«Мде… Мальчишка хорошенький, но умом скорбный… Прав был о-мистер Куин на его счет, ой, прав… Деревенщина, как есть. Кто ж так к делу-то подступает, а? Что ты городишь, милок, так твою растак, да еще рейнджеров всуе поминаешь?»

Элия покачал головой и порадовался, что дело Сойера было ему ясно, как погожий день, а значит, он сможет парня спровадить по-быстрому, вместе с краснокожим и приметными лошадьми.

— Не мастер я загадки разгадывать, мистер а-Сойер. Поросяток разобрали, это вы верно заметили, одного вот — Лансиком звали, милый такой, все хрюкал забавно — вот даже изжарить успели… так что вам, видно, не поросятки-то нужны, а Черный Кабан… на племя… хе-хе-хе… ну так я вам подскажу, куда он стадо повел, если вы индейских территорий не боитесь.

«Ланс… ох, еще и Ланс…» — Текс в последние дни даже ни разу и не вспомнил про того, кого Тони назвал предателем, а тут, оказывается, и весельчаку-бете конец настал… И хорошо, если быстрый и милосердный, от меткой пули. А то, может, и повесили беднягу, да так, что изжарило его злое техасское солнце…

Однако, фермер, хоть и не понравился Тексу своими бесцветными глазками да сальными намеками, говорил по делу, и ковбой даже подался вперед, стоило только Вудсу помянуть про индейские территории:

— Это вы верно заметили, мне бы до вожака добраться, уж я бы нашел, куда его упрятать так, чтобы остальных оставить не у дел. А насчет индейцев — вон у меня и провожатый есть. Мне бы только подсказку какую, знак приметный… Я в долгу не останусь. — с этими словами Текс достал из-за пазухи кожаный кошель и вытряс оттуда на ладонь несколько серебряных долларов. Но отдавать их Вудсу не торопился — тот ему еще толком ничего не рассказал, чтобы платить за пустое сотрясание воздуха.

При виде полновесного серебра в глазах Элии сверкнул жадный огонек, и загребущие руки привычно потянулись к деньгам, однако у мальчика хватило мозгов покамест придержать «поросяточек» при себе.

Вудс хрюкнул — на сей раз одобрительно — и закивал головой:

— Подсказку я дам, как же без нее, без подсказки-то… Без подсказки на индейские земли и не сунешься, ну разве только скальпом совсем не дорожить. Странно мне только, что ты, сынок, этакого кругаля дал за Черным Кабаном, по руслу-то реки было б сподручней ехать, да и поспокойней… Здесь-то, за Фритауном, куда ни ткнись, койоты да змеи.

Элия со значением округлил глаза и потыкал пальцем куда-то в потолок.

— Чего ж краснокожий тебя не направил, или он у тебя только так, для форсу, чтоб лошадей водить, да омежью задницу на стоянках подставлять? Хи-хи-хи… Ладно, то не мое дело… Давай так, по-честному: ты мне серебряные монеты, я тебе — карту.

Он подошел к буфету, открыл его, повернул пустую верхнюю полку — и глазам Текса предстала карта маршрута, отчасти вырезанная, отчасти выжженная на деревянной поверхности… но подойти к буфету и рассмотреть карту в деталях, минуя хозяина, было решительно невозможно.

Серебро монет сработало куда лучше того же серебра на кольте, и Вудс живенько дал ему требуемую подсказку. Оставив деньги на столе, Текс приблизился к карте и несколько минут жадно изучал ее, запоминая извивы реки, намеченной на старом дереве непрерывной линией, а так же другие знаки карты, символически отображавшие какое-то индейское строение, скопление бизонов, озеро и гряду скалистых холмов или даже горных отрогов.

Похоже, индеец, с самого начала предлагавший ему избрать другую дорогу, был прав — и Текс не раскошеливался бы теперь, последуй он сразу за своим проводником. Но ковбой не стал мелочиться — такому скользкому типу, как этот фермер, стоило заплатить хотя бы ради того, чтобы он не продал их с Падающим Дождем тем же рейнджерам, могущим опять наведаться сюда по душу Черного Декса.

— Благодарю за карту, бе-мистер Вудс. — он вернулся к столу, только убедившись, что помнит грубый рисунок даже с закрытыми глазами. Правда, компания шамана, знавшего эти места не хуже, а, пожалуй, и получше этого свиновода, внушала ему надежду на то, что они с пути уже не собьются. Однако, карта в голове поможет ему в том случае, если индеец вдруг решит расстаться с ним и отправится странствовать по каким-то своим шаманским путям.

Набрав с разрешения фермера свежей воды из колодца, который только казался пересохшим, и проверив дорожные запасы, Текс не стал более задерживаться во Фритауне, и поехал по дороге дальше на запад, чтобы через восемь миль свернуть к речному руслу, пересечь Сан-Сабу вброд и оставить позади территории, где безраздельно действуют законы бледнолицых. Падающий Дождь последовал за ним, что-то монотонно напевая про себя.

Они оба уже достаточно отдалились от городка, когда им вслед выдвинулся еще один всадник, в котором Декс Деверо непременно усмотрел бы рейнджера-следопыта. Но если бы Текс Сойер заметил его, то принял бы просто за одинокого путника, едущего куда-то по своим делам, никак не связанным с поисками банды Черного Декса.

Еще одна ночевка в прерии прошла спокойно и мирно. Солнце следующего дня перевалило за свой зенит, и вот вдали показались те самые скалистые холмы — отроги Кордильер. Текс приободрился и, пришпорив Смоки, устремился вглубь индейской территории в надежде на скорую встречу с альфаэро…

Комментарий к Глава 3. Фритаун

1 в индейской мифологии - верховное божество, носящее множество имен.

========== Глава 4. Встреча ==========

…Декс проснулся на рассвете, еще до восхода солнца, и, жадно дыша, впитывал остро-прохладный ветер, пахнущий дикими сливами и смолой.

Это стало уже привычной галлюцинацией: с момента разлуки с молодым мужем, его запах мерещился повсюду, преследовал во сне и наяву, сливовый вкус имела питьевая вода, а красное вино — смоляной, горьким мускатом тянуло от вечернего костра и от лошадиной сбруи, вот только Текса во плоти никогда не оказывалось рядом.

Падающий Дождь глядел в зеркало воды, слушал воздух и землю, угощал духов и все повторял одно и тоже:

«Нить разлуки еще не спрялась до конца», — до того самого дня, в который молча оседлал своего пони и также молча покинул деревню, чтобы отправиться «на другой конец нити».

Утренняя заря трижды поменялась местом с вечерней, а затем прошла еще одна ночь и наступило еще одно утро, пока ветер прерии не разбудил Декса вместе с легким, но ясным и отчетливым ароматом диких слив…

Это могло быть галлюцинацией, но почему-то на сей раз Ричард Даллас твердо знал: это Послание. Послание, которого он так ждал.

***

Карта все же была нарисована очень грубо и приблизительно, так что на местности оказалось легко промахнуться на несколько миль мимо нужного знака или встретить на пути внезапное непреодолимое препятствие.

И тут на помощь Тексу пришел Падающий Дождь, он уверенно повел его за собой одной ему ведомой дорогой, и не прошло и трех часов, если верить подаренному Ричардом брегету, как вдали показались дымы костров, поднимающиеся над индейскими типи (1). Самих типи было не видно из-за деревьев, но о том, что они приближаются к индейскому поселению, сигналил не только дым — протоптанных троп стало попадаться больше, и кое-где из красноватой земли торчали остатки убранных кукурузных стеблей, а участки жирной техасской глины в речной долине были явно возделаны человеческой рукой. И, чем ближе они подъезжали к поселению, тем отчетливее в воздухе обозначался четкий след присутствия где-то поблизости Ричарда Далласа.

Смоки с разбегу одолел довольно высокий холм, когда навстречу им из рощи показался одинокий всадник, и сердце Текса при одном взгляде на него радостно запело.

— Ричи… — выдохнул он, улыбаясь во весь рот, сорвал с головы шляпу и, замахав ей, крикнул уже во всю силу легких — Ричи! Это я, Текс!

Чутье не подвело, и зрение на сей раз не обманывало: всадник, галопом спускавшийся с холма, размахивавший шляпой, как победным знаменем, был Текс Сойер а-Даллас, его Текс, любимый всем сердцем и желанный каждой клеткой тела.