– Что – вот прям сейчас ночью и пойдешь? А если тебя поймают? А если не дадут?
Он криво ухмыльнулся:
– Ой, ладно тебе… А ты думаешь – кто работает в инкубаторе? Кто охраняет по ночам коридоры? Мы – уроды и мутанты!
И, хлопнув дверью – он скрылся.
Глава 10
Утром Алан отвел меня на мое место, а сам занялся малышом. Я изо всех сил отворачивалась от кресла, где, накрытое окровавленной белой простыней – лежало тело несчастной девушки. Вскоре за ним пришли лысые уборщики, унесли и тщательно вымыли и продезинфицировали и кресло и пол. Мрачный Алан тихонько сказал мне:
– Я не мог позвать их раньше – тогда бы они заметили твое отсутствие.
***
Чуть позже в манипуляционную вошло какое-то непонятное существо – в белом балахоне на все тело с прорезями для глаз. Его сопровождали двое лысых очень красивых мужчин в синих туниках с новым знаком на груди – круг и вписанная в него звезда. Я так поняла, что это телохранители – по крайней мере, вели они себя именно так. Алан явно испугался и, обернувшись ко мне, чуть слышно шепнул:
– Что бы ни случилось – молчи!
Тип в балахоне приблизился – Алан подошел к нему и склонил голову:
– Величайший…
– Что у тебя тут произошло? Почему мы теряем ценные экземпляры?
– Вчера днем первородный Гедеон зашел в питомник и заставил свою вторую женщину восстановить ему лобковые символы. Почему ему пришло в голову поручить это именно ей и именно сейчас – мне неизвестно. У женщины была очень трудная беременность и четыре раза она была на грани ее срыва. Все эти инциденты у меня зафиксированы. Женщина по неосторожности порезала Гедеону кожу, за что он пнул ее ногой в живот и, падая – она опять же придавила плод. В итоге у нее пошло маточное кровотечение, ночью начались схватки и она умерла. У меня есть видеофиксация произошедшего.
Тип в белом разозлился:
– Ну что за идиот, а? Гедеон, говоришь? Ну-ну… А теперь объясни мне – откуда у нас объявился новый экземпляр и женщина с такими высокими показателями?
– Мне это неизвестно, Величайший. Их нашла в источнике внешняя охрана…
– Да это-то я знаю! Неизвестно, говоришь? А зачем тебе тогда лохмы такие? – тип схватил Алана за волосы – рука у него была коричневая и как пергаментная, со странно натянутой кожей. – Так может – побрить тебя? Что скажешь?
Алан стойко держался и ответил ему бесчувственным тоном:
– Как будет угодно Величайшему… Смею только напомнить, что тогда я не смогу полноценно выполнять свои обязанности, а заменить меня будет затруднительно, так как других ретрансляторов на данный момент среди нас нет.
– Да, ты прав – нет. Мало вас стало рождаться… – и он отпустил Алана – А эта почему здесь?
Алан стоял со стороны моих ног, пытаясь заслонить меня от высочайшего взора – но у него это не вышло. Он ответил без запинки:
– Возникла дилемма, Величайший – я не могу определить ее в состав генофонда, потому что она пока не готова к оплодотворению после предыдущих родов. – Алан подошел и демонстративно небрежно сжал мне грудь, а малыш ночью рассосал так, что молоко брызнуло струей почти на типа в балахоне. Я лежала и старательно делала стеклянные глаза, глядя в потолок. Алан продолжал – но я не могу определить ее и к родившим самкам, потому как плода у нее нет, и я не могу определить ее к ожидающим самкам – потому как она нуждается в лечении – у нее спица в ноге, небольшой мастит… То есть такая ситуация в инструкции не предусмотрена… Поэтому я пока оставил ее здесь, Величайший.
Один из красавчиков в синем почему-то недоверчиво скривился, хотя, на мой взгляд – Алан рассказывал вполне убедительно. А вот тип в балахоне, похоже – поверил. Он подошел ко мне и медленно провел своим мерзким пальцем по животу, груди, шее. Я закрыла глаза, так как от омерзения не могла уже контролировать их выражение. Гадостный коричневый палец продолжал двигаться уже по моей щеке и залез в рот, открывая зубы. Я уже еле сдерживала себя. А тип тем временем рассуждал:
– И откуда она здесь взялась?
Алан спросил:
– Может – дикарка?
– Да ну – ерунда. Ты кожу ее щупал? У дикарок она такой не бывает… Да еще и без пятен… И взгляд – я еще от дверей заметил. А ну – открой глаза!
Деваться было некуда – и я повиновалась. Как я ни старалась – стеклянный взгляд у меня не получался, ведь мерзкий палец был у меня во рту.
– Вот – ты видел когда-нибудь такой взгляд у женщин? Я – нет. Давно уже не видел… Н-да… Внимательнее нужно быть, она у тебя уже третьи сутки – а ты ей все спицы в ногах разглядываешь… Кто у нас там сейчас первый?
– Ставр. Я сказал ему, что можно будет забирать через двенадцать дней, если считать после сегодняшнего.
– Так долго?
– Ну я же говорю – она только что родила. Буквально за неделю до того, как попала к нам – не моргнув глазом, солгал Алан.
– Да? А плод где?
– Я думаю – утонул в том же источнике, откуда ее достали.
– Ну ладно – тебе виднее. А двадцать дней после родов – не мало будет? Жаль такой экземпляр терять.
– Пятнадцать суток – это минимум. А потом будем проверять.
– Ну ладно – поверю тебе на слово. Ты меня пока не подводил…
– Осмелюсь спросить, Величайший – если она будет так долго находиться здесь – то может, я могу ее иногда отстегивать?
– Это еще зачем?
– Во избежание образования пролежней и потери мышечного тонуса.
– Протирай. Разминай. В общем – действуй по инструкции.
И они ушли. Алан со вздохом пробормотал:
– Вот уж старый маразматик… Так что лежать тебе, Таня – и дальше…
Глава 11
Чуть позже Алан сцеживал в небольшую бутылочку молоко для малыша и тут мы услышали возмущенный голос сверху:
– Ты что это делаешь?!
Ефим подошел бесшумно, как привык у себя в лесу. Алан вздрогнул и даже разлил часть молока. Он выразительно посмотрел на меня, и я вдруг физически ощутила – насколько он взвинчен и как уже близок к нервному срыву.
– Сцеживаю молоко.
– А зачем?
Мы с Аланом одновременно ответили. Я сказала:
– Я хочу сохранить лактацию для Лешки.
А Алан в это же время сказал:
– Для новорожденного в инкубаторе.
Ефим подозрительно прищурился:
– Что-то у вас неувязочка получается, а?
Я подумала – можно было бы, конечно, настаивать на нашей версии – мол, одно другому не мешает… Но не хотелось обижать его враньем. И я осторожно сказала Алану:
– Мне кажется – мы можем довериться Ефиму.
– Ты так считаешь? Ты осознаешь, что от этого зависят две, нет – даже три жизни?
Я внимательно посмотрела на Ефима – а он с азартом ждал, до чего же мы там договоримся… Я вспомнила – сколько мы пережили вместе, как они с Милой спасали меня от Сашки…
– Да, я готова доверить ему свою жизнь.
Алан удивленно поднял брови:
– Ну – как скажешь. Надеюсь – мы не совершаем ошибки…
Он поманил Ефима за собой, и они вошли в коморку. Через несколько минут они вернулись – Ефим был просто ошарашен.
– Ну вы даете… Рисковый ты парень, однако… Для тебя же такой обман – однозначно смерть, как я понял…
Алан криво улыбнулся:
– Мне особо терять нечего. Тане на данный момент – тоже. Да и пло…ребенку – лучше меньше, да лучше… Тем более в таком несознательном возрасте.
– Я понял… Слушай, Алан – это, конечно, не мое дело, но все же… Меня тут сегодня один из этих индюков просветил – кто мы и кто вы, да еще и в таких выражениях… А я вот подумал – ты же такой врач… Ты что, не можешь себе обратно… – Ефим не мог подобрать слов.
– Вшить семенники?
Я тоже вникла в разговор:
– А действительно – даже в мое время это не было проблемой, я как-то читала об отце, который пожертвовал этим делом для сына и у того все нормально прижилось… А уж при вашей развитой медицине – неужели есть какие-то трудности?
Алан с улыбкой переводил взгляд с меня на Ефима:
– Вы так обо мне переживаете… Нет, Тань – это не проблема. Сама по себе операция труда не представляет, я бы вполне с ней справился… Есть только два препятствия – во-первых, мне никто не разрешит это сделать, а во-вторых – где же я возьму материал? Есть и третье препятствие, вернее, было – я этого и не хотел, я смирился…