В конце месяца я получила по почте счет за три минуты разговора с Америкой. Так и есть – половина моей институтской зарплаты! Когда – много месяцев спустя – я расскажу об этом Полу, тот придет в ужас и даже не поверит. Но в России 1993 года все было перепутано и непропорционально. Деньги обесценивались, зарплаты задерживались…

Ну конечно, с утра лил дождь! Так всегда бывает: когда хочется, чтобы все было хорошо и празднично, обязательно пойдет дождь. Я уныло смотрю на себя в зеркало: ужас! Щека распухла, волосы во все стороны…

А как все сначала было прекрасно, просто здорово! Билеты на поезд в Москву куплены заранее, небольшая дорожная сумка с нарядами, в которых я собиралась пленять Пола, упакована…

И вдруг всё полетело! Зуб разболелся не сразу: сначала он предательски ныл, вполне, впрочем, терпимо. «А может, как-нибудь само пройдет?» – подумала я и, вооружившись кипятком и содой, отправилась в ванную.

Но само не прошло, и пришлось сдавать билеты в Москву, записываться к зубному и менять все планы. Поэтому в Шереметьево я приехала после бессонной ночи, с распухшей щекой и волосами, которые почему-то встали дыбом. А тут еще и серые тучи, и дождь, и вообще…

До прилета самолета из Нью-Йорка оставалось два часа. Я еще раз попыталась привести себя в порядок, но безуспешно. Вообще все в тот день шло наперекосяк: мой поезд опоздал, в парикмахерскую я не успела, а в довершении всего, уже направляясь в Шереметьево встречать Пола, я застряла в лифте.

«Наверное, не судьба», – думала я, сидя в темной кабинке на четырнадцатом этаже и без всякой надежды давя на звонок.

Судьба – не судьба, но ведь Пол даже языка не знает. Вот прилетит он в Москву, один, совсем тут чужой…

Я постучала по стенке, потом, вспомнив, как в годы моего школьного детства бабушка «ремонтировала» старенький телевизор, топнула изо всех сил ногой. Что-то дернулось, свет загорелся и дверь открылась. Ура! Я на свободе.

«Attention please… Встречающих самолет из Нью-Йорка рейс номер 30 просим пройти в левое крыло…»

В зале прилетов – взволнованная толпа. Я пристраиваюсь рядом с женщиной, вцепившейся в плакат с иностранным именем, написанным от руки большими латинскими буквами. Из-за стеклянной перегородки выныривают первые пассажиры с сумками на колесиках. Загорелая девочка в ярко-оранжевой футболке, раскинув руки, с криком «Ба-абушка!» бросается к седоволосой полной женщине и повисает на ней, болтая ногами.

…Своего американского друга я узнала сразу, хотя на фотографиях он казался немного старше. Высокий, кудрявый, в красной ветровке и здорово потертых джинсах, он выглядит именно так, как, по моим представлениям, и должен выглядеть настоящий американец.

– Привет, Пол, – говорю я ему по-английски. – Welcome to Russia.

– Такси не нужно?

Нас окружают веселые водители, предлагая быстро доставить хоть на край света. Пол напряженно вслушивается, хотя и не понимает ни слова по-русски.

– Шесть-де-сят! – по слогам повторяет таксист и загибает четыре пальца на правой руке. – Да не рублей – долларов!

Я представила, что может чувствовать человек, только что перелетевший через океан: чужая серая холодная Москва, непонятный язык…

– Нам в гостиницу на проспекте Мира, – быстро соглашаюсь я, и высокий таксист в темных очках ведет нас к стоянке машин. Вообще-то он совсем и не таксист, а «частник». Тогда, в девяностых, многие подрабатывали где только могли. Может, он и водить-то толком не умеет…

Мы медленно выезжаем на трассу, и Пол с любопытством смотрит в окно.

– Я почему-то именно так и представлял себе Россию, – говорит он по-английски. – Серые дома, тучи, дождь…

Дождя как раз и нет, а дома кажутся серыми, потому что пасмурно. А вот на завтра вроде обещали солнце.

Пол почему-то нервничает и время от времени повторяет: «О боже!». Я не понимаю, в чем дело, и Пол показывает на дорогу, по которой мы несемся со скоростью сто километров в час.

– Тут же нет обгона! Водитель об этом знает?

Я поворачиваюсь к окну и с удивлением обнаруживаю, что мы удаляемся от Москвы. Во всяком случае, так мне показалось, потому что по краям дороги сплошные елки, а дома и улицы остались далеко позади.

– Мы почему-то едем не туда… – неуверенно говорю я по-английски. – Нам нужно в центр…

– Ты можешь спросить у водителя? – предлагает Пол, который не понимает, почему я вдруг перешла на шепот.

– Посмотри незаметно назад! Видишь эти две машины? Едут за нами, как приклеенные.

В зеркале отражается непроницаемое лицо водителя. Он так и не снял темные очки, и мне это почему-то не нравится.

– Подозрительный тип. Он даже адрес толком не узнал…

– Девушка, спросите своего друга – может, он закурить хочет? – неожиданно пробасил водитель. (Это он что, последнюю сигарету предлагает? Перед тем, как…)

– Что он говорит? – Пол не понимает, что происходит, но чувствует, что что-то не так.

– Спрашивает, хочешь ли ты курить.

Наверное, мой американский знакомый не увлекается фильмами про мафию и бандитов, поэтому он просто отрицательно качает головой и вежливо благодарит по-английски, уверенный, что его поймут: No thanks. I don’t smoke.

Некоторое время мы едем молча.

– Сейчас поворот на Москву, – нейтрально объявляет водитель. – В центре сплошные пробки, мы едем по окружной.

И действительно, дорога загибает вправо – и мы снова оказываемся среди серых многоэтажек. Москву я знаю плохо, но чувствую, что мы недалеко от центра.

– Мы на проспекте Мира, около метро. Вам, собственно, куда?

Я достаю записную книжку и скороговоркой называю адрес. Еще несколько поворотов – и мы у цели. Пол достает бумажник и отсчитывает шестьдесят долларов. Потом, немного подумав, добавляет еще одну десятидолларовую купюру.

– Спасибо, – говорит он по-английски. – Вы настоящий ас! Я боялся, что мы разобьемся ко всем чертям!

Я тоже боялась – но не того, чего опасался Пол.

– Он говорит, что вы… – начинаю я, но водитель отрицательно качает головой и снимает темные очки. И сразу из подозрительного типа, мафиози с большой дороги, превращается в обычного московского инженера или научного сотрудника, подрабатывающего по воскресеньям в Шереметьеве.

– You’re welcome, – едва заметно улыбаясь, на чистом английском говорит он Полу. – I can help you with your luggage.2

Ой!.. Значит, он понимает по-английски?

– Да, я неплохо разбираюсь в языке, – подтверждает водитель, обращаясь уже непосредственно ко мне. – Между прочим, я кандидат наук, и английский – мой рабочий язык.

– Ой! – еще раз, уже вслух, пугаюсь я. – Значит, вы… Извините нас, пожалуйста.

– Все в порядке! – весело хлопает багажником водитель. – Welcome to Moscow. Надеюсь, что вашему другу у нас понравится.

Невозможно описать человека в нескольких словах. Вот, например, мой американский друг Пол – какой он?

Рыжий, честный, добрый.

А еще –

красивый, смешной, заботливый, умный, благородный!

А еще –

артистичный и талантливый! Щедрый и непрактичный!

Взрослый мальчишка, с которым постоянно случаются забавные (и не очень забавные) истории.

Полу было двадцать два года, и жил он в Нью Йорке, в Бруклине. Снимал крохотную квартиру-студию в одном из дальних, непрестижных районов города и до работы добирался на метро с тремя пересадками.

А по выходным Пол превращался в эстрадного артиста-комика. Их в Америке называют stand-up comedians, потому что выступающий стоит перед микрофоном на открытой сцене где-нибудь в парке или сквере и рассказывает смешные истории. Денег за подобные выступления актер получал немного, и единственное, что заставляло молодых людей выходить на сцену, было желание уйти от скучной повседневности и превратить жизнь в театр. Одним словом, то было искусство ради искусства в чистом виде.