышу только, как трещит стена в голове, – дотронувшись пальцем до виска, я как бы продемонстрировала детективу свои мысли. – Я знаю наверняка, что все ей сказанное – правда. Что это все мое прошлое, настоящее! Но чувствую себя каким-то преступником, вором, что вскрывает сейф в банке.
Это была чистая правда. Мистер Камски просил не открывать сундук Пандоры, я же пыталась его вскрыть тупым ножом, оглядываясь по сторонам и боясь услышать звуки сирены. Босс перестал внушать доверие, но нечто внутри не давало воспринимать открывающуюся правду, как истину. Нечто держало меня на расстоянии, и этим нечто был тот самый мрак из снов.
Руки остыли. Сжав пальцы в кулаки, я обреченно посмотрела в лицо андроида, что еще вчера спас мне жизнь. Даже сквозь ветер и полицейскую униформу ощущаю потоки его тепла. Мне так хотелось протянуть к нему ладонь, снова сжать плечо и поразиться множеством электрических разрядов. Убрать тонкую прядь обратно в стрижку, может, мимолетно коснуться мужской щеки. Но я не должна этого делать. Это машина, биологически неживое существо. Я все еще была уверена в своей инертности, и в ближайшее время я намеревалась доказать это.
– Чему мне верить? – облизнув губы, я отчужденно оглядела собственные ладони. Коннор молча следовал моему взору. – Один твердит о том, что я работаю на него почти всю жизнь, другая – о том, что раньше я была машиной-убийцей без намеков на чувства. А если я и вовсе не человек? Я ничего не помню в той мере, в которой должна. Вдруг я какой-то новый вид машины с красной кровью и заживающей тканью? В конце концов, мой босс – гребаный психопат, помешанный на роботах. Я не могу быть уверена даже в том, что являюсь человеком.
– Позвольте мне доказать вам это.
Испугано взглянув обратно на детектива, я заметила, что тот приблизился как минимум на шаг. Но вместо желания отдалиться, как в прошлый вечер от Рида, я стояла как вкопанная и не решалась произнести хоть что-то. Детективу не нужно было разрешение. Не отрывая от меня взора карих глаз, Коннор бережно взял в свои руки мое правое запястье.
