– Что с тобой? Что происходит?
Он быстро ощупывал меня в разных местах – все пытался понять – почему же я так себя веду.
– У тебя поднялась температура… По-видимому – перегорает молоко. Потерпи немного, скоро его не станет – и температура спадет…
Я разрыдалась в голос:
– Да причем здесь температура! Я хочу кормить своего ребенка! Я хочу видеть его радостный взгляд у своей груди! Я хочу ощущать его тепло и радоваться тому, что я даю ему такую прекрасную пищу! Я хочу к Сашке, хочу его теплых объятий, хочу к нам в лес под голубым небом и пылающими багрянцем и золотом листьями! Я хочу нежиться в прозрачной воде горной реки! Я хочу к нам на печку – где мы с Сашкой занимались любовью!
И, вконец измотав себе душу – я опять в голос разрыдалась. Алан в растерянности смотрел на меня:
– Но я не знаю… Что лично я могу сделать? Неужели все это правда, а не плод твоей бурной фантазии? И откуда она у тебя так развита? И ты плачешь не от боли, а от… недостижимости твоих желаний?
Казалось – он искренне пытается понять меня и чем-то помочь. Почти постоянно он замолкал и все шевелил волосами.
– Давай начнем с начала – что я могу сделать для тебя? Начнем с твоего физического состояния, с этим мне разобраться проще – сейчас ты страдаешь от переполняющего тебя молока. Так что у нас есть два принципиально разных варианта действий – или ты прекращаешь лактацию и я попытаюсь помочь тебе перетерпеть это по мере моих сил – или мы можем поддержать ее хоть на каком-то уровне, если ты действительно веришь, что вернешься к своему ребенку…
Я хрипло ответила:
– Вариант два. Я обязательно вернусь к Сашке и к моему ребенку… Если же нет – то лучше убей меня сразу. Или дождешься, пока я во сне перегрызу горло вашему Ставру – и тогда вы все равно меня прикончите …за порчу ценного экземпляра.
Алан был явно шокирован.
– Ты переворачиваешь все мои представления о жизни… Я никогда не видел таких бурных эмоций у людей, а тем более – у женщин…
– А почему – тем более? Женщины что – к людям не относятся?
– Ну, знаешь ли… В нашем обществе есть …культ мужчины, а женщина рассматривается лишь как приложение к нему, необходимое для продолжения рода… Я рос среди этого – и потому ты так поражаешь меня – как вольно и на равных ты разговариваешь со мной и с Ефимом, как ты бурно переживаешь, да еще и твой смех… Сегодня я впервые слышал хохот, да еще и из уст женщины – он поразил меня… Так что я теперь даже и не знаю – во что мне и верить…
Я умоляюще посмотрела на Алана, сознательно вложив в этот взгляд всю нежность и любовь, всю тоску и надежду, на которые я была способна. И проникновенно сказала:
– Я прошу тебя, Алан, помоги мне… Помоги мне вернуться…
Он вздрогнул и даже вроде бы испугался. Отошел от меня, отвернулся и какое-то время стоял в раздумьях:
– Ладно. Начнем с малого и понятного. Итак – ты хочешь сохранить лактацию, так? Тогда мы сделаем вот что…
И он принялся ладонями мять и растирать мне грудь круговыми движениями. Молоко не замедлило появиться. Тогда он принялся аккуратно и бережно сцеживать его – и оно струйкой полилось на стол. Алан поморщился:
– Какое расточительство! Ну, хотя бы так… – и он приник губами к моему соску.
Я вздрогнула, но сказала себе – что это он просто пытается сохранить мне лактацию. Немного повисев на одной груди и все не переставая растирать ее руками – он перешел к другой, иногда поглядывая на меня. Потом встал и с улыбкой вытер рот:
– Спасибо, что накормила. Не думаю, что ребенок выпил бы больше… Наконец и я его попробовал… Вкус, конечно – специфический… Но приятный.
Я рассмеялась:
– Да на здоровье! А почему – наконец? Тебя мама не кормила?
– Мама? – опять шевеление волосами – Женщина, которая меня родила? Нет, не кормила… Кормят молоком только первородных… А остальных отправляют в инкубатор.
– Но почему?
– Потому, что как можно раньше остановив лактацию – женщина быстрее восстанавливается и опять готова к оплодотворению, может – на этот раз удачному…
– Ну у вас и нравы… А как же… Ну – материнская любовь, привязанность?
Нахмуренный Алан долго шевелил волосами.
– Такого нет. Задача женщины – родить здорового ребенка. Если не получилось – пробовать еще и еще… А если плод удачен – то она кормит его шесть лунных циклов, а потом передает в специальный питомник – и опять в строй.
Я искренне возмутилась:
– Ужас! И на сколько же хватает таких женщин?
– Когда женщина уже не может зачать и выносить ребенка, или когда ее процент соответствия по разным причинам падает ниже семидесяти – ее ждет эфтаназия.
– Это как?
– Быстрая и гуманная смерть от наркоза. Средний возраст таких потерь – тридцать пять лет.
Я замерла, шокированная услышанным:
– Да что же вы за изверги такие?! Можно хоть в благодарность за кучу рожденных детей устроить бедным женщинам спокойную старость?
– У нас нет такой возможности, и мы очень ограничены в ресурсах. Выживает сильнейший. Справедливости ради нужно заметить, что участь мужчин не намного отличается – они ведь тоже со временем «выгорают»…
– Да, но ведь они при жизни чувствуют себя значительно лучше женщин!
– Да, ты права…
– А как у остальных? Ну – у не первородных?
Алан замялся:
– У остальных… рассматривается вопрос о рациональности их существования. Такой вопрос поднимается раз в году, весной. Если я, например – приношу пользу убежищу и без меня пока не обойтись – то живу и дальше. Ну а если нет – тоже самое. Быстро и гуманно. Я, например – пока многим полезен. Благодаря ретрансляции я добываю знания, которые в настоящий момент утеряны людьми. За это мне даже разрешили оставить волосы.
– В смысле – разрешили?
– Носить на теле волосы, бороду и усы – имеют право только первородные. Это же касается паховой и подмышечной растительности.
– Ну, блин… А волосы-то чем им не угодили?!
– Ты знаешь… Насчет волос я натыкался на очень интересную информацию – причем, в разных местах и в разные эпохи… Например, был такой …властитель в позапрошлой эпохе – Нерон – он покорил многие народы и набрал из них армию – так вот он приказал всех их побрить налысо. И сказал при этом «Мне нужно, чтобы они сражались, а не думали»… Волосы – это как продолжение нервных окончаний мозга – ну, по крайней мере – я наталкивался и на такую трактовку. Источник психической силы для людей любого пола, связь с космосом и знаниями человечества – последнее я постоянно испытываю на себе, так что уверен в этом.
– В смысле – испытываешь?
– Как бы тебе объяснить… – Алан надолго задумался. – Двести пятьдесят лет назад, говоришь? Так вот – я нашел понятный тебе аналог – в то время уже была искусственная информационная сеть, так?
– Да, была.
– И в том числе беспроводная?
– Да.
– Так вот – представь себе, что где-то в пустоте, невидимая глазу, также, как и волны сети – существует… ну некая матрица, информационное пространство, из которого каждый может почерпнуть нужные себе данные. И …загрузить свои. Причем даже не озвученные мысли, а просто прилетевшие в голову. Хотя такие мысли слабы – и их очень трудно поймать… А вот мысли общеизвестные, подпитанные и произнесенные многими людьми, а тем более эгрегором – лежат на поверхности. Причем их давность значения не имеет. Ты мне не веришь? – спросил он, увидев, как я удивленно хлопаю глазами. – Или не понимаешь, о чем я?
– Да нет, почему же – понимаю… Просто ты такие странные вещи говоришь… Даже не знаю – верить или нет… Так ты все это ловишь волосами? А почему же в моем мире, в наше время – большая часть мужчин коротко стрижется и бреет лицо?
Алан закрыл глаза:
– Не все. И даже не большая часть. Да и то, о чем ты говоришь – началось совсем недавно. У многих народов и в отдельных религиях даже в твое время бритье лица – это …нонсенс.
– Ну вот в европейских цивилизованных странах большинство стрижется и бреется…