— Мне жаль.

— Да пошел ты, Рик.

***

Его отца похоронили быстро и тихо. На кладбище никого не было, кроме братьев Диксонов. Мерл только скупо похлопал Дэрила по плечу, пока тот глотал слезы. Они оба знали, что их родитель был настоящим мусором. Он никогда не давал им забыть, особенно в пьяном бреду, что они обязаны ему всем: жизнью, домом, едой, умением выживать. Возможно, это обуславливало болезненную привязанность Дэрила — Мерл давно ее перерос, а потому просто предоставил брату возможность горевать в одиночестве.

Никто особо не расследовал его смерть. Диксон старший был настоящей занозой в заднице, а потому ленивый шериф Округа Кинг легко поверил в то, что мужчину подстрелил кто-то из его дружков. Тот умирал три дня; Кэрол оплатила место в муниципальном госпитале, где Диксон и пролежал до самой смерти. Он не приходил в себя: под повязкой на все лицо зияла дыра и кто его знает, как этот живучий человек смог протянуть еще несколько суток.

========== Глава VII ==========

Осень пролетела как-то быстро и только один из дней теплого ноября стал для Рика особенным. Известие пришло внезапно, как это всегда и бывает в семье военных. Его отец прибудет домой через два часа, только его фигуру в красивой форме уже не нужно выглядывать из окна — приветствовать Граймса старшего, как и прощаться с ним, они будут совсем в другом антураже.

Кэрол помогает Рику завязать черный узкий галстук. Она выглядит такой сосредоточенной, что кажется почти что злой. Парень заглядывает в ее лицо и тихо выдыхает. Девушка порывисто обнимает того, кого все еще считает лишь несмышленым ребенком; они стоят так какое-то время и просто молчат.

— Милый, ты готов?

За окном их уже ожидает машина. До кладбища ехать далеко, а там их ждет торжественное прощание с громким залпом и неестественно ярким флагом. Осеннее солнце, будто в насмешку, бросает веселые блики в его комнату.

— Кэрол, ты еще не одета, — он перехватывает край ее синего домашнего платья и будто спрашивает, что это на ней. Девушка виновато улыбается.

— Одну минуту, дорогой, я только переодену платье. Беги пока вниз.

— Кэрол?

— Да, милый?

— Где твои сигареты?

— На кухне.

Она торопливо целует его в лоб и скрывается в соседней спальне. Там, знает Рик, сейчас царит настоящий бардак — его тетя никогда не умела быстро собираться в ответственные моменты, а потому вещи раскиданы по комнате вместе с туфлями и множеством шарфиков.

Граймс терпеливо ждет ее. Чтобы успокоить водителя, он выходит на крыльцо и знаком показывает ему, что все в порядке и им просто требуется время. Парню не хочется сидеть на виду, а потому он тихо курит на кухне, сбрасывая пепел в большую раковину. Наконец-то девушка появляется на лестнице и они могут ехать.

Здесь много людей, много цветов. Валяющиеся на газоне листья уже не желтые — коричневые. Рик сидит в первом ряду, на его плече тонкие пальцы Кэрол. Мужчина в форме коротко, но торжественно произносит речь. Граймс не может уловить смысла слов, однако ему нравится, как держится этот человек — уверенно, спокойно, но совсем не отстраненно. Рик ловит себя на мысли, что ему приятно на него смотреть. Белые перчатки взмывают в воздух, за ними следуют винтовки — выстрел оглушает тишину, а в воздухе застывает запах пороха.

Гости один за другим поднимаются со стульев. Граймс младший стоит у самой ямы и наблюдает, как в нее опускается гроб. Когда все расходятся, он продолжает смотреть на то место, где земля рыхлым аккуратным прямоугольником скрывает его отца. Кэрол все также держит его за плечо. Девушка негромко плачет, но ей жаль совсем не человека, с почестями отправившегося в последний путь.

Все остальное кажется лишь утомительной рутиной: тарталетки и бутерброды не идут в горло, разговаривать с родственниками и знакомыми отца совсем не хочется. Он сидит в самом дальнем кресле и чувствует на себе чужие взгляды. Кэрол суетится, поддерживая беседу то тут, то там. Все кругом одеты в черное — этот цвет успокаивает и Рику хочется прикрыть глаза. Граймс младший все еще в шоке: ему сложно даже припомнить, как выглядел его папа, чем он пах, как разговаривал. Образ неумолимо ускользает, а гул чужих голосов только мешает за него ухватиться, как он привык цепляться своими по-детски маленькими руками за манжет его форменного пиджака.

Вечером дом пустеет. Рик помогает тете справиться с посудой и расставить мебель обратно на свои места. Кажется, ее глаза наконец-то сухие; девушка ласково треплет Граймса по кудряшкам и развязывает душащий галстук.

— Хочешь чего-нибудь, милый?

— Хочу побыть один, ладно?

Он натянуто улыбается, отставляя последнюю тарелку на сушку. Во дворе звучит гул — Рик хочет думать, что ему это просто кажется. Кэрол выглядывает в окна, растянувшиеся на всю стену над кухонными столешницами и плитой — в темноте не разобрать, но этот силуэт сложно спутать с кем-то другим, даже ослепнув.

— Подожди, я схожу посмотрю, чего ему надо.

Девушка стягивает фартук и ласково треплет Рика по щеке. Накинув на плечи легкую куртку, она торопливо сбегает по крыльцу и останавливается у забора. Мерл неловко трет шею и с непривычной для него неуверенностью укладывает пальцы на оградку. Завидев девушку перед собой, мужчина довольно улыбается.

— Ты-то тут что делаешь?

— На тебя пришел поглядеть, — он достает откуда-то из внутреннего кармана смятый букетик: мелкие синие цветы выглядят трогательно, если не считать оборванных кое-где лепестков.

— Мерл.

— На, не стесняйся, — байкер вынуждает ее принять букет, буквально впихнув в руки. — Я слышал, у вас траур.

— Да, отец Рика погиб при исполнении.

— Так это, может, дашь ему времечко побыть одному? Я с радостью скрашу тебе вечерок.

Диксон старший как всегда внезапен. Кэрол удивленно смотрит в его невозмутимое лицо, однако не видит ничего такого, что могло бы по-настоящему ее оттолкнуть. Этот увалень, которого любой бы назвал дурным человеком, порой ведет себя как ребенок, наивный и наглый.

— Мерл, может уже хватит таскаться за мной?

— А кто таскается-то? Ну ты идешь или мне тут палатку разбить? — он закуривает и огонек от его сигареты разрезает темноту. — Такую красотку я готов караулить хоть всю ночь.

— Господи, — девушка устало трет лицо и пыльца с цветов забивается ей в нос.

— Я все еще жду здесь! — Мерл хрипло кричит ей вслед, тихо рассмеявшись в ответ захлопнувшейся двери.

Она выглядит изнеможенной. Рик мягко вталкивает стакан с водой в ее изящные пальцы. Парень посматривает во двор, но огонек сигареты все еще мелькает в воздухе, пока не разбивается искрами об асфальт.

— Может, сходишь? — Граймс не может сдержать улыбки, представляя, как этот мужчина униженно ходит взад-вперед перед их домом.

— Ты шутишь? — Кэрол удивленно распахивает глаза и закусывает губу. Заметно, что она в полной растерянности: девушка потирает плечо, но Рик отнимает ее руку.

— Я же сказал, что хочу побыть один. — парень знает, что его слова эгоистичны, возможно, даже слишком. Но он доверяет этому мужчине в потертой кожаной безрукавке. — В конце концов, почему мы оба не можем встречаться с кем-то из этих чертовых Диксонов.

— Дурачье, — девушка смеется и легко шлепает подростка по щеке. — Как я могу бросить тебя здесь, милый.

— Но я хочу, чтобы меня на пару часов бросили. Знаешь… — Рик начинает фразу, но Кэрол кивает и он замолкает.

— Постараюсь вернуться живой и без каких-нибудь наколок с черепами.

— Все будет в порядке, иди, трусиха.

— Ладно. Может, мне стоит взять с собой оружие?

— Поверь, самое грозное оружие у тебя уже есть. — Рик усмехается и бросает взгляд в сторону окна.

— Раз ты меня выгоняешь… — она вздыхает и тепло смотрит на него своими внимательными глазами. Коротко коснувшись губами чужого виска, девушка выходит за дверь. Рик машет ей, а после слышит, как парочка уезжает.

Без Кэрол в доме становится тихо и пусто — самое то, чтобы снять парадную одежду, упасть на кровать, прикрыть глаза. Хочется расплакаться, но слезы не идут — Граймс ненавидит себя за это. Он знает, какое облегчение ощутит, выплакавшись, и ему совсем не стыдно желать чего-то подобного. В открытое окно тянет запахом пожухлой травы и совсем чуть-чуть приближающейся зимой. Пока он лежит в одной майке и трусах, ветерок обдувает его спину и та покрывается гусиной кожей.