Как ни странно, но завтрак уже ждал меня на своем привычном месте. Наши с Камски вкусы были схожи. Он не любил излишние углеводы, я не любила сладкое, используя фрукты вместо конфет. Элайджа терпеть не мог черный кофе, отдавая предпочтение другим тонизирующим напиткам, в особенности зеленому чаю. Я зеленый чай не любила, но все же старалась заменять черным чаем кофе. Босс отдавал предпочтение белковой пище, и это давало возможность андроидам не утруждаться относительно наших разных вкусов. Разве что у Камски была аллергия на цитрусовые. Я же поглощала апельсины и грейпфруты с завидной скоростью.
Мистер Камски не удостоил меня вниманием. Как обычно, без энтузиазма уничтожал омлет, листая страницы какого-то доклада на стеклянном планшете. Внешний вид босса говорил о том, что он спал так же плохо, как и я: сонные с темными кругами глаза, причесанные, но не повязанные волосы, слегка помятая светлая футболка. Я даже удивилась, найдя на нем диоптрические очки в черной широкой оправе. Данный аксессуар не появлялся на нем вот уже неделю, и то, что человек прибегнул к помощи линзам говорило об ухудшившемся самочувствии босса. Тем не менее, я не стала заострять на этом внимание. Камски не любил лишние разговоры во время двух моментов: трапезы и работы. За вторым застать его было сложно, ведь основное рабочее место Камски было в лабораторном подвале, несмотря на наличие удобного кабинета в шоколадных тонах. А вот первое частенько проводилось совместно. Я была уже наученная за столько времени. И потому, не говоря ни слова, повязала волосы в хвост и полностью погрузилась в завтрак.
Стеклянный планшет с моим местом был атакован с той же яростью, что и планшет Камски. То есть, ни с какой. Я вяло листала страницы, ковыряла вилкой в омлете, иногда, задумавшись о какой-либо проскочившей новости, цеплялась взглядом за стоящую у дальней стены Хлою. Точно такая же встретила меня у входа на кухню. Их безучастные взгляды, отведенные назад руки, гордые осанки в идеальных насыщенного синего цвета платьях смотрели не так органично, как поведение других андроидов. Хлой, относящихся к серии RT600 и являющихся прототипом всех существующих роботов, у Камски в доме насчитывалось не меньше четырех. Я знала, что на деле их куда больше, только запрятаны они не на территории резиденции, а где-то в других отдаленных местах, принадлежащих Камски лично. Однако босс не торопился активировать всех. Напротив, в активном режиме в доме оставалось лишь двое, так как проведение диагностик и обмена данными в ручную занимает слишком много времени. Оставшиеся две стояли в спящем режиме где-то в глубинах подвала.
Мне нравилась Хлоя. При чем, только одна из них. Пусть андроиды-рабы и вызывали во мне приступы вины и смущения, все же одна модель цепляла за душу похлеще Ричарда, который буквально заставлял себя ненавидеть. Я до сих пор помню день, когда после недели жизни в доме Камски узнала, что именно Ричард чаще всего отвечает за кухню. После этого мной было принято решение либо стоять у плиты самой, либо доверять такое дело только Хлоям. Уж не знаю, почему меня так бесил андроид с мужской внешностью, настолько сильно вскипало все внутри от раздражения, когда ни в чем не повинная машина проходила мимо. Мистер Камски, хоть и был не доволен моим по-детски принципиальным нравом, не стал этого показывать. После этого кухня перешла в ответственность одной из моделей с блондинистыми длинными волосами и миловидным вечно юным видом. Кстати, после этого Ричард и начал язвить. И после этого в тот же день был отправлен в полет через весь зал навстречу приключениям.
Вспоминая произошедшее у бассейна, я ненадолго зацепилась взглядом на девушке-андроиде, что стояла боком за спиной босса. Хлоя стояла ровно, смотря только перед собой. Ее непорушенные программные системы позволяли отдавать андроиду любой приказ, и та с готовностью самого настоящего солдата могла ему подчиниться. Но было то, что выдавало излюбленную мною модель среди других Хлой, что изредка запускались Камски во избежание застоявшихся биокомпонентов.
Она не была безучастна. Конечно, не проявляла открытого интереса к окружающему миру, не заводила разговоры самостоятельно, никогда не проявляла инициативы. Однако я не редко замечала за ней косые взгляды в сторону посетителей, мимолетные улыбки при какой-либо неоднозначной ситуации, как, например, наши с Ричардом перепалки. Именно данная модель иногда уединялась с Элайджей, и сам босс наверняка знал о странностях в поведении Хлои. Однако ее диод редко горел желтым, вела она себя покорно и не вызывающе. Может, поэтому Камски еще не устранил эти мелкие неясности в ее системе.
– Вчера вечером я внес коррективы в твой регламент, – мистер Камски, не отрываясь от планшета, обратился ко мне слегка приглушенным голосом. Ему бы еще осталось тяжело дышать и произнести «Люк, я твой отец». – Ознакомишься вечером после возвращения от психиатра.
Согласно кивнув и оторвав взор от мелькнувшего косого в сторону босса взгляда Хлои, я как раз вовремя уставилась на прозрачный планшет. Новостная лента никогда не пестрила хорошими событиями, СМИ словно бы считали, что рейтинг можно поднять с помощью боли, печали и трагедий. Однако увиденное мной переплюнуло обычные вести об аварии на шоссе или ограблении банка. Окрашенный в темно-бурый цвет фон заполонили кадры трех десятиэтажных домов, покрытых черной смолой от едва сошедшего пожара. Белые крупные заголовки пестрили не самые положительные комментарии:
«СТРАХ ПРОГРЕССА
Продолжающийся конфликт человеческого и роботизированного сообществ приобретает новые масштабы»
– Ты читал новостные ленты? – бегло окидывая взором текст статьи, хмуро обратилась я к Камски. Мужчина ответил мне туманным взором, после чего женская рука одним взмахом пальца по стеклянной поверхности планшета отправила копию статьи на соседний носитель. Элайджа безучастно осмотрел представший перед ним текст. – Несколько жилых домов для андроидов были подорваны.
– Человечество еще долго будет сопротивляться появившемуся на вершине эволюции конкуренту, – мистер Камски убрал статью с экрана, толком и не осмотрев. Внимание босса, бывшего основателя «Киберлайф» редко интересовали разборки между людьми и андроидами. Даже говоря о ноябрьских бунтах, Элайджа отзывался холодно, без интереса.
– Хочешь сказать, бунты машин сменятся на бунты людей? Похоже, эта война бесконечная.
– Вряд ли. Среди людей слишком мало тех, кто противится прогрессу. А те, что имеются, никогда не выступят в открытую против решения правительства.
– У тебя могут быть проблемы. Тебе так не кажется?
– «Киберлайф» больше не существует в том контексте, что существовал раньше. Так что вопросы относительно разногласий людей и роботов меня не касаются, – сказав это, мистер Камски вздернул уголок губ. – Теперь меня волнует только моя безопасность, но с ней тоже не будет проблем, пока рядом есть ты.
Мистер Камски вернулся к своим записям, уже допивая последние остатки зеленого чая. Всем своим видом босс показывал отсутствие интереса к разговору, и я, нахмурено осмотрев омлет, отставила от себя завтрак и планшет. Теплые глотки чая наполняли желудок с той же скоростью, что и тревожные мысли. Мне не довелось увидеть Детройт во время волнений в конце прошлого года, я лишь в общих чертах знала, как разворачивались события из разговоров босса. Тот всегда был не многословен, и приходилось довольствоваться тем, что есть. Разве что один раз я обратилась к общей сети интернета. Новостное видео, снятое откуда-то с вертолета чернокожим репортером, содержало в себе кадры из уходящего под воду проржавевшего корабля. Многочисленные андроиды прыгали в реку, выбегали из баржи точно потревоженные светом летучие мыши, и люди в черных силовых экипировках стреляли им в след. На палубе происходила какая-то борьба между четырьмя людьми. Мне даже показался блеск начищенного металла прежде, чем я в ужасе от увиденного потока крови и агрессии, обрубила видео. Больше к интернету я не возвращалась.
