Чувство вины перед боссом накрывало меня, с ним же боролось и привкус лжи во рту. Неизвестный мне детектив Коннор вызывал желание держаться подальше, стараться не общаться, не думать, не сметь думать, не переступать порог «НЕЛЬЗЯ»! Он опасный хищник в теле человека, способный рушить и ломать все, что строится вокруг! Не смей думать, оно того не стоит, брось все это, оставь все мысли, не смей, не смей, НЕЛЬЗЯ! Я старательно следовала накатывающим враждебным позывам, мысленно кивала головой огромной красной стене с запрещающей надписью, отталкивала воображаемого андроида как можно дальше от нее, лишь бы сохранить первозданность нейтральных чувств. Однако как бы не пыталась действовать согласно животным инстинктам самосохранения и советам Камски, все равно неосознанно шла навстречу. Я протянула руку Коннору в полицейском участке. Я не смогла проехать мимо, подъехав к полицейскому с удивительной прекрасной внешностью с предложением довезти до дома. Я стою и пялюсь на него в ответ, стараясь уловить его мысли в прохладном воздухе рядом с бассейном.
– Энтони, – босс оказался рядом так неожиданно, что я почти испуганно отвела от андроида взор. На плечо легла мужская теплая ладонь, заставляя и без того потревоженную постоянными царапинами кожу покрываться мурашками из-за накатывающего чувства неприязни вперемешку с болью.
Босс склонился над ухом, что-то шепча.
Шепот основателя «Киберлайф», возвышающегося над солдатом в синем комбинезоне, был неразличим. Оба полицейских смотрели на происходящее с неприкрытым удивлением или даже отвращением, однако все стало еще хуже, когда Анна, внезапно потупив взор, опустила плечи и посмотрела ровно перед собой. Только вздрагивающие ресницы и размеренные движения грудной клетки говорили о жизни в человеческом теле. Элайдже Камски не нравился этот вид. Отсутствие сознания в женском теле заставляло его чувствовать себя преступником, всякий раз погружая солдата в транс, мужчина отмечал разительные отличия между покорной Анной и покорным Ричардом. Последний, будучи идеально исполненной машиной с не порушенным программным обеспечением, и то смотрелся гораздо живее, чем солдат-человек. В его взгляде читалась учтивая заинтересованность в окружающем мире, андроид изредка двигал головой или глазами. Но не Энтони. Ее тело покинуло сознание, она не могла слышать, не могла видеть, не могла запоминать. И все же как бы Элайдже не нравился вид бездумной пустой оболочки, основатель «Киберлайф» всякий раз приходил в невысказанный восторг от филигранности работы, проделанной Дорианом.
– Как я понимаю, нам предстоит не самый приятный разговор, – вдоволь насладившись бессознательным состоянием солдата, Камски развернулся обратно к гостям. Никто из них не смотрел в его сторону, оба офицера в недоумении изучали представшую перед ними пустую человеческую оболочку. Глядя на встревоженного и нахмуренного Коннора, Камски даже задался вопросом: а стал бы андроид испытывать те же чувства к опустевшему женскому телу, способному только на исполнение его, Камски, приказов? Лейтенант Андерсон вернул свой взгляд на Камски, и тот ощутил разочарование из-за скудоумности своих вынужденных гостей. – О, не волнуйтесь. Она ничего не слышит и ничего не запомнит.
– Что вы сделали? – Коннор оказался напротив Энтони слишком быстро.
Еще в момент появления офицеров в комнате Элайджа с интересом заключил пари с собственной логикой на тему «насколько быстро андроид сорвется с места, увидев перед собой погруженное в транс тело некогда боевого соратника». Логика дала несколько минут. Сам Камски, доверяя опыту своего сердца, предположил о нескольких секундах. Как видно, холодный просчет проиграл, уступив первое место пресловутым иррациональным чувствам.
– Всего лишь отдал ей нужный приказ, – наслаждаясь смятением на лице Коннора, что стоял на расстоянии в метр от девушки, Камски медленно прошел к столу и вернул бокал с виски в руку. Виолончель отражалась от стен, осаждая на плечи офицеров все больше и больше угнетающих размышлений. Пока Хэнк Андерсон пристально следил сощуренными глазами за всеми движениями хозяина дома, сам хозяин наблюдал за действиями андроида. И он не зря это сделал. Едва Коннор поднял руку в желании дотронуться до солдата, как пришлось его остановить. – Не советую. В таком состоянии она может не нарочно навредить.
– Возомнили себя гребанным Копперфильдом, а? – прорычав брошенные слова с особой злостью, Андерсон сделал всего один шаг вперед. Волны агрессии исходили из мужчины невероятными потоками, можно даже было бы сравнить их с огромными яростными цунами, грозящими разорвать все вокруг. Однако Камски не страшился возможной атаки. Стоит ему издать всего один указ, и от старого брюзжащего лейтенанта останется только серая борода, да темные ботинки. – Она же человек, а не подопытная крыса!
– Она – выращенный солдат, для которого установки и цели являются неотъемлемой частью жизни. Разве это не прекрасно? Иметь возможность быть тем, кем и являешься, – так и не сделав глоток из бокала, Элайджа вновь вернулся к Тони, не сводя безразличных глаз с лейтенанта. Его рука медленно убрала завязанные в хвост волосы с женского плеча, и это движение вызвало в Конноре новую волну негодования. Камски даже было немного стыдно признаться в том удовольствии, которое испытывал от потерянности андроида. – Покорная, смиренная. Готова выполнить любой приказ, впрочем, только для этого ее и воспитывали. Позволите продемонстрировать?
Никто не успел сказать ни слова прежде, чем основатель снова уложил руку на плечо солдата, вызвав у той инерционный поворот головы в свою сторону. Зеленые глаза вроде и смотрели на Элайджа, однако на деле взгляд пронизывал пространство и время, не встречал на своем пути ничего, что могло бы обострить внимание Гойл.
– Энтони, будь добра. Подай виски лейтенанту Андерсону.
Девушка действовала медленно, все ее движения были точными и изящными, но сонными. Она спокойно шла к барной стойке с широко разведенными плечами и приподнятым подбородком, спокойно откупоривала бутылку и так же спокойно наполняла чистейший бокал. За происходящим в доме наблюдали все, кроме двух присутствующих не порушенных машин. Если Хлоя стояла у двери на вход и не могла лицезреть бездумную Гойл по причине отсутствия той в поле зрения, то Ричард, все это время стоя бок о бок с солдатом, просто не был заинтересован в ситуации. Подобные представления происходили почти каждый прием гостей, андроид не мог точно знать, зачем именно хозяин дома заставляет Энтони Гойл погружаться во тьму. Было ли это желание доказать свою власть над человеком, сравнивая его с послушными роботами? Или же желание доказать миру, что даже люди могут быть покорными рабами при условии нажатия на нужные кнопочки в его психике? В любом случае Ричард не задавался такими вопросами излишне часто. Порой поведение людей заставляло его анализировать и делать некоторые выводы, но чтобы углубляться в подобные вещи нужно иметь хотя бы интерес. Его Ричард был лишен в силу своей истиной природы.
Показной процесс безмолвной готовности Гойл выполнять приказ своего нового руководителя оставлял в каждом присутствующем существе, способным на размышления, свои впечатления. Элайджа Камски лишний раз убеждался в идеальности проделанной работы, даже с упоением для себя отметил беспричинность страхов Дориана, что предупреждал ограждать своего пациента от людей из прошлого вплоть до последнего визита. Как оказалось, ничего в этом опасного не было. Гойл все так же выполняла приказы, ставила перед собой цель в виде здоровья Камски, не проявляла видимых изменений в поведении при появлении Коннора и его напарника. Элайджа признавался самому себе, что был не на шутку перепуган во время приема, увидев живого, здорового, но, главное, прежнего андроида в здании. Еще больший испуг посетил его в момент физического контакта между некогда двумя близкими созданиями, из-за которого может быть разрушен усердный труд целого месяца, на протяжении которого приходилось идти на всяческие мерзкие уловки, тратить кучу денег и столько же терпения. Но все оказалось не так страшно. Вряд ли вообще стоило беспокоиться на тему мимолетного контакта с Коннором. Он остался в ее прошлом и уже никогда не вернется.
