– И это тебе рассказал сам мистер Камски, верно?
Мне не нравится эта беседа. Не нравится этот ресторан, не нравится эта женщина, даже тот мужик с изуродованным лицом позади не нравится! И еще больше не нравится идея пойти на встречу с неизведанным! А что ты ожидала, Тони? Что какой-то девиант, назвавший тебя чужим именем, сможет помочь разобраться с прошлым? Стоило внутри почувствовать некое тепло по отношению к машине, а ты уже на всех порах летишь в ту сторону, куда он указал! И чем же все это отличается от беспрекословного подчинения мистеру Камски?
– А где же ваши доказательства? – с улыбкой произнесла я.
– Достаточно будет тех бумаг, что ты лично подписывала, направляясь семь лет назад на операционный стол?
Это не могло быть правдой. Последние годы я старательно выполняла работу, порученную основателем «Киберлайф». Все мои способности были получены в результате аварии, именно мистер Камски взял на себя ответственность за попытки восстановить разрушенную жизнь в стенах реанимации! У меня никого и никогда не было, кроме босса, даже друзей не наблюдалось! Я уже месяц прикрываю спину босса, а сейчас мне пытаются втулить, что я состояла в подразделении, что напротив – пытается уничтожить Камски!
А может, все не так уж и лживо. Очередной человек, который якобы знает все о моем прошлом, твердит об участии в правительственной структуре. И самое ужасное – я слышу, как трещит стена в голове, чувствую наступающую боль в лобной части, ощущаю учащенное биение сердца. Такие признаки сопровождали меня всякий раз, когда я приближалась к пресловутому «НЕЛЬЗЯ» слишком близко. Вот и сейчас, старательно утихомириваю боль внутри и пытаюсь разобраться в сети новых возникающих вопросов.
– Расскажите мне, – открыв глаза, я нахмурено и уже без чувства ненависти обратилась к сидящей напротив женщине с полной серьезностью. Эмильда делала мелкие глотки из бокала с водой, однако звук моего хриплого голоса несколько ошарашил ее. Глава подразделения отставила бокал, насторожено глядя в мое лицо. – Расскажите все, что знаете обо мне.
С некоторое время царило молчание. В ресторан, мило улыбаясь, вошла молодая пара, перешептывающаяся между собой. Девушка была одета в легкое белое платье, держала в руке небольшой букет. Темноволосый парень счастливо держал спутницу за руку, время от времени целуя ту в щеку. Одного взгляда на безымянные пальцы хватило, чтобы понять – молодожены. Может, в другое время я и была бы заинтересована игрой эмоций на их лицах. Ведь мне все еще остро хотелось точно так же ощущать кого-то рядом, переполняясь безмерным счастьем. Сейчас же мне в срочном порядке требовалось узнать о себе как можно больше, и только потом уже решать – верить или нет.
– Энтони Гойл, рождена в две тысячи одиннадцатом году в городе Рокфорд, штат Иллинойс в семье военного человека, – Эмильда говорила тихо, но достаточно громко, чтобы я могла услышать. Каждое ее слово ввергало меня в панику, но я все же могла сдерживать себя и свои приступы боли. – В тринадцать лет была отправлена в военный колледж при правительственном объекте, то есть, при мне. Спустя семь лет подписала контракт, перенесла множество операций и стала солдатом под номером одна тысяча триста девять. Успела побывать в тринадцати государственных боевых действиях и выполнить пятьдесят четыре частных заказа. И еще одно, но уже вне службы. Последняя твоя работа была проведена в городе Детройт. Здесь, Энтони. В полицейском участке.
И снова полицейский участок. Снова я возвращаюсь к настороженным взорам копов, наблюдающих за тем, как я иду к столу Рида. Снова я возвращаюсь к андроиду-детективу, умоляюще смотрящему на меня сверху вниз. Снова слышу голос второй личности, снова вспоминаю с какой жестокостью ко мне обратился Гэвин при первой встрече в баре Джимми. Я снова слышу разъяренные слова седого лейтенанта, ощущаю на себе его тяжелый взор, немой укор.
– Если я работала на вас, – уложив похолодевшую ладонь на разгоряченный лоб, я постаралась говорить внятно. Перед глазами начинали мельтешить тени, но вряд ли падать в обморок и плеваться кровью сейчас будет подходящим действием, – то каким образом попала к Камски?
Мои действия не ушли от внимания Эмильды. Она настороженно смотрела в глаза, будто бы в любой момент намереваясь броситься на помощь. Хотя это вряд ли. Максимум, что сможет сделать эта бесчувственная женщина – так это позвать официанта и попросить вызвать скорую, которая не поможет.
Господи, как же бесят эти звуки скрипки в воздухе и хихиканье парочки в другом конце зала! Готова выставить пистолет и застрелить каждого по очереди, лишь бы не слышать их отвратительных звуков! Где-то рядом слышался плеск воды, и уже через секунду мне в руку был нагло всунут наполненный стакан. Эмильда не спускала с меня прищуренных глаз. Возможно, наше общее прошлое было не таким мрачным, как настоящее.
– Мистер Камски никогда не стеснялся использовать грязные методы воздействия, – как ни странно, голос Рейн не раздражал так сильно, как иные шумы. Я поспешно опустошила бокал на половину и приставила холодной поверхностью стекла ко лбу. Стало намного легче, в глазах прояснилось. – Но это лишь одна из причин, почему ты оказалась на его территории. На деле ты покинула подразделение еще до того, как Элайджа захотел сделать тебя своим работником.
– Почему? – не отрывая лба от бокала, я едва ли не разложилась на столе. Все слова Рейн могли быть ложью, фальшью, которой меня пичкали окружающие вот уже месяц. Но приступы боли и треск красной стены говорил иное. Наверное, поэтому я перестала ощущать опасность, исходящую из того, кто вчера едва не убил меня. – То есть, если я была лишена чувств, как вы утверждаете… зачем мне покидать подразделение? И почему я продолжаю все чувствовать?
– События в Детройте стали для тебя плачевными. Как и для нас… было обидно лишиться весомый источник выгодных заказов.
– Я все же не могу понять. Почему вы пошли на контакт? Если вам верить, то я по сути дезертир. Тот, кто перебежал на сторону врага. А вы сидите тут и распинаетесь о моем прошлом, как будто для вас это так важно. Зачем вам это?
Боль отступила. Убрав бокал в сторону, я перестала слышать треск в голове, однако все же ощущала невидимый взор того некто, что стоит по ту сторону и наблюдает за отчаянными попытками пробиться в прошлое. Эмильда Рейн ожидала этого вопроса судя по тому, как вздернулись уголки губ, как женские руки облокотились о стол, сцепив пальцы вместе. Ее волосы переливались в естественном свете красивым пепельным цветом, едва ли не сливаясь с кожей практически снежного оттенка. Парочка по ту сторону уже не бесила, но и умиления не вызывала. Глава подразделения утверждала, что я столько лет была бесчувственным созданием, лишенным эмоций. Что ж, теперь у меня есть объяснение умению держать лицо кирпичом. А так же есть объяснение сексуальной инертности. Хотя… если только кое-какой специалист не приложил к этому свои руки.
– Видишь ли, у нас с мистером Камски давно идет война, – с некоторым уважением в голосе начала Рейн. – С внедрением в экономику США андроидов у подразделения возникло множество проблем финансового плана. Никто не хочет терять крупные суммы денег на операции, обучение людей даже несмотря на то, что те явно выигрывают на фоне машин. Первоначально мы были исключительно правительственной структурой, но позже с нарастающими отказами в материальном обеспечении были вынуждены прибегнуть к выполнению частных заказов, которые поступали не только от жителей штатов. Хочешь знать, что именно выполняла ты?
Я не могла ответить на этот вопрос. Знала ответ, но все же не спешила его озвучивать. Много ли или мало я узнаю о себе, и понравятся ли мне эти новые знания? Учитывая, что Эмильда называет своих работников солдатами, то вполне понятно, какую работу я выполняла. И все же Эмильда не стала дожидаться соглашения. Она смотрела безучастно, точно говорила не о страшных действиях бездумной машины-убийцы, а о проведенных скучных каникулах:
