Как же просто было решиться на второе. Сложнее оказалось соблюдать.
Как и ожидалось, дом мистера Камски уже был погружен в ночь, когда я вернулась домой. Часовая стрелка неумолимо близилась к шести часам вечера, вынуждая меня нетерпеливо гнать машину в огромный высокий гараж, молниеносно нестись по коридорам в собственную комнату. Мне повезло не встретить никого из сожителей: браслет угрожающе завибрировал на правом запястье еще за пятнадцать минут до того, как передние шины кадиллака переехали черту городской местности. Это означало только одно – мистер Камски уже собрался в комнате для гостей вместе со своими игрушками, ожидая встречи с гостями.
Белая перепачканная рубашка и юбка быстро сменились на синий комбинезон со всем привычным боезапасом: телескопической дубинкой, ПБ и армейским ножом. Немного постояв перед зеркалом, я как можно быстрее собрала волосы в хвост, нацепила тяжелые ботинки и уже хотела выйти из комнаты, как застыла рядом с белым письменным столом. Серебряная поверхность револьвера манила, буквально нашептывала мне, просилась в руки. За все сознательное время я лишь раз использовала «Анаконду», отдавая в остальное время предпочтение мини-пистолету и черному ПБ с длинным глушителем. Не потому что мне не нравился блестящий идеально сбалансированный револьвер, а потому что он был слишком громким и тяжелым, «непоходным». В остальное время я уделяла ему как можно больше времени, стирая любые пылинки и пятнышки, хоть те и не образовывались. Сегодня же мне хотелось выглядеть по особенному грозно. И потому револьвер был усажен в кобуру на другое бедро.
Как ни странно, в гостиной никого не оказалось. Браслет уже несколько часов указывал на нахождение босса в собственной комнате, но я бы в это поверила только в случае, если бы все тот же браслет не уведомил о прервавшейся диагностике. Босс нагло снял с себя диагностический напульсник, в который раз вызывая во мне приступы негодования. Я не так много требовала: стараться соблюдать мои правила безопасности, не мешать мне работать и не касаться меня без надобности. Но порой даже эти три простых правила нарушались здешними жителями, разве что Хлои всегда выполняли указания и просьбы без каких-либо словесных перепалок. Пожалуй, это была единственная причина, почему я так легко ужилась с ними в одном доме. Уж она-то, будучи не таким навороченным андроидом, не испытывала мое терпение язвительными комментариями, выдавая их за констатации фактов.
– Ты опоздала.
Мистер Камски стоял у стеклянной стены с бокалом виски, наблюдая, как остатки мелких льдин плывут по реке вниз. Его собранные в хвост волосы лоснились под светом потолочных ламп, черная выглаженная рубашка покрывала тело, как вторая кожа. Комната с бассейном была вторым часто посещаемым гостями местом. Как правило, Камски принимал посетителей в гостиной в черных тонах, однако сегодня он и его роботизированная парочка предпочли остаться в стенах, наполненных тихим веянием классической музыки и шорохом потревоженной недавно воды. Заприметив бокал горячительного в руке босса, я тут же ощутила всепоглощающий голод в желудке. Каша с утра была вкусной, несомненно, да и кофе вполне смогло отодвинуть голод в сторонку. Сейчас же, не подкрепляясь целый день, я чувствовала внутри острое желание атаковать холодильник. Вместо этого я подошла к маленькому бару и наполнила один из сверкающих бокалов темным бренди.
– А ты снова снял браслет.
На мой не имеющий сарказма ответ Камски повернулся в мою сторону, безобидно усмехаясь. Оба андроида в лице Ричарда и Хлои стояли рядом с ним, источая своими подтянутыми осанками и заведенными за спины руками полную готовность подчиниться. Девушка-андроид с белокурыми волосами порой вызывала умиление. Настолько было прекрасным и невинным это вечно молодое лицо с сияющими светлыми глазами и голубым диодом. Хлоя изредка моргала глазами, и ее черные ресницы от этих движений порхали, точно бабочки.
– Здравствуй, Хлоя, – сделав глоток огненной воды, я дружелюбно улыбнулась машине.
– Добрый вечер, мисс Гойл, – безэмоциональность на лице Хлои сменилось искренней благосклонностью. Второй андроид, хоть и смотрел на меня в ожидании вечернего приветствия, был нарочно проигнорирован. Допивая свой бренди и обогащаясь временным теплом в сосудах, я повернулась к боссу. Тот смотрел на меня, приподняв брови.
– Ты даже не поприветствуешь Ричарда?
Бокал со стуком вернулся на полку барного шкафчика, оставив после себя яркий насыщенный привкус на моих губах. Я поспешно облизнула их, стирая остатки алкоголя и пытаясь скрыть эмоциональные признаки недавно состоявшейся встречи с андроидом линии RK800. Это было не сложно – достаточно просто устроить очередную словесную атаку на машину в белом пиджаке. Камски, поглощенный наблюдением за нашими взаимоотношениями, даже не задумается на тему, почему я задержалась в городе.
– На кой черт мне здороваться с этим клоуном? – язвительно отозвалась я, кивнув головой в сторону Ричарда.
– Я тоже рад вас видеть, мисс Гойл, – тут же среагировал андроид.
– Я с тобой не здоровалась.
– Функции адаптации к некорректным линиям человеческого поведения позволяют мне приветствовать собеседника первым.
Пока Ричард, сверкая холодным взором, говорил учтиво и терпимо, я исходила, как говорится, на дерьмо. Так и хотелось схватить ранее поставленный бокал и запустить им в морду сероглазому засранцу.
– Можешь запихнуть себе свои функции прямо в задницу, Тук-тук, – андроид нахмурился, Камски приподнял брови. А меня озарила шикарная идея. – Точно! Так и буду тебя теперь называть.
– Довольно, – я была готова продолжать так до бесконечности, однако босс имел другие планы. Уложив свой стакан на стол рядом со стеклянной стеной, Камски в черных брюках и черной рубашке убрал руки в карманы. – Посетители будут с минуту на минуту, так что приведи себя и свои мысли в порядок.
Мне не следовало слышать приказ несколько раз для того, чтобы его исполнить. Поведя плечами, чем вызвала царапающие неприятные чувства в районе суставов из-за тесноты ткани, я подошла к темному столу с хранящимся в нем пистолетом. Процесс проверки был все тем же, что и вчера вечером перед походом в бар. Разве что сейчас мне все же пришлось проверить собственную экипировку, вытаскивая поочередно оружие и уверяясь в его готовности.
– Я все еще не понимаю, зачем мне каждый раз наряжаться в этот дурацкий костюм, – оставляемые некачественными швами на плечах царапины зудели, я поиграла плечевыми суставами. Эффекта это не дало – ткань не растягивалась, швы впивались еще сильнее, заставляя кожу молниеносно затягиваться. – Мне не нужен пистолет, и уж точно не нужен комбинезон, чтобы убить человека.
– Считай, что это обязательное условие, прописанное в твоем договоре, – без интереса произнес босс.
– Иногда ты еще пафоснее, чем эти твои большие шишки. Можно подумать, я стану менее опасной, облачившись в джинсы и футболку.
Я верно предсказала поведение босса при очередной серии из дешевого комедийного ситкома. Заинтересованной нашими перепалками Элайджа напрочь забыл справиться об опоздании домой. Если бы было так же легко забыть о собственных мыслях. Проверяя магазин ПБ, я прокручивала в голове разговор в машине.
Я определенно не была довольна своей жизнью. Четко поставленная цель добавляла уверенности солдату внутри, возможность заботиться хотя бы о ком-то позволяла выражать потребность в социальной значимости и, главное, в значимости себя, как человека, а не просто исполнителя приказов. Но ничто из этого не скроет явного присутствия в голове и в груди всепоглощающей бездны. Каждодневные походы к Дориану должны были заполнять пробелы в памяти, вместе с ними и пробелы в душе. Каждый раз засыпая и просыпаясь, я и вправду узнавала о себе что-то новое. Однако это было поверхностно. На деле проявляющиеся знания имели теоретический характер. Я не могла с точностью вспомнить, как выглядело здание полицейской академии, в которой проходила обучение. Лица работников детского приюта были стерты, хоть в детском учреждении я провела жизнь практически до совершеннолетия. Я даже не могла вспомнить детали обстоятельств, при которых получила шрам под правым ухом. Просто знала, что получила ранение при учениях, не более. Все эти знания были точными и беспрекословными, схожие с такими мысленными установками, как «небо голубое» или «трава зеленая». Оно просто так и все. Не знаю, почему, не знаю, как. Просто есть. Раздумывая о своей жизни за временной линией под названием «автокатастрофа», я словно бы размышляла о чужой биографии, чей угодно, но только не моей. И, самое худшее, единственным фрагментом прошлого, не вызывающим вкус фальшивости во рту, был андроид Коннор.
