Но самое интересное, самое «главное» дальше. Судите сами — у него (Сталина) был оказывается «аналитический (?! — B.C.) ум, способный выкристаллизовать из огромной массы данных, сведений, фактов самое главное, существенное»[248]. Устинов о своем шефе другого сказать и не мог. Но вот почему пришла в голову Суворова мысль поддержать эти удивительные выводы — непонятно. Он ведь во всех своих работах преподносит себя эдаким тонким аналитиком происходящих (и происходивших) событий. Здесь и тончайший анализ наличия бараньих шкур, как предвестник приближающейся войны. Тут же утверждение, что колесно-гусеничные танки БТ специально производились для стратегических прорывов по европейским автобанам, хотя этот тип танков входил в обширный «джентльменский» набор скопированных в 30-е годы иностранных образцов: танкетки Т-27 (Карден Лойд), Т-26 и Т-28 (Виккерс, Индепендент), БТ (Кристи) и т. п. Вся эта суворовская теория рушится в одночасье, когда практически впервые создается оригинальный и лучший средний танк отечественной и мировой разработки Т-34, сконструированный по классической (не колесно-гусеничной!) схеме.

Но так как Суворов любит всем задавать вопросы (сам же на них, как правило, и отвечая), то задам свой вопрос и я — «это что же такое таинственное сумел Сталин «аналитически выкристаллизовать», например, за период 1938-1941 гг.?». Я же и отвечу, так как Суворов об этом выразительно молчит — в «кристаллический осадок», как результат так называемых Суворовым «аналитических» потуг Вождя, выпали десятки миллионов безвинно погибших наших воинов и сограждан. И добавлю — уж лучше бы он разговаривал со всеми не на «Вы» (чему умиляется мастер анализа Суворов), а на «ты», но не занимался массовым истреблением лучших представителей всех слоев и сословий нашего народа. А ведь решай (анализируй) кто-нибудь другой (простите, поумнее) все эти государственные задачи, ничего бы подобного не было.

Однако самое интересное — каким образом Суворов «обосновывает» логику поступков Сталина в предвоенный и начальный период войны. Он отмечает очевидные факты о неспособности Гитлера разгромить Советский Союз в три месяца, о распутице, снеге, неспособности вермахта вести боевые действия в зимних условиях, о бескрайних российских просторах и, в связи с этим, о «безвыходном положении» Гитлера. Но это не его, Суворова, открытие — задолго «до того» исследователи пришли к выводу, что «Гитлер не обладал ни военным опытом, ни соответствующим образованием, среди ведущих умов вермахта он был дилетантом»[249]. (Вам, уважаемый читатель, это ни о чем не напоминает?).

Опередил Суворова и Геббельс, который в своем дневнике записал: «Такая война (на два фронта. — В.С.) рейхом еще никогда не выигрывалась»[250]. На основе вышесказанного Суворов делает за Сталина удивительный вывод, что подобные действия Гитлера это «самоубийство», следовательно «Гитлер воевать против Советского Союза не намерен. Чистая логика...»[251]. Да никакой тут логики нет! Суворов притягивает ее за уши (как говорила моя бабушка Матрена: «Бух речка в воду — и поплыла»). Ибо как раз воевать-то Гитлер и намеревался, выставив практически напоказ все свои силы вдоль нашей границы. Зачем же Сталин (находящийся по оценке Суворова «в здравом уме»), если он не имел тех же, что и Гитлер психических проблем и комплексов, пытается с позиции нормального человека оценивать поступки явно больного и непредсказуемого своего очевидного противника? (Суворов наверное не знал, что в «царской» армии (это мне рассказывал отец) офицерам категорически запрещалось разбираться (разговаривать) с пьяным солдатом, ибо поступки его были алогичны и непредсказуемы).

В том-то и достоинство любого счастливого владельца действительно «аналитического» ума суметь просчитать все варианты, в том числе самые невероятные и авантюрные. Вот этого-то Сталин и не сделал (наш бывший разведчик аналитические способности Вождя определил неверно, неоправданно завысив их «выходные» характеристики). А между тем Сталину было достаточно, как говорят, «посмотреть в окно» или лишний раз взглянуть на разложенную перед ним оперативную карту Генштаба, чтобы увидеть и понять (даже ничего не «выкристаллизовывая») — вдоль нашей границы строй немецких дивизий утрамбован так плотно, что даже некуда ткнуть его, сталинским карандашом. Причем известны были и все номера дивизий и фамилии их командиров — не хватало только информации кто из них предпочитал мозельское, а кто рейнское вино. Короче — на пороге нашей Родины выстроилась громада вражеских войск, цель которой могла быть только одна — нанести неожиданный и сокрушительный удар. Поэтому дальнейшие поиски логических обоснований поступков явно больного Гитлера (и Сталина) следует предоставить «мастеру» подобных дел Суворову. Но с этими «открытиями» мы ознакомимся, видимо, уже в какой-нибудь следующей его книге.

Ну а теперь пришло время оценить те огромные потери (Суворов о них скромно промолчал), которые понесла Красная Армия в результате «тонкой аналитической оценки» нашим Вождем сложившейся ситуации летом 1941 года.

По данным Генштаба только за первые три недели потери войск составили:

• танков — 6000;

• самолетов — 3468 (в т.ч. за первый день — 1200, из них 800 на земле). Эта же цифра по немецким данным — 1800, из них 1000 — на земле;

• орудий — 18 500 (в т.ч. 12 тыс. минометов).

Кроме этого, 28 дивизий были разгромлены (12 стрелковых, 14 танковых и 2 кавалерийских), а 72 имели урон более 50% (к этому времени количество расчетных дивизий было увеличено со 171 до 202[252]).

Всего за 1-е полугодие начального периода войны (1941) армия потеряла:

• миллионы убитых, пропавших без вести, раненых (точную цифру безвозвратных потерь личного состава по состоянию на 2000 год назвать затруднительно, т. к. она время от времени (что видно из материалов этой статьи) «уточняется»), в том числе пленными порядка 3,9 млн. человек (всего за войну 6,3 (по немецким данным) из них 4 млн. погибло). В числе погибших 233 316 офицеров (23% от числа погибших за войну);

• 20,5 тыс. танков (немцы с июня по ноябрь 1941 г. потеряли 2251 танк, произвели — 1813, некомплект — 438)[253];

• 17,9 тыс. боевых самолетов;

• 20 тыс. орудий и минометов.

Этот порядок цифр в достаточной степени согласуется и с подсчетами немецкой стороны, которая, как показали многочисленные сверки, данные о своих потерях и захваченных пленных и боевой техники Красной Армии (в отличие от наших) фиксировала достаточно точно.

Из выступления Гитлера в рейхстаге 11 декабря 1941 г. (без данных за декабрь): «...На 1 декабря общее число взятых в плен советско-русских составило 3 806 865 человек, уничтоженных или захваченных танков - 21 391, орудий — 32 541 и самолетов — 17 332...»[254].

Вот перечень только основных «котлов», в которых (по состоянию на 1 12.41) было пленено следующее количество наших бойцов и командиров (в тыс. чел.)[255]: Белосток — Минск (9.7.41) — 323, Умань (2.8.41) — 103, Смоленск — Рославль (5.8.41) — 348, Гомель (20.8.41) — 50, Киев (26.9.41) — 665, Мелитополь — Бердянск (10.10.41) — 100, Вязьма — Брянск (14.10.41) - 662, Керчь (16.11.41) — 100 (по немецким данным — 170).