— Постараюсь, но завтра я буду на взводе, это уж точно.

Прежде чем попрощаться и повесить трубку, мы поговорили о нескольких пустяках. После я прижала телефон к груди и медленно легла на кровать. Я была рада, что Ромеро все еще хочет меня, но и не перестала бояться, что тот сделает что-то из того, что может его убить. Луке очень нравился Ромеро, но Лука — Капо, поэтому должен был держать своих людей в узде. Если его солдат сделает что-то, что публично навредит Фамилье, то у него не будет выбора, кроме как строго наказать этого человека. И я не позволю этому случиться.

***

Я спала не больше двух часов. Понимала, что моя первая ночь в Чикаго будет нелегкой, но не ожидала, что все будет так ужасно. Под глазами залегли темные круги, которые я не стала скрывать. Может быть, Брасси решит не жениться на мне, если буду выглядеть как труп.

Прежде чем спуститься вниз, я надела джинсы и рубашку. Фаби и отец уже сидели за столом и завтракали. Интересно, они делали то же самое, когда меня не было?

— С каких это пор ты просыпаешься в субботу так рано? — спросила я Фаби, усаживаясь напротив.

— Только потому, что у него нет школы, не значит, что он должен бездельничать, — ответил отец вместо Фаби.

Фаби ткнул вилкой в свой фрукт, словно хотел, чтобы это был отец.

— Он скоро будет введён в должность?

Отец поставил чашку на стол.

— Ты прекрасно знаешь, что это не твое дело.

Я сжала под столом кулаки. При следующих словах у меня перехватило горло.

— Когда приедут Бенито Брасси и его дочь?

— Около шести. Я уже говорил, что мы поужинаем с ними, — его глаза сузились.

— Надеюсь, ты не собираешься надеть это сегодня вечером. Возьми одно из своих коктейльных платьев и распусти волосы. Так предпочитает Бенито.

Я несколько раз моргнула, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Фаби со звоном уронил вилку.

— И тебе надо поесть. Не хочу, чтобы ты снова упала в обморок. Сегодня важный вечер, — невозмутимо продолжал отец.

Я потянулась за датской булочкой и запихнула в рот несколько кусочков, но не думаю, что смогу проглотить их.

— Ради Бога, Лилиана, перестань ковыряться в еде.

— Оставь ее в покое! — закричал Фаби.

Мы с отцом замерли.

— Что ты только что сказал? — спросил отец угрожающим тоном.

— Почему ты не можешь оставить ее в покое? Мне не нравится, как ты с ней обращаешься, — Фаби посмотрел на него, но потом опустил глаза.

— Я не позволю тебе критиковать меня, Фабиано. Тебе лучше научиться держать рот на замке, или у тебя будут большие неприятности, когда ты станешь частью Наряда. Понял?

Фаби кивнул, и губы его сжались в тонкую белую линию. Я заставила себя проглотить остатки булочки, хотя она была совсем невкусной. Отец взял газету и скрылся за ней.

Мы с Фаби не пытались разговаривать. И действительно, что еще оставалось сказать?

Глава 14

Лилиана

Я выбрала платье, в котором была на прошлой рождественской вечеринке. Оно было скромнее других моих платьев, с высоким воротником и подолом до колен. Впрочем, на вечер это платье было более уместно, чем хотелось бы. Как и сказал отец, я распустила волосы, которые были по плечи, хотя мысль о том, что я буду привлекательной для Бенито, и приводила меня в ужас. Я решила надеть балетки, поскольку отец ничего не говорил о высоких каблуках.

— Лилиана, почему ты так долго? Наши гости прибудут с минуты на минуту. Иди сюда!

Я глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Все будет хорошо. Если переживу сегодняшний день, Ромеро найдет способ вытащить меня из этого брака. Все будет хорошо. Спускаясь по лестнице, я повторяла эти слова снова и снова, но горло все равно сжалось.

Фаби был одет в приличный темно-синий костюм и галстук, но выражение его лица было как у обиженного подростка. Отец тоже надел деловой костюм, но он почти всегда так делал.

— Тебе следовало выбрать другое платье, но у нас нет времени снова переодеваться, — он критически оглядел мой наряд.

Я остановилась на лестнице, и меня снова охватил гнев — еще более яростный, чем прежде. Раздался звонок в дверь, не позволив мне сказать что-нибудь, за что, вероятно, получила бы пощечину. Отец бросил на нас с Фаби предостерегающий взгляд, подошел к двери и открыл ее. Мои пальцы на перилах болезненно сжались.

— Бенито, рад тебя видеть. Входите-входите, ужин уже готов. Я позволил нашей кухарке приготовить замечательное жаркое, — сказал отец в чрезмерно дружелюбной манере, которую тот использовал только с важными людьми, но определенно не со своей семьей.

Мне пришлось остановить себя, чтобы не взбежать по лестнице и не спрятаться в комнате. Я больше не ребенок — разберусь с этой ситуацией, а потом сделаю все возможное, чтобы остановить этот брак. Должен быть способ.

А если нет?

Я спустилась на несколько ступенек и остановилась рядом с Фаби.

Отец открыл дверь пошире, впуская Брасси и его дочь. Я затаила дыхание, и, когда мой будущий муж вошел в прихожую, меня охватило отвращение.

Он был высоким и худым, с седеющими каштановыми волосами, зачесанными назад, как у моего отца, но там, где волосы отца были густыми, волосы Бенито поредели, и сквозь них проглядывал череп. Его кожа загорела от долгого пребывания в солярии. Он выглядел старым. Его темные глаза остановились на мне, и улыбка скривила его губы.

Бенито взглядом скользил по моей коже, словно какой-то слизень, по каждому дюйму моего тела, отмечая меня как свою. Мне хотелось стереть это. Мой взгляд метнулся к девушке едва старше меня, с выражением отчаянной покорности на лице. Ей было не лучше: она выйдет замуж за моего отца. Наши глаза встретились. Было ли в них обвинение? Возможно, она думала, что я была причиной сделки между нашими отцами. Я даже не могла ее винить. Все это казалось таким несправедливым.

Отец подал знак подойти. Несмотря на то, что каждая клеточка моего существа была против этого, я направилась к ним. Фаби был на пару шагов позади меня. Когда я подошла к отцу, он положил руку мне на поясницу и сказал с гордой улыбкой:

— Это моя дочь Лилиана.

Бенито наклонил голову, но глаза его не отрывались. Он не делал ничего явно неуместного, но по какой-то причине его взгляд, казалось, вторгался в мое личное пространство.

— Приятно познакомиться, — сказал он, затем подошел ко мне и поцеловал в щеку.

Я замерла, но не оттолкнула его. Отец, наверное, убил бы меня, если бы я это сделала.

— И Фабиано, — сказал Бенито, глядя на моего брата, который выглядел так, будто попробовал что-то горькое.

— Это Мария, — Бенито жестом подозвал дочь.

Отец тоже поцеловал ее в щеку, и меня чуть не вырвало.

Мария снова посмотрела в мою сторону. Она выглядела такой... покорной. Но когда она снова посмотрела на отца, то улыбнулась ему. Мне это показалось фальшивым, но отец, казалось, был удовлетворен ее реакцией. Я практически видела, как его грудь раздувается от гордости.

— Давайте поужинаем. Это даст нам возможность поговорить, — отец кивнул в сторону столовой.

Отец протянул Марии руку, и та без колебаний взяла ее. Знаю, что будет дальше, но вместо того, чтобы взять меня за руку, Бенито положил ладонь мне на поясницу. Я чуть не отпрянула от него, но заставила себя не шевелиться. Однако я не смогла выдавить из себя улыбку.

Мы вошли в столовую, и когда я наконец опустилась на стул, то чуть не расплакалась от облегчения, что избавилась от прикосновения Бенито, который сел рядом со мной. Отец и Брасси вскоре погрузились в беседу, а мы с Марией остались сидеть в неловком молчании. Я едва ли могла спросить ее о чем-то важном, пока наши отцы сидели рядом с нами. Я ускользнула в свой разум, но время от времени мои глаза останавливались на мужчине рядом со мной, от которого пахло сигарным дымом.

Я могла думать только о том, что хочу вернуться в Нью-Йорк с Ромеро.

— Почему бы нам не сесть на диван, чтобы мы могли обсудить дела? — спросил отец, вырывая меня из моих мыслей.